Пятая серия
На даче у Мишани было шумно и весело. Клубная музыка разлеталась по небу с разноцветными лучами из колорченджеров.
Чтобы поставить машину пришлось поискать место.
— Здесь весело, — признала Софья.
— Да, Мишаня каждый Новый год такое устраивает. Летом здесь особенно не пошуметь, дачники ругаются, зато зимой можно.
— Это всё ваши друзья? — указала Софья на изобилие припаркованных машин.
— Друзья. Друзья, друзей. Знакомые друзей, которые нам друзья, — перечислил Егор, — не переживай, Мишаня иногда и сам не всех знает. Публика в основном приличная, бояться нечего.
Калитка открыта. За забором большой двор с украшенной ёлкой в углу. За двором приличных размеров двухэтажный дом. На балконе организована «диджейская рубка».
Неизвестный Егору парень, в красном колпаке с белым бубном и белой куртке стоял за «вертушкой» в под открытым небом. Народ танцевал на импровизированной танцплощадке, обмениваясь улыбками и жестами.
На террасе под балконом с накрыли небольшие столики с напитками из бара, лёгкими закусками и фруктами. У столиков тоже шло весёлое общение. Наверное, не все любили танцевать, а может любили, а у столиков просто отдыхали. Гул голосов, смех, поздравления с наступающим Новым годом — всё смешалось, создавая фоновой шум и праздничную атмосферу. Артемьев ощутил выброс адреналина, от динамики царившего здесь настроения.
— Егорчик ты всё-таки пришёл! — услышал Артемьев восторженный вопль Мишани. Михаил подскочил к Артемьеву и по-приятельски обнял его, похлопывая по спине.
— А кто это с тобой? — с хитринкой спросил Мишаня, прекратив объятия.
— С наступающим, Михаил Геннадьевич, —напомнила с улыбкой Софья.
Мишаня выпучил глаза и стукнул себя по лбу ладонью.
— Ну как же! Наш единственный и самый щедрый покупатель сегодня! — вспомнил Мишаня.
— Софья, — напомнил Егор.
— Ну, конечно! Софья Васильевна, — окончательно вспомнил Мишаня, — но как вы здесь?.. Впрочем, не важно. С наступающим! Проходите и будьте как дома.
— Зря ты это сказал, — пошутил Артемьев.
Мишаня не был настроен на беседу, а потому он тут же утонул в толпе танцующих, виляя толстым задом и выражая криками свой восторг. Артемьев посмотрел на часы.
— До Нового года успели, — довольно сообщил Егор.
— И сколько осталось? — спросила Софья.
— Почти десять минут. Пойдём на террасу что ли, — предложил Егор, — посмотрим, что там есть. Хоть по мандаринке съедим. Софья охотно согласилась.
Они стали обошли «танцпол» стороной. Народ во всю веселился. Люди с сияющими улыбками, с блестящей мишурой вместо шарфов, некоторые в красных колпаках, как ди-джей — все, кого задевали Артемьев и Софья, пока пробирались к террасе, поздравляли их с наступающим Новым годом. Егор и Софья отвечали тем же.
Только Артемьев выбрал столик, у которого никого не было, как к ним подошла Вера Олейкина. С красивой причёской и макияжем, в обтягивающем платье с блёстками, она выглядела весьма привлекательной.
— С наступающим Егор, — с соблазнительной улыбкой поздравила Вера.
— И тебя с наступающим, — сухо ответил Артемьев.
— Знакомься, это Софья, — представил Егор девушку, с которой пришёл на праздник.
— Васильевна, — добавила Вера, — так мы ещё с утра знакомы.
— Точно, совсем забыл, — опомнился Егор.
Софья же сегодняшний покупатель и именно Вера знакомила её образцами мебели в «Контуре Уюта». Сейчас Артемьеву казалось, что всё что происходило утром было не с ним. Что Софья никакой не покупатель мебели, а он не сборщик, он просто случайный знакомый.
Музыка стихла, и ди-джей проревел в микрофон:
— Готовьте бокалы! Наливайте шампанское! Новый год уже бли-и-и-и-изко-о-о!
Радостные возгласы вперемешку со свистом и улюлюканьем взорвали толпу, но скоро опять утонули в музыке.
— Что ж, будем встречать, — согласился Егор.
