На тёмных улочках бушевала вьюга. Страшный мороз прикрыл инеем глаза тринадцатой квартиры, заковав её жильцов в полной тишине и тьме с ужасами прошлого, перекочевавшими в, казалось бы, светлое настоящее, бросив живых разбираться с мёртвыми неподъёмными проблемами и страхами. Сам дом будто дремал или делал вид, что спит, пока его уши грелись рядом с растопленными до красна батареями. Возле одной в углу стояла и дрожала от леденящего ужаса Амилия. В центре зала стояла разгорячённая гневом Альвина, готовая в любой момент броситься на бледного ухмыляющегося гостя, что стоял в коридорном мраке.
— И долго вы собирались от меня бегать? — с холодной усмешкой проронила бледная тень.
— Если бы не мать, я бы давно тебя прикончила, — сказала Альвина, помещая в слова всю свою ненависть.
— Хочешь убить? Ну давай, покажи, что можешь.
— Аля, нет! — крикнула сзади Амилия, но было поздно.
Опьянённая адреналином Альвина накинулась на мужчину, и получила сильную пощёчину. Она упала на колени.
— Ефим, прошу, не надо! Тебе нужна я! — кричала и умоляла Амилия своего супруга.
— Стоит преподать тебе урок, — Ефим взял Альвину за волосы и потащил в её спальню.
Амилия взяла кухонный нож и попыталась напасть со спины, но супруг вовремя среагировал, толкнув её в зеркало трельяжа. Стекло со звоном посыпалось на пол, где уже лежала и стонала его жена. В это время Альвина ногтями и зубами вцепилась в руку Ефима. Отец ударил дочь в живот. Альвина упала у кровати, скрючившись от боли. Ефим нанёс ещё пару ударов уже ногой. Не вынеся жгучую телесную и горькую душевную боль, Альвина потеряла сознание, а интерес мужчины перешёл на Амилию.
Всё это время Кеша слышал звуки драки за дверью маленькой уютной комнатки, прячась под кроватью. Он не понимал, кто вторгся в их квартиру, и со слезами на глазах, крепко обнимая любимую куклу, мальчик повторял мантру: «чур меня!», пока не наступила тишина. В молчании раздался шорох от рации.
— Плохой человек залез в наш дом, — сказал женский голос по рации.
— Ты можешь нам помочь? Пожалуйста, ты же чур. Обереги нашу любимую квартиру, изгони из своей территории зло.
— Хотела бы я, но не могу. Моих сил будет недостаточно на совершение такого чуда. Раньше мне помогала вас оберегать и радовать моя дочь, но тут она не поможет.
— Ты про куклу?
— Да, мои силы ограничивает кладовка. Ранее плохой человек заточил меня там, ослабив моё влияние на квартиру. Открой кладовку, позволь моим силам взять полный контроль над квартирой, и я тебе обязательно помогу. Даже больше! Открыв кладовку, ты наконец сможешь меня увидеть. Ты так этого хотел! Покажешь меня маме, неверующей сестре, и мы заживём как одна большая дружная семья.
— Как мне это сделать? На двери нет ни ручки, ни замка.
— Они закрыли меня с помощью программы на компьютере. Она управляет дверью кладовки.
Кеша включил компьютер. Он хорошо ориентировался в виртуальном пространстве, так как уже два года играл на мамином ноутбуке, но несмотря на это, найти нужное приложение было затруднительно. Мальчик то и дело натыкался на разные текстовые файлы и записи, коих было целая куча. После долгих поисков случайным нажатием он смог отыскать нужное приложения. Оно управляло камерами, светом и отдельно созданной дверью. Кеша нажал на кнопку «отключить», поставил галочку у надписи «я не робот» — снаружи заскрипела дверь.
Он пошёл к кладовке. Прямо перед ним открылось, казалось, непроходимое препятствие в виде металлической двери. Ему не терпелось увидеть воочию дорогого друга, и Кеша подошёл ближе. Из темноты на него напала куча коробок, грозящих его раздавить. Мальчик вовремя отскочил. Прямо у ног мальчика оказалась вторая рация. Кеша не сразу разглядел, что на него смотрит из мрака кладовой. Из непроглядной тени показалась костлявая рука, что ухватилась за дверной косяк. Следом показался сам чур.
Если он и казался волшебным, то явно не сказочным. В дверном проёме стояло нечто, напоминающее труп девушки. Она предстала перед ним в ободранном чёрном платье. На голове остались ещё редкие чёрные волосы. Челюсть свисала, оголяя тёмную глотку. На лице отсутствовал нос, а вместо глаз на Кешу смотрели тёмные и пустые глазницы, с которых сочилась чёрная кровь. Кожа во многих местах оголяла кости, сухожилия, мышцы и сосуды. Казалось: она с трудом держалась на истлевших ножках, но она чересчур уверенно пошла к мальчику, протягивая ему сухую когтистую руку.
— Не бойся, мой маленький Иннокентий. Это я, — всё таким же ласковым голоском пропела мёртвая девушка.
Кеша остолбенел. Даже писка он не мог издать, чтобы позвать на помощь, но ему бы никто не помог, ведь в это время Амилия сидела привязанная к стулу, а перед ней на диване сидел её бывший муж.
— Долго я вас искал, — сказал Ефим, смотря мёртвыми глазами на жену. — Дома вас не было, у друзей тоже не пряталась. Не хотела их впутывать?
Амилия решила промолчать.
— Да, ты всегда была слишком боязливой. За это я тебя и полюбил. Ты ведь помнишь, как мы познакомились?
Амилия не стала вспоминать прошлое. От одного упоминания их первой встречи у неё бежали мурашки по спине.
— А я напомню, — сказал Ефим и отвёл жуткий взгляд в сторону, пытаясь нарисовать себе картину далёкого прошлого. — Ты была обонятельной барышней, правда очень стеснительной. Твои подруги увели тебя в клуб, чтобы ты наконец-то развеялась. Я был обонятельным парнем, работавшим за барной стойкой. На моём счету уже было несколько девушек, удовлетворивших мои потребности в постели. И вот мне потребовалось новое свежее мясо. Сначала я заглядывался на твою подругу, но потом увидел робкую девушку, сидящую в углу зала. Я подошёл с коктейлями, и завязался разговор. Ты одна-единственная отказалась переспать. Я принял вызов. Ты единственная, кому я не захотел навредить. Вскоре мы поженились, родилась дочь, а мой голод не утихал. Когда ты узнала, чем я занимаюсь по ночам, я думал: нашим отношением пришёл конец, но ты не выдала меня. Страх помешал. Страх не за себя, а за нашего ребёнка.
— И ты начал разделываться со своими жертвами у меня на глазах. Я не могла ничего сделать. Они умоляли. Тебе нравилось наблюдать за моей реакцией.
— Но всё же ты меня сдала, — прорычал Ефим, стукнув кулаком по колену.
В дальней части квартиры послышался грохот.
— Кстати, я так и не познакомился с моим сыном, — коварно улыбнувшись, сказал Ефим. — Он ведь родился уже после моего ухода в «командировку».
— Не смей.
Ефим оставил жену привязанной к стулу, а сам с ухмылкой на лице направился в комнату Кеши. Дверь была открыта, а комната пуста, лишь на кровати сидела кукла.
— Какая прелесть, — сказал он про себя, беря игрушку на руки.
Кукла не собиралась становиться чьей-то прелестью. Она, ощетинив множество мелких зубцов, укусила мужчину. Ефим с трудом оторвал куклу от руки вместе с куском мяса. Кровь обильно стрекала вниз, пока мужчина пытался закрыть рану. Кукла ехидно засмеялась, проглотив сырое человеческое мясцо. Ефим сделал шаг в её сторону и понял, что вторая нога застряла. Он посмотрел вниз и увидел, как из-под кровати показалась тощая когтистая рука, что схватила его за лодыжку. Ефим нанёс несколько ударов другой ногой, но хватка не ослабла. Когти впились в кожу и монстр потащил Ефима в своё тёмное царство. Он упал и, противясь судьбе, ухватился за ножку кровати. Ефим завопил. Нога, за которую его тащили, с хрустом оторвалась. Он больше не мог держаться за опору. Рука монстра вцепилась в свитер и, воспользовавшись слабостью жертвы, утащила Ефима под кровать. Крики быстро затихли, а на квартиру опустилась гнетущая тишина.
В вакууме беззвучия зародилась мысль — сновидение, скрывавшее в себе травму прошлого. Альвину разбудили коридорные шаги. Маленькая девочка, отягощённая детским любопытством, вышла посмотреть на причину ночного шума.
В коридоре она обнаружила следы крови, ведущие в ванную, откуда доносилось чьё-то мычание. В дверной щели Альвина увидела отца, стоящего над голым окровавленным телом молодой девушки. Её рот закрывал кляп, а руки и ноги были связаны красной верёвкой. Отец опустился на четвереньки и начал кусать девушку за шею.
Альвина не могла смотреть, как её родной папа поедает заживо нипочём неповинную тётю, и убежала к себе в комнату.
Под одеялом она долго думала, как поступить. В ту ночь Альвина приняла решение бороться за жизнь, а не прятаться от неё. Она пошла к самому дорогому человеку на свете за помощью, за поддержкой — к маме.
— Мама! Проснись, мне страшно, — пищала Альвина, тряся сонную мать.
— Что такое, Аля? — спросила Амилия, потирая глаза.
— Наш папа ест тётю в ванной. Вдруг он и тебя съест вместе с братиком в животе?
— Иди спать, я... Эх, давно надо было это сделать.
— Что?
— Ничего, иди спать, а я во всём разберусь. Обещаю: завтра папы уже не будет.
Альвина послушалась мать.
До сих пор она себя винила в разрушении семьи. После всего случившегося Альвина не могла взять и отступить, начав прятаться, как её мать. Не сейчас, когда назад дороги уже нет.
Огонь борьбы испепелил её сон, и воспламенённая она проснулась, возродилась, как феникс из истлевшего пепла, готовая вновь бросить вызов отцу. Тело перестало ныть, а головные боли и тошнота недолго беспокоили воодушевлённую хранительницу очага. Она сделала пару шагов и упала.
— Соберись, нужно бороться, — говорила Альвина себе.
Она собрала все свои силы, встала и пошла осматривать квартиру. Комната Кеши была заброшена, а вся мебель таинственным образом исчезла. Зал пустовал. Альвина услышала на кухне звуки готовки. Оттуда доносился приятный мясной аромат. Альвина медленно вошла на кухню, где увидела свою мать. Она варила суп, напевая рождественскую мелодию себе под нос. Альвина слегка удивилась.
— Где отец? — спросила она.
— Оставил нас, — спокойно ответила Амилия.
— Так просто? Он же искал нас, хотел отомстить. Ты сама мне это говорила!
— Всё так. Он отомстил уходом из семьи. Теперь мы одни.
— Что с Кешей? Где он? Где вообще его мебель?!
— Кеша гуляет на улице, а мебель я выкинула, чтобы начать долгожданный ремонт в его комнате.
— Ты отпустила его одного на улицу?
— С подругой.
— С какой? У него никогда не было друзей. Он боится людей. И какой к чёрту ремонт?! На какие деньги?!
— Может, это твоя вина, что в семье нет денег? — всё тем же непринуждённым тоном Амилия задала вопрос.
— Что? — замешкалась Альвина.
— Я знаю, что последние сбережения ты отдала соседу. Что ты пыталась найти? И нашла ли? — поинтересовалась Амилия, медленно, будто заведённая игрушка на пружинах, повернув голову в сторону Альвины.
— Не могу поверить. Это правда. Ты одержима.
Альвина выбежала из кухни и только сейчас заметила открытую дверь пустой кладовки.
— Боже, как я этого не заметила, — сказала она, подойдя ближе к кладовой.
— В страхах брата ты тоже виновата, — заговорила за спиной Альвины Амилия. — Ты над ним издевалась, запирала в тёмных местах, пугала. Ты не лучше своего отца.
— Не говори так, — дрожащим голосом полным горечи и ненависти произнесла Альвина. — Я не похожа на него, и я больше не позволю никому обидеть моего брата. Я продолжаю бороться в отличие от тебя и всегда буду, — гордо сказала она повернувшись лицом к Амилии.
Одержимая злым духом мать набросилась на дочь. Альвина была ошеломлена резким действием родной мамы. Амилия с воплями толкала Альвину в кладовку.
— Ты будешь наказана. Ты будешь сидеть там вместо меня, — хриплым голосом, полным ненависти, процедила сквозь зубы потусторонняя сущность в обличии матери.
— Нет, — пыхтя, сказала Альвина.
Она была ещё слаба, а Амилия с чудовищной силой пыталась затолкать её в кладовку. Альвина ухватилась ногтями за дверной косяк. Силы были на исходе, а напор Амилии не утихал. Альвина уже почти оказалась там, но своевременный манёвр с подножкой помог вывернуться из безвыходной ситуации. Как только Амилия оказалась в кладовке, дверь закрылась.
Альвина выдохнула и пошла искать брата. Первым делом девушка заглянула в квартиру соседа. Дверь была открыта, что вызвало подозрения у Альвины. Никого в квартире не оказалось. Альвина принялась искать папку, которая могла содержать ответы на вопросы. Она выпотрошила ящики столов, тумбочек, но тех документов нигде не нашла. Раздосадовавшись, Альвина вернулась в подъезд и стала обдумывать план. Из потока мыслей её выловила соседка снизу — пенсионерка, что приходила недавно жаловаться на шум.
— Он, наверное, на работу ушёл, а дверь забыл закрыть, — предположила пожилая женщина. — А ты чего тут стоишь? Брата потеряла?
— Вы знаете, где он? — сразу оживилась Альвина.
— У меня он. В куклу играет. Говорил, что его ищет девушка. Я сначала подумала, что это он про мать свою, а теперь вижу, что это вы.
— Могу я его увидеть?
— Конечно, заходите, а я пока отлучусь ненадолго.
Альвина вошла в квартиру соседки, пропахшую старостью и нафталином. У кухонного стола, поедая печенье, сидел Кеша. Он что-то шептал кукле на ухо, а та ему, видимо, незримо отвечала, так как мальчик изредка посмеивался.
— Кеша, — позвала Альвина брата.
Мальчик отстранённо посмотрел на сестру и принялся нашёптывать кукле вопросы. Альвина, как и любая юная девушка, не стала терпеть игнорирование. Она намеревалась избавиться от куклы, но Кеша внезапно прижал её к себе и начал браниться на сестру. Альвина схватила куклу за волосы и пыталась выдернуть из крепких объятий, но игрушка, выгнув шею и оттопырив губы, вонзила мелкие острые зубы в руку девушки. Альвина закричала, а Кеша ещё сильнее стал сопротивляться, начав пинаться и распускать кулаки со словами: «ты не понимаешь». Альвина дотянулась до кухонного ножа, что лежал на столе, и несколькими ударами снесла кукле голову с плеч. Игрушка упала на пол, где совершила последние движения запрограммированного танца, больше походящего теперь на хаотичные конвульсии. Мальчик, увидев столь печальную картину, заплакал. Альвина обняла его, и в тот момент мальчик впервые обнял её в ответ.
— Всё хорошо, — успокаивала она брата.
— Я всего лишь хотел завести друга, — сквозь всхлипы и шмыганье сказал Кеша. — А я выпустил её. Она отвела меня в подвал, где стояли мои вещи. Она хотела сделать что-то страшное со мной, но я сбежал и спрятался здесь, но она ищет. Кукла не желала вреда. Она тоже была против своей мамы, а помогала ей из-за страха. Раньше она была обычной девочкой. Её похитил чур, как и остальных. Чур плохой!
— Я всё понимаю.
— Где наша мама? Что с нами будет?
— Я попробую её спасти, — уверенно сказала Альвина, глядя брату в глаза, несмотря на бушевавшие внутри неё сомнения.
— Нет, мы не справимся. Нам нужно бежать, прятаться.
— Хватит с меня пряток. Знаешь: я хочу извиниться за то, что была отстойной сестрой. Я часто издевалась над тобой, потому что завидовала тебе. У тебя было спокойное детство, пока как я в своё время получала сильных тумаков от бати и видела жесть похлеще, чем в самых страшных ужастиках. Я всегда боролась, и за это сильно получала. Я не хочу, чтобы твоё детство было таким же мрачным, как моё. Я не позволю даже потусторонним силам обидеть моего братана. Вот мой телефон. Вызови полицию и жди здесь. Что бы не случилось, всё будет хорошо, — Альвина улыбнулась и, посмотрев на брата, покинула квартиру, попутно одолжив у соседки кухонный нож.
Впервые Кеша не желал отпускать сестру, впервые у него пробудились тёплые чувства к ней, впервые он понял её. Из некогда костлявой ведьмы Альвина в его глаза преобразилась в прекрасную фею, несущую добро и свет в сердца людей. Альвина и сама не хотела покидать брата. За время ссор, недопониманий и обид она сблизилась с ним и в этот момент, когда её охватывал ужас, ей пришлось покинуть тёплый островок положительных эмоций и чувств, чтобы не замусорить берега ещё неокрепшего детского разума несчастиями взрослого мира.
По пути в квартиру Альвина встретила Барсика, вальяжно идущего по ступеням вниз. Кот сел напротив Альвины, внимательно осматривая девушку. Он пару раз потёрся об ноги и спокойной походкой направился вниз.
Дверь в квартиру номер 13 отгораживала девушку от финального противостояния. Чего ждать внутри, Альвина не могла себе вообразить. Неизвестность пугала, но решимость и всплывшее в сознании невинное и пухлое личико брата перевешивали первобытные инстинкты.
Альвина открыла дверь и вошла в коридор. Внутри было темно. Альвина сделала пару шагов, и тут же её по голове что-то сильно ударило. Девушка пыталась сохранить равновесие, но в темноте получила второй удар от таинственной женской фигуры. Ноги Альвины подкосились, а сознание отключилось.
Разбудить Альвину смогли только сильный запах газа и жуткие головные боли. Альвина открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение. Когда картинка перестала двоиться и кружиться, девушка осознала тяжесть положения. Её ноги и спину привязали к стулу. Руки свободно двигались, но к одной из них была прилеплена скотчем ложка. Перед ней стояла тарелка с супом, где плавали куски жирного мяса. По центру стола расположилась кастрюля с этой похлёбкой. Напротив Альвины сидела Амилия монотонно, словно запрограммированный робот, поедая свою порцию еды. У стола стояла девушка в ободранном платье. Она удовлетворённо смотрела на Альвину чёрными пустыми глазницами. Её жирные редкие волосы свисали до плеч, а нижняя челюсть, казалось, болталась на одних лишь нитках, пришитых к щекам. Она оперлась сухой, тощей, когтистой рукой о стол и, склонив голову в сторону, продолжила наблюдать за реакцией Альвины.
Альвина эмоций не показывала, отчего мёртвой девушке наскучило наблюдать за привязанной жертвой.
— Чего не ешь? Мы на всю семью готовили, — милым девичьим голоском пролепетала она. — Правда из-за твоей выходки теперь приходится проветривать квартиру. Хорошо, что я вообще вовремя заметила пропажу кухарки, иначе бы все сгорели.
— Да мне фиолетово, — фыркнула Альвина. — А ну быстро возвращай маме контроль!
— Это уже невозможно. Вы хотели, чтобы вас защищали от зла? Я ответила на вашу мольбу. Со мной она наконец-то обрела счастье и покой. И ты тоже скоро поймёшь нас, присоединишься к настоящей семье.
— Да пошла ты!
— Знаешь: я могла бы быть с тобой суровее, как с твоим отцом или соседом напротив, — сказала мёртвая девушка, прикоснувшись холодной костлявой рукой лещи Альвины. — Ты должна благодарить меня, что ты сидишь сейчас за столом, а не на столе в виде праздничного блюда. Твоей маме впервые за долгое время понравился отец, — ехидно усмехнулась она, вцепившись когтями в щёку Альвины.
Девушка зашипела от боли, но слабости не показала.
— Ты лишила меня дочери, — с большей ненавистью продолжила мёртвая девушка разговор. — Лишила сына. Я найду его, где бы не прятала моего маленького Иннокентия, поэтому ты ещё жива. После семейного ужина ты станешь частью новой усовершенствованной семьи, и ты обязательно поможешь нам найти Кешу. Жаль, что вашего отца не будет с нами, но он бы не пережил операцию.
— Операцию? Ты про ритуал?
Мёртвая девушка отпустила щёку Альвины и забралась под стол. Через пару секунд возле тарелки с супом оказалась окровавленная ручная дрель.
— Ты же не думала, что я проникаю в чужие головы по щелчку пальцев? — язвительно задала риторический вопрос девушка-нежить, поглядывая на реакцию Альвины. — Так бывает только в сказках. В реальности приходится проводить трепанацию. Боль ужасная, но зато после неё ждёт вечное облегчение от тяжёлого бремени. Я ведь права, Амилия?
Амилия улыбнулась и медленно кивнула.
— Да кто ты такая? — с ужасом спросила Альвина.
— Я чур — хранитель очага, — наивно ответила она. — Я защищаю вас и эту квартиру от сил зла, коими являются недальновидные человеческие решения. Как только я вживлю вам моих деток, мы будем вместе навсегда-навсегда. Вы больше не познаете горестей этого мира, никто больше не причинит вам боль, а все печали уйдут из головы. Я это говорю вам, и говорила другим семьям. Кто-то принимал моё виденье, а кто-то противился. Я же хочу искоренить плохое. Разве это не прекрасно?
— Прекрасно? Что именно? Мы будем не лучше кукол. Посмотри, что ты сделала с моей мамой. Ты превратила её в марионетку, игрушку. Ненавижу!
— Со временем к тебе придёт осознание, как к остальным до этого, а пока... — девушка-призрак застыла, недоговорив свою мысль.
Альвина воспользовалась моментом. Из кармана штанов она достала спрятанный кухонный нож, которым смогла разрезать верёвки. Выбравшись из заточения, Альвина нанесла несколько ударов по внезапно уснувшему чуру. Труп тяжело упал на пол, не думая снова вставать.
— Мама, это я. Прошу, ответь! — умоляла Альвина, глядя в пустые мамины глаза, откуда уже ушла жизнь.
— Суп очень вкусный, — сказала Амилия, зачерпнув ещё ложку человеческой похлёбки.
— Нет, ответь. Прости, прости меня за всё, — плакала дочь, положив голову на колени матери.
Амилия ничего не ответила. Вместо этого она потянулась в карман, откуда достала листок бумаги. Со стола Амилия взяла ручку и начала писать, говоря: «какой вкусный оказался суп». Она с трудом написала на листке слова, выводя каждую букву, будто пользовалась чужой, бледной, кукольной рукой. Преодолев усилия, она передала клочок Альвине. Альвина, увидев содержание, ещё сильнее расплакалась:
«Я прощаю тебя. Люблю сильно. Позаботься о брате. Уходи»
— Я не могу вот так просто тебя здесь оставить. Я не убегаю. Она найдёт нас или новых кукол для утех. Нужно покончить с проклятием этой квартиры. Я освобожу тебя.
— И как ты планируешь это сделать? — поинтересовалась мёртвая девушка, пробудившаяся от недолгого сна.
Альвина снова ударила её ножом в грудь, но чур ничего не почувствовал.
— Ха-ха, меня нельзя убить, — сухо злорадствовала мёртвая девушка, схватив Альвину за горло.
Она подвесила девушку. Мощные когтистые руки вцепились в глотку. Альвина кряхтела, задыхалась. Чур отбросил её к плите. Стеклянная дверца духовки вдребезги разбилась, высвободив в помещение тучи газа.
— Оставила тебя на три минуты и тридцать девять секунд одну, чтобы заглушить звонок в полицию, а ты опять всё испортила! — истерично визжала мёртвая девушка.
Альвина закашляла от нехватки кислорода. Она встала и только сейчас с удивлением заметила, что её локтевая кость вылезла наружу, разорвав кожу. Боли не было. Не было и страха. Она понимала, что должна сделать. Альвина взяла висящую рядом горелку.
— Дубина! Ты нас погубишь! — кричал чур.
— Я не позволю тебе больше тронуть ни брата, ни маму, ни кого-то ещё, ни меня.
Чур накинулся на Альвину, но было слишком поздно. Девушка включила горелку, и за миг все страдания, боль, проклятье и сама история моментально сгорели в очищающем пламени.
Эпилог
— Так, Эрик, ты закончил чтиво читать? — широко улыбнувшись, задал вопрос высокий усатый мужчина.
— Всё это правда? Всё так и происходило?
— Ты сам в этой истории фигурируешь. Вот и ответь себе сам.
— Но данные, что я себе на планшет скачал с её головы... Разве ИИ может врать?
— Вряд ли, а вот додумывать запросто, если железяка не понимает банальных вещей, которые даже детям малым известны. Хотя бы вспомни отца этой семьи. В реальности он действительно был в командировке. По работе пришлось, потому что Амилия сдала его начальству заслуги, которые он ото всех прятал. Ещё про него известно, что он был бабником и любил жёсткость в постели, поэтому Амилия его не любила, а Альвина жаловалась на детство, что из-за разгульного образа жизни он не уделил ей должного внимания. Ещё эти бесконечные путаны, которых он приводил домой, семейной жизни не помогали. Потом пошла ссора, развод, а та квартира по суду досталась ему, вот они и переехали сюда. Искал же он их, потому как всё осознал и хотел побольше уделить бывшей внимания, в своей манере, естественно, и детям. Мы же пытались им помочь наладить отношения и следили, чтобы не открыли случаем кладовку, что и произошло, потому что железяка смогла уговорить мальца. Ему хотелось завести новых друзей, плюсом его пугали звуки битвы в квартире и чужак. На самом деле они выпили много, после чего разбили трельяж, а Альвина животом врезалась в край кровати и отключилась. Родители уложили её, а сами пошли, так сказать, играть в кошки мышки. Все всё всегда неправильно толкуют. В этом проблема сегодняшнего мира. Вот в рассказе как написано?
— По-другому.
— Во, это всё зависит от восприятия и от самого рассказчика.
— А с мальчиком что?
— Кеша? К бабушке в деревню уехал. Мы также направили туды кругленькую сумму, чтобы замять инцидент. В нашу историю даже мальчуган поверил.
— Стопэ, а откуда у вас эта инфа? Я хоть стажёр, но хочу знать, могу ли я верить вашей версии рассказа? То, что вы сейчас мне сказали и говорите всем официально, — правда? В вашей версии вы обеляете и семью и всю компанию, говоря даже сотрудникам, что мы герои, не сумевшие спасти семейку от... Как банально... От утечки газа. Кому верить? Вдруг это мы их подставили?
— Нам стоит верить, потому что она выкачала всю информацию из нашей базы данных и переварила по-своему у себя в голове. Это «привидение» постоянно взламывала системы «Азгала». Ей верить нельзя. Она бракованная. Но хочешь верить нейротексту, выкаченному из башки этой жестянки? Дело твоё, но моя версия убедительнее. А теперь грузи тело этого чура или демона, не знаю, и приберись в завалах, пока настоящие менты не приехали. Взрыв был мощным. Надеюсь: наша история не вызвала у тебя сомнений.
Мужчина ушёл, а Эрик остался один на один с обугленными металлическими костями робота, который, подключаясь к системе дома, наводил многие годы ужас на местных жителей. Эрик посмотрел в планшет и с удивлением обнаружил, что данная история продолжает писаться сама по себе, описывая теперь его самого. Он прочитал новообразовавшиеся строки рассуждения искусственного интеллекта перед тем, как главная героиня сказочной повести вновь восстала из пепла её родной квартиры, как феникс из истлевшего пепла, чтобы вновь покарать святым огнём нарушителей, усомнившихся в правдивости её гениального рассказа.
Пока Эрик слишком медленно дочитывал эти строки, игнорируя возрастающую опасность позади него, чур, воспользовавшись тупостью парня, открутила тому голову.
Таким образом, на основе данных рассказа я могу предложить вам такую мораль: не отвлекайтесь на работе, ведь отлынивание может стоить кому-то жизни.