Мне сегодня двадцать. Я стою на крыльце деревенского дома. Раннее летнее утро. Свежий ветерок принёс откуда-то сладкий запах распустившейся липы. Торжеств по случаю моего двадцатилетия не будет. Друзья в городе, а я в деревне на хозяйстве. Бабушка умотала к тётке в другой город, сказав: «Всё! У меня отпуск, а ты, бездельник (если что, я сейчас временно не работаю), сиди у меня на хозяйстве», — что я и делаю уже неделю в этом всеми забытом углу Вселенной.
Прошёл к курятнику, предварительно захватив с собой грабли. Вы спросите зачем? А затем — невзлюбил меня петух, бросается, что твой Полкан. Я ему уже не один раз доходчиво объяснял вот этими самыми граблями, что к его красавицам не имею никакого отношения, но всё-таки понимания у петуха пока не нахожу. Вот поэтому и грабли прихватил.
Всё. С курами вроде управился, корм насыпал, воду свежую налил и... спиной, спиной к калиточке. Куры у бабушки, что твои бояре, свой выгул имеют. А вот два поросёнка гуляют у меня прямо по двору, травы сладкой для них здесь вдоволь. Прислонил я грабли к сараю, а сам за ручку двери ухватился, но тут звяк, щеколда в воротах стукнула.
И вот незнакомый дедуля уже стоит прямо передо мной. Я опешил, как так! Неловко повернулся к нему всем корпусом, а тут вдруг бац! И по голове чем-то огрело. А это мои грабли дали о себе знать. Искры, будто звёзды, из глаз, и мир словно изменился, да и как ему не меняться, удар-то получился приличный.
А незнакомец мне так вкрадчиво говорит:
— Я, мил человек, пришёл к тебе, как водится в нашем мире, в день твоего двадцатилетия со сосложением на смерть. Только надо вписать в оное сосложение циферку от 0 до 50 и твою справу. Сам понимаешь — такой закон.
— Зачем тебе это? — спрашиваю я и потираю растущую шишку, нехилую такую.
«Вот зараза!» — думаю про себя, — «Не будь тебя, дед, не было бы у меня и шишки.»
– А что это за сосложение такое? — опомнившись, спрашиваю у старичка.
– Ты как несмышлёныш! — Удивился старик. — Дети уже в детском саду всё знают про это! Мне от тебя нужна лишь циферка, которую я запишу вот сюда. — И старичок ткнул пальцем в листок.
– А-а, артист, — протянул я, оглядываясь вокруг: «Это друзья решили устроить розыгрыш. Вот так поздравить меня надумали. Ну-ну!»
– Выходите, — крикнул я, — Будем отмечать днюху.
Но никто не вышел. Сбегав за дом, сарай и курятник, по дороге внимательно осмотрев кусты и не обнаружив никого, подошёл к артисту. Старик с нескрываемым интересом наблюдал за всеми моими действиями.
– Ты это чегой-то, мил человек, как скаженный взнасался?
Я уставился на старика: — Вы не артист?
– Да чтой-то ты непщуеши?
– Чего?! Что значит непщуеши?
Старик уже с изумлением смотрел на меня.
– Ты что, русских слов не разумеешь? Непщуеши, значит, придумываешь, выдумываешь. — объяснил старик.
– Старик, ты откуда? — вырвалось у меня, а про себя подумал: — Уж не сумасшедший ли?
– Как откуда? Из синклита по сосложениям. — с недоумением ответил старичок, — разносчик я, — в голосе уже звучала неуверенность.
– Дед, объясни наконец-то, что такое — это сосложение?
– Ты сначала, мил человек, вразуми, откулешный ты будешь?
– Из города приехал.
– Таперича разумею. С другого миру ты. Ну ладно, коли попал к нам, говори циферку.
– Да, в конце-концов, расскажи, что такое сосложение?
Жду от него ответа. А он странно так говорит:
— У тебя есть право от рождения забрать жизнь у кого-нибудь? Вот какую циферку назовёшь, столько и жизней можешь забрать, без всякого наказания. Каждый человек в двадцать лет ставит справа в этом документе на право смертей. — дедуля потряс листом бумаги перед моим носом.
– А что справа-то ставить надо, ты же не сказал?
– Я же сказал — справа! Тьфу! Ты же не местный. Поставить имя.
– А, понял — подпись.
– Ну что молчишь, сколько жизней-то заберешь?
Я растерянно взглянул на кур. Поросята, к счастью, ещё в сарайке были: — «Да нет», — говорю, — «вроде не собираюсь я забирать жизни».
– Значит, ты выбираешь циферку ноль. — утвердительно заявил дедуля.
Тут на плечо мне нагло уселся комар и уже приноравливался попробовать моей кровушки, да я ему не дал, быстро прихлопнул.
– Постой, чтой-то ты творишь? Ты справа не ставил, убивать права не имеешь.
– Да кто мне запретит комаров бить? — возмутился я.
– Закон! — и дедуля многозначительно указал своим перстом в небо.
В небе громыхнуло, видно сверхзвуковой самолёт пролетел.
Старик победно посмотрел на меня.
И тут меня осенило, у меня в доме мух развелось, сладу на них нет. И чтобы отделаться от сумасшедшего деда, говорю:
— А сколько я могу убить без наказания?
На что он отвечает:
— Да любую циферку от нуля до пятидесяти, а если ты, мил человек, больше захочешь, то через пятнадцать лет откроют на тебя охоту все родственники тобою убиенных, вот, значит, как.
Хотел было я почесать затылок, да вовремя вспомнил, шишка же у меня там, и передумал. Размышляю: пятнадцать лет — время немалое, сколько поколений родственников этих мух сами передохнут или их прибьют, забудут они то побоище, которое я им сегодня устрою, и говорю:
-- А давай-ка больше пятидесяти.
Запросил побольше, чтобы не прогадать.
– Ну наконец-то, — выдохнул дед, — умаялся я с тобой. Давай ставь справу, а я циферку черкну.
Всё, мы и управились. Старик с довольным видом положил лист в откуда не возьмись папку и... исчез. Просто исчез! Не ушёл, не убежал, не скрылся за чем-либо. Просто исчез!
А я стою посреди двора и думаю, а в каком это я сосложении расписался?
P.S. А старичок , когда вышел от своего начальства, озадачено поскрёб свою лысенку. Как так могло случиться? Ни подписи, ни циферки в том листе сосложения не было. Старик держал бланк - девственно чистый.