«Сибирский. Новостной» продолжает серию материалов об отшельниках. У каждого из них – своя правда. Кто-то, как Николай Громов, прячется в тайге от закона. Другие, как Джастас Уолкер, находит в глуши не убежище, а пространство для созидания. А чья-то мечта, как у Виктора Антипина, оборачивается жестокой «Факторией», где умирают дети.
Сегодня мы расскажем историю семьи Наумкиных – художника Александра и учительницы музыки Елены. Эзотерики, ушедшие в тайгу в начале 90-х, они живут в алтайской глуши уже больше 30 лет. Их сын Оджан родился здесь же, в землянке. А его подростковый бунт против родительского мира стал не фатальным, а закономерным итогом взросления.
Как Оджан оказался на пути, который привёл его из землянки прямиком в московский бизнес? Об этом наш сегодняшний рассказ.
Проект «Свобода»: как художник и музыкант оказались в алтайской тайге
14 февраля 1993 года. В глухой тайге Усть-Коксинского района Республики Алтай, в бревенчатой избушке с земляным полом, было холодно. Воздух вымораживал щели в стенах, а единственный источник тепла - железная печка - трещала осиновыми поленьями. Тусклого света оплавленной свечи едва хватало, чтобы разглядеть лицо Елены, искажённое болью. Схватки начались давно.
Её муж, Александр Наумкин – художник – в тот вечер стал акушером. Руки, привыкшие держать кисть и резец, немного дрожали. Они с Еленой знали, на что идут, когда решили рожать здесь, в своём убежище…
Когда всё было позади, он стоял посреди тесной избушки, держа на руках завёрнутого в пелёнку сына. Мальчик, сморщенный и красный, уже не плакал, а только тихо покряхтывал. Рядом на топчане лежала Елена, обессиленная, но спокойная. Так, в полной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием огня, началась жизнь Оджана. Имя, выбранное Александром и Еленой, с санскрита переводилось как «Великая душа». Какая судьба ждала эту душу, выращенную в полной изоляции, они тогда не гадали. Было не до того…
…Александр Наумкин, родом из шумной Находки, к тридцати годам устал от портовой суеты. Его тянуло в горы, в тишину, в «место силы». В 1985 году он перебрался на Алтай, в Бийск, чтобы писать картины и быть ближе к природе.
Там он и познакомился с Еленой Корневой, местной учительницей музыки. Она была моложе его на одиннадцать лет, и, как и Александр, имела за плечами неудачный брак. Их сблизило не романтическое приключение, а общее понимание: мир за окном катится куда-то не туда. Начало 90-х с его пустыми полками и всеобщей неразберихой стало последней каплей. Так они приняли судьбоносное решение уйти в тайгу.
Когда Елена забеременела, вопроса, где рожать, не стояло. Возвращаться в систему, которой они не доверяли, не хотелось. Были опасения, что врачи или опека отнимут ребёнка, не поняв их выбора…
… Февраль 1993 года. В тусклом свете, падавшем от пламени свечи, Александр разглядывал крошечное личико. Ему и в голову не могло прийти, что через двадцать лет этот мальчик, рождённый в глуши, станет героем федеральных новостей, получит паспорт благодаря скандалу в СМИ, а потом откроет свою кофейню в Москве. Что его проект «свобода» породит свою собственную, совершенно иную версию.
Уроки землянки: что дала тайга ребёнку кроме изоляции
В 1997 году семья Наумкиных перебралась из глухого Усть-Коксинского района ближе к цивилизации – в четырёх километрах от курортной Белокурихи. Причина была практичной: с подрастающим сыном стало слишком рискованно жить в полной изоляции, где зимой снега заметали тропы по пояс.
Новая землянка была больше предыдущей, но условия оставались спартанскими: земляной пол, окна, затянутые полиэтиленом, печное отопление. Источником света по-прежнему служили свечи и керосиновая лампа. Воду брали из ручья. Туалет – на улице.
Александр и Елена, называвшие себя эзотериками, создали здесь жёсткую систему выживания. Они не охотились, придерживаясь принципа «не убивать». Не рубили живые деревья, обходясь валежником. Основой питания стал огород, где Елена умудрялась выращивать даже дыни и арбузы. Деньги на соль, сахар, муку и редкое мясо зарабатывали сбором грибов, ягод и кедровых орехов, которые продавали в Белокурихе. Александр продолжал писать картины – их через знакомых также продавали туристам.
Именно в этой системе вырос Оджан. Его детство было лишено игрушек, но наполнено конкретными навыками. В четыре года мальчик уже знал, как собирать хворост. В семь – помогал на огороде. Его игрушками были отцовские инструменты, куски дерева, из которых он вырезал фигурки. Позже – кисти и краски.
Родители дали Оджану то, что считали главным: знания. Елена, бывшая учительница, научила сына читать и писать по старым советским учебникам. Александр привозил из города книги. Постепенно в землянке скопились стопки: от учебников по физике и химии до романов Дюма и Жюля Верна. Был и радиоприёмник, через который Оджан слушал голоса из другого мира.
Эта смесь физического труда и книжных знаний сформировала необычного ребёнка. В десять лет он мог обсуждать с отцом сюжет «Трёх мушкетёров», а в двенадцать - пытаться понять принцип работы двигателя по технической схеме из журнала. Его мечты были порождены книгами: он хотел стать космонавтом, изобретателем, актёром. А однажды, попробовав мамины пирожки, заявил: «Такие ведь можно делать и продавать». Коммерческая жилка проснулась рано.
Но главное, что дала ему тайга, - не знания, а характер. Уже в 14 лет Оджан самостоятельно заготавливал дрова, в 16 – ходил с отцом продавать грибы в Белокуриху. В 18 лет на выручку от продажи 45 килограммов грибов купил свою первую бензопилу – до этого валежник пилили вручную.
К двадцати годам Оджан уже регулярно ходил в город один. Продавал грибы и ягоды, присматривался к людям, изучал цены. Город манил его не как запретный плод, а как логичное продолжение мира, о котором он столько читал. И с каждой такой вылазкой обратная дорога давалась ему всё тяжелее.
Инстинкт роста: почему бунт в 20 лет был неизбежен
Постепенно Оджан учился считать деньги, разговаривать с незнакомцами, замечать разницу между городом и своей лесной реальностью. Внутри парня зрело понимание: его умения – читать, считать, работать руками – стоят больше, чем жизнь в землянке.
Разговоры с родителями стали перерастать в споры. Он всё чаще задавал один и тот же вопрос: «Почему мы должны жить здесь?». Ответы Александра и Елены о гармонии с природой, о «месте силы» и опасностях большого мира перестали его убеждать.
Ситуацию обострил подарок. Знакомая художница, бывавшая у Наумкиных, подарила Оджану его первый мобильный телефон. Эта маленькая коробочка стала для него не игрушкой, а реальным пониманием другого мира.
Весна 2013 года. Конфликт достиг пика. Однажды, вернувшись из Белокурихи, где он пытался продать свои изделия – вырезанные из дерева фигурки, - Оджан не застал родителей дома. На столе лежала записка. Текст был сухим. Александр и Елена сообщали, что ушли «своей тропой», и просили сына не искать их, а присмотреть за огородом.
Это был расчётливый педагогический ход. Родители, отчаявшись переубедить сына словами, решили дать ему то, о чём он, казалось, просил: полную самостоятельность. Они уехали автостопом в Приморье, на родину Александра, оставив двадцатилетнего парня одного в тайге.
Ту ночь Оджан провел в слезах, а утром сделал то, чему его не учили. Он отправился к людям за помощью. Молодой человек, не имевший паспорта и никогда не общавшийся с полицией, пришёл в отделение и заявил: «Я потерял родителей».
Эта фраза, сказанная «сибирским Маугли», запустила механизм, который уже нельзя было остановить. Начались поиски с привлечением вертолёта. В местных СМИ появились первые сенсационные заголовки о «юноше, брошенном жестокими родителями в тайге». Система, от которой Александр и Елена прятались двадцать лет, впервые обратила на них своё внимание.
Медийная бомба: старт новой жизни в цивилизации
Вскоре история «сибирского Маугли» стала медийной бомбой. Журналисты десятками приезжали к землянке, брали интервью. Оджан, растерянный, но заинтригованный, впервые оказался по ту сторону экрана.
«Съемки – это было очень интересно», - вспоминал он позже. Благодаря этому ажиотажу прокуратура потребовала срочно оформить парню личность. В кратчайшие сроки Оджан получил сначала свидетельство о рождении, а на следующий день – свой первый паспорт.
Тем временем Александр и Елена нашлись живыми и здоровыми. Они вернулись домой, не подозревая о грандиозном скандале, который раздул их сын. Родители тяжело пережили весь этот шум и вскоре навсегда отказались от общения с прессой. Их проект «свобода» требовал тишины... Но для Оджана началась новая жизнь – не в тайге, а в цивилизации, к которой он так стремился.
Два полюса одной свободы: Москва Оджана и тайга его родителей
Путь становления «сибирского Маугли» оказался тернистым. Первая попытка открыть кофейню в Белокурихе на деньги спонсора провалилась. Оджан уехал в Новосибирск, где работал барменом, но большого заработка это не приносило. Городская жизнь давалась тяжело: он с трудом учился печатать на компьютерной клавиатуре, первые два года пользовался смартфоном только в горизонтальном режиме, его не раз обманывали.
В 2015 году Оджан перебрался в Москву. Работал барменом по шесть дней в неделю, параллельно пытаясь развивать интернет-магазин по продаже алтайского мёда и трав. Жизнь в столице была тяжёлой, но он держался. Мечта о своём деле не угасала. В 2023 году, с помощью инвестиций друга, он, наконец, открыл собственную кофейню в столице, а позже и вторую.
Несмотря на отсутствие школьного аттестата, формальное образование Оджан никогда не считал необходимым. Работодатели в барах и кафе ни разу не спросили у него диплом, требуя лишь сноровку и желание работать. «Мне сейчас это и не нужно», - говорил он позже.
Конечно, ведение бизнеса без специального образования даётся ему тяжело. Все тонкости работы с налоговой, договорами и отчётностью пришлось изучать самостоятельно. Однако компенсирует это фундамент, заложенный в тайге: привычка к системному труду и умение учиться по книгам. При этом сам Оджан говорит, что планирует поделиться своим опытом. Уже есть заготовленные названия для будущих книг - «Жизнь барыги» о годах торговли грибами и картинами в Белокурихе и «Как открыть бизнес и не застрелиться» о провалах и сложностях самостоятельного предпринимательства в столице.
Личная жизнь «сибирского Маугли» тоже складывалась непросто. Несколько лет Оджан прожил с девушкой, но отношения не сложились. Сейчас, по словам молодого человека, он сосредоточился на работе.
С родителями, оставшимися в землянке, Оджан поддерживает связь. Он привёз им генератор, солнечную батарею, смартфоны. Они общаются, но говорят в основном о новостях или экономике.
Несмотря на всю свою московскую жизнь, бизнес и планы на ипотеку, Оджан периодически возвращается на Алтай. Он приезжает в ту самую землянку, где вырос, к Александру и Елене, которые всё так же живут в своём ритме.
«Сейчас никакой эзотерики нет, только быт», - констатирует Оджан.
Вся энергия Наумкиных уходит на выживание: огород, заготовка дров, сбор трав на продажу. Помощниками стали две кошки, которые охраняют урожай от мышей. Пенсию пара оформлять не стала. Сочли это дело хлопотным. Живут тем, что выращивают. И готовят, что им необходимо спокойствие.
Главное фото: Олег Укладов