Артемьев взял со стола бутылку шампанского и с громким хлопком откупорил её. Вино полилось в бокалы, прячась под белой шапкой пены. Вера очистила от кожуры мандарин и подала половину Софье. Егор подал девушкам бокалы с шампанским, первой Софье и только потом Вере. Олейкина еле заметно усмехнулась такой очерёдности оказанного внимания. Неожиданно музыку из динамиков сменил перезвон кремлёвских курантов.
Бой часов начал обратный отсчёт до Нового года. Толпа с каждым ударом колокола восторженно отсчитывала секунды уходящего года. После последнего удара курантов, в небо с рёвом, шипением и свистом полетели фейерверки, рассыпаясь в чёрном небе яркими букетами огненных цветов.
— С Новым го-о-о-одом! — в праздничном экстазе завопил ди-джей.
— С Новым годом! — ликовала толпа, — С новым счастьем! Ура-а-а!
Под звон бокалов беспорядочно хлопали хлопушки. Разноцветные ленты серпантина разлетались над толпой в разные стороны, под ярким дождём конфетти. Над головами заискрились бенгальские огни. Ди-джей снова врубил музыку.
— С Новым годом! — поздравил Егор Софью и Веру.
— С новым счастьем! — поздравила Софья, приятным мягким голосом.
У Егора загорелись глаза, ему захотелось поцеловать Софью в честь Нового года. Артемьеву самому почему-то вдруг показалось, что Софья ждёт от него этого поцелуя. И Егор решился. Он сделал шажок ближе к Софье, и слегка наклонился, готовый прикоснутся губами к губам Софьи, как вдруг услышал голос Веры.
— С Новым годом, Егор! — поздравила Олейкина и крепко поцеловала Артемьева в губы.
Егор растерялся и замер. Это немного не то чего хотел он. Хотя стоит признаться, поцелуй у Олейкиной получился очень сладкий и явно затянулся. Ещё пару секунд и из невинного поздравительного и лёгкого поцелуя получится вполне страстный «засос». Егор заметил, что Софья без радости отреагировала на это. Она перестала улыбаться, отвернулась и поднесла бокал к губам.
«Этого ещё не хватало», — промелькнула мысль в голове Егора. Он очнулся и оторвался от губ Веры. Нет, ему вовсе не хотелось обидеть Веру, тем более, что сам поцелуй-то оказался хорош. Только вот Софья для Егора представляла больший интерес, чем Олейкина.
Вера улыбнулась, косо глянула на Софью.
— Я сейчас приду, — довольно сообщила Вера и ушла в дом.
Егор почувствовал себя несколько неловко. Ему показалось, что Софья обиделась. Но и извиняться было глупо, потому как, вроде и не за что. Софья не его девушка, хоть они и пришли вместе. Собственно, Вера тоже не его девушка, хоть они и работают вместе.
Егор подступил к Софье несколько виновато спросил:
— Ты не обиделась?
— На что?
Софья улыбалась, но улыбка не была искренней. Егор чувствовал, что поцелуй Веры задел её за живое. Но Егор же ей не нравится. Или нравится? Артемьев впервые подумал, что он вполне мог поправиться такой девушке, как Софья. Артемьев прекрасно сложён, не глуп, и с привлекательной внешностью. Верке же он понравился и Даше тоже. Значит мог и Софье понравиться, уж точно нисколько не хуже её «разносчика цветов».
— Софья, — решил объясниться Егор.
Он почему-то сильно разволновался, слова вдруг застряли в горле, а мысли начали путаться. Егор кашлянул, прикрыв рот кулаком. И решил начать заново, но из приоткрытого рта Егора снова не последовало ни одного слова.
Софья смотрела в глаза Артемьева своим лазурным взглядом скорее с интересом, чем с ожиданием признаний в любви. Это ещё больше смутило Артемьева. Он мысленно продолжал подбирать слова и составлять из них подходящие, как ему казалось, предложения. Только у него по-прежнему ничего не получалось. Воображение вдруг отказало Егору и вместо красноречивых фраз Артемьев только и смог, что выдавить из себя её имя ещё раз:
— Софья…
Софья в ожидании приподняла брови, спрашивая только мимикой: «Что собственно происходит?»
Артемьев сделал глубокий вдох и поднял глаза к небу, чтобы отвлечься от взгляда Софьи. Это не помогло. Сосредоточиться ему так и не удалось. Зато Егору теперь казалось, что он похож на безумного партизана, а не на человека, который готов излить свои чувства любимой девушке. Молчаливая пауза тянулась дальше и уже превысила регламент стандартов Станиславского. Пауза, которую ещё можно было списать на творческую быстро превращалась в тупое молчание. И чем дольше молчал Егор, тем увереннее он ощущал сам себя «бараном».
— Не хочешь потанцевать? — спасла Софья Артемьева от глупого положения.
— Я ужасно танцую, — признался с выдохом Егор.
Он понял, что момент для признания был упущен и танцевать ему совсем не хотелось.
Но Софья будто не услышала его. Она потянула Егора за собой. Артемьев заупрямился и остался на месте отрицательно качая головой. Это не остановило саму Софью. Она скинула с себя пальто.
— Тогда подержи, — попросила она, и отдала пальто Артемьеву.
Егор хотел было остановить её, аргументируя тем, что на улице холодно и она может замёрзнуть, но Софья ничего не желала слушать. Она вышла в центр импровизированной танцплощадки и остановилась. Музыкальный трек пошёл на угасание и затих в преддверии следующего. Разноцветные огни лучи из колорченджера замерли на месте.
Глубокие басы дипхауса поплыли из динамиков. Толпа на танцполе продолжила бурное ликование, вскидывая руки вверх и подпрыгивая на месте.
Софья, стоя в центре, не ликовала и не прыгала. С закрытыми глазами она ждала. Ждала в полной готовности поймать ритм, как это делает опытный сёрфер, когда ждёт, чтобы поймать свою волну. Её бёдра едва заметно покачивались в такт тягучим и глубоким басам, словно их раскачивал морской ветер. Затем она вскинула руку вверх. Её спина изогнулась с кошачьей грацией. Она вскинула голову в порыве вдохновения и начала свой танец. Толпа расступилась, оставляя Софье больше пространства.
И Софья поймала свою волну, Она скользила по ней с невероятной лёгкостью и грацией. Софья словно черпала силу в музыке, добавляла танцем свою энергию, а после делилась этой мощью со всеми, кто был рядом.
У Егора от такого впечатлительного зрелища по всему телу побежали мурашки, а рот открылся сам собой.
Танец Софьи — не комплекс заученных танцевальных движений. Это настоящее волшебное представление. Чёткие, пластичные и выверенные движения Софьи слились с музыкой в одно целое, и уже было не понятно, это музыка звучит для танца или сам танец порождает музыку.
«Офигеть…» — услышал Артемьев восторженный голос Веры Олейкиной, за правым плечом.
Он обернулся. За спиной стояла Вера, держа бокал коктейля обеими руками, с трубочкой у самых губ, она с таким восторгом наблюдала за танцем Софьи.
— Она, что профи? — спросила Вера у ошеломлённого Егора.
Артемьев только пожал плечами, не зная, что ответить.
Никто не хлопал, не пытался подбодрить свистом или воплями, никто не дёргался и не подтанцовывал. Все с восхищением любовались Софьей и грациозным шармом её движений.
Софью не смущало пристальное внимание десятков глаз, наблюдающих за ней. Она не пыталась кому-то понравиться или выделиться, не старалась кого-то впечатлить и что-то доказать. Она жила в этой музыке, дышала её ритмом, сливаясь с ней в единое целое.
Софья ни на мгновение не остановилась и не разу не сбилась с ритма, не смотря, что танцевать пришлось в сапогах на вполне приличном каблуке. Она продолжала свой таинственный, никому не ведомый диалог с битом в грациозном вихре танца. Её стопы скользили в неуловимых движениях, делая внезапные акценты на сильных долях. Все её движения были легки и свободны. Иногда Софья прикрывала глаза, и тогда её изящная пластика становилась ещё выразительнее. Она полностью растворилась в ритмичных звуках глубоких басов, а они в ней.
Егор следил за танцем, как заворожённый. В свете ярких неоновых лучей он видел не танец, а волшебное действо, которое словно прорвалось из другого измерения и полностью завладело его разумом.
Маленькое чудо, которое Софья сотворила под ритмичные переливы дипхауса, закончилось. Софья замерла на месте, как мраморное изваяние, сотворённое руками искусного скульптора. Её горячие дыхание превращало холодный воздух в оживший пар. Толпа взорвалась свистом, аплодисментами и восхитительными воплями. Егор хлопал так сильно, что отбил ладони.
— И кто это тут у нас такой талантливый, — услышал Артемьев саркастический голос за левым плечом.
Артемьев медленно обернулся, он не ошибся на него с лёгкой ухмылкой смотрела Даша.
Продолжение следует