Сижу в кабинете врача и не могу поверить услышанному. Руки трясутся, во рту пересохло, а голова словно ватой набита. Доктор смотрит на меня с легкой улыбкой, будто только что сообщила самую радостную новость в моей жизни.
— Поздравляю вас, Елена Николаевна. Вы беременны. Срок небольшой, примерно шесть недель.
Я открываю рот, но слова застревают где-то в горле. Беременна? Как это возможно? Андрей уехал на Север больше года назад. Работает там вахтовым методом, приезжает редко, а последний раз мы виделись... Господи, когда это было? Точно больше года назад.
— Доктор, тут какая-то ошибка, — выдавливаю я из себя. — Это просто невозможно.
Врач листает мою карту, хмурится.
— Анализы абсолютно точные. Беременность есть. Может, вы что-то забыли? Бывает, время летит незаметно.
Я качаю головой. Нет, я ничего не забыла. Андрей звонил мне три месяца назад, сказал, что вахта затягивается, что деньги хорошие платят, и он решил остаться еще. Я тогда расстроилась, но промолчала. Мы с ним вместе уже пятнадцать лет, и я привыкла к его отъездам. Только вот раньше он хотя бы раз в три месяца домой приезжал.
Выхожу из поликлиники в каком-то тумане. На улице моросит дождь, серое небо давит на плечи. Достаю телефон дрожащими руками и набираю номер Андрея. Гудки. Длинные, бесконечные гудки. Потом женский голос, молодой и звонкий:
— Алло, слушаю.
Я буквально каменею на месте.
— Простите, а кто это? — спрашиваю я, стараясь сохранить спокойствие.
— А вам кто нужен? — в голосе девушки слышится настороженность.
— Андрей. Мне нужен Андрей Викторович.
Пауза. Слышно, как она прикрывает трубку рукой и что-то говорит кому-то. Потом снова ее голос:
— Он сейчас занят. Перезвоните позже.
И она сбрасывает вызов. Просто берет и сбрасывает. Я стою под дождем, и мне кажется, что земля уходит из-под ног. Все эти месяцы, когда он не приезжал, все эти короткие разговоры по телефону, его отговорки и отмазки... Неужели у него там кто-то есть?
Прихожу домой, скидываю мокрую куртку и опускаюсь на диван. В квартире тихо и пусто. Только часы на стене отсчитывают секунды. Я снова набираю Андрея. На этот раз он берет трубку сам.
— Лена, привет. Извини, я был занят, — голос усталый, будничный.
— Кто эта женщина, которая ответила на твой телефон? — выпаливаю я без всяких предисловий.
Еще одна пауза. Слишком долгая пауза.
— Какая женщина? — переспрашивает он, и я слышу в его голосе фальшь.
— Не надо меня за дурочку держать, Андрей. Я только что звонила, и какая-то девушка взяла трубку.
Он вздыхает.
— Это Вика. Она работает у нас бухгалтером. Телефон на столе лежал, она и взяла.
— В субботу? Бухгалтер работает в субботу вечером?
— Тут у нас авралы постоянные, Лена. Ты же знаешь, как на Севере.
Я чувствую, как внутри всё закипает. Хочется кричать, швырять телефон об стену, но я сдерживаюсь.
— Андрей, мне нужно с тобой поговорить. Серьезно поговорить. Когда ты приедешь?
— Через месяц, наверное. Может, чуть раньше. А что случилось?
Я не знаю, что ответить. Сказать ему о беременности по телефону? Но как объяснить, что это невозможно? Что я верна ему, что я даже думать не могла о другом мужчине, а он...
— Ничего. Просто приезжай, пожалуйста, — говорю я тихо и кладу трубку.
Следующие дни проходят как в кошмарном сне. Я пытаюсь понять, что происходит. Снова иду к врачу, требую повторные анализы. Доктор удивляется, но направление дает. Результат тот же — беременность подтверждается. Я прошу сделать более точное обследование, и врач отправляет меня на УЗИ.
Сижу в очереди к специалисту и листаю телефон. Случайно натыкаюсь на статью о редких медицинских случаях. Читаю про ложную беременность, про гормональные сбои, про опухоли, которые могут давать положительный тест. Сердце бешено колотится. Может, это всё-таки ошибка?
Врач УЗИ, полная женщина лет пятидесяти, водит датчиком по моему животу и смотрит на экран. Потом поворачивается ко мне.
— Беременность маточная, всё в порядке. Срок примерно семь недель уже. Сердцебиение плода определяется.
Я закрываю глаза. Значит, это правда. Но как? Я не изменяла Андрею. Никогда. Даже мысли такой не было. Может, я схожу с ума? Может, со мной что-то не так?
Вечером звонит моя сестра Ирина. Она младше меня на пять лет, живет в соседнем районе. Мы близки, всегда делимся друг с другом всем.
— Лен, ты как? Что-то голос у тебя странный, — говорит она после обычных приветствий.
Я не выдерживаю и рассказываю ей всё. Про беременность, про то, что Андрея не было дома больше года, про женский голос в трубке. Ирина молчит, а потом тихо спрашивает:
— Лена, а ты точно помнишь, когда вы с Андреем последний раз виделись?
— Конечно, помню. Прошлой осенью он приезжал на несколько дней. Это было в октябре.
— Может, зимой приезжал? Или весной?
Я напрягаю память. Нет, зимой его точно не было. Он звонил на Новый год, поздравлял. Весной тоже не приезжал. Я помню, как обиделась, что на мой день рождения в апреле он даже не смог вырваться.
— Ир, я не сумасшедшая. Я помню всё отчетливо.
Сестра вздыхает.
— Тогда нужно с ним встретиться и всё выяснить. Немедленно. Скажи, что это срочно, что не можешь ждать месяц.
На следующее утро я снова звоню Андрею. Требую, чтобы он приехал на выходные. Говорю, что это действительно важно, что это касается нашей семьи. Он пытается отнекиваться, ссылается на работу, но я не отступаю. В итоге он соглашается прилететь через неделю.
Эта неделя тянется бесконечно долго. Я почти не сплю, всё время прокручиваю в голове возможные варианты разговора. Что я ему скажу? Как он отреагирует? А вдруг он обвинит меня в измене? Но я же ни в чём не виновата!
В пятницу вечером Андрей приходит домой. Выглядит он усталым, осунувшимся. Мы обнимаемся, но это объятие какое-то натянутое, неискреннее. Он проходит в комнату, бросает сумку на пол.
— Ну, рассказывай, что у тебя там срочного, — говорит он, садясь в кресло.
Я стою у окна, не зная, с чего начать. Потом разворачиваюсь к нему.
— Андрей, ты мне изменяешь?
Он вздрагивает, на лице появляется растерянность.
— С чего ты взяла?
— Я просто спрашиваю. У тебя там кто-то есть?
Он молчит. Долго молчит, глядя в пол. И этого молчания достаточно, чтобы я поняла всё.
— Значит, есть, — говорю я, и голос мой звучит на удивление спокойно.
— Лена, это не то, что ты думаешь. Я не хотел... Просто так получилось. Там, на Севере, одиноко. А она... Мы просто иногда встречаемся. Это ничего не значит.
Меня трясет от ярости и боли одновременно.
— Ничего не значит? Пятнадцать лет брака для тебя ничего не значат?
— Я не об этом! Я про неё. Она ничего для меня не значит. Ты же понимаешь, я люблю тебя.
— А почему ты тогда целый год не приезжал домой? К любимой жене?
Он снова молчит.
— Врач сказал, что я беременна, — выпаливаю я. — Но я не была с мужем уже год.
Андрей бледнеет. Вскакивает с кресла.
— Что? Как это?
— Вот именно. Как это? Ты же знаешь, что я тебе не изменяла. Никогда.
Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах смятение, недоверие, страх.
— Лена, я не понимаю. Это какая-то ошибка. Наверное, анализы перепутали.
— Нет, Андрей. Я проверялась три раза. Делала УЗИ. Беременность есть. Семь недель.
Мы стоим и смотрим друг на друга. В комнате повисает тяжелая тишина. Я вижу, как он пытается что-то сообразить, что-то понять, но ничего не получается.
— Может, это непорочное зачатие? — криво усмехается он.
Мне совсем не смешно. Я чувствую, как слезы подступают к горлу, но сдерживаюсь. Плакать сейчас нельзя. Нужно думать, искать ответ на этот проклятый вопрос.
Ирина приезжает через час после моего звонка. Андрей уже успокоился, сидит на кухне с кружкой чая. Сестра здоровается с ним сдержанно и зовет меня в другую комнату.
— Лен, я тут подумала. А может, это экстракорпоральное оплодотворение? Помнишь, года три назад вы с Андреем ходили в клинику, хотели завести ребенка?
Я качаю головой.
— Мы тогда только консультировались. Никаких процедур не делали. И материал не сдавали.
— А может, сдавали, а ты забыла?
Я точно помню — мы не дошли до этого этапа. Врач сказала, что шансы есть естественным путем, посоветовала подождать. Потом Андрей уехал на Север, и разговоры о ребенке как-то сами собой прекратились.
Но мысль Ирины западает мне в голову. Я вспоминаю ту клинику, ту приятную врача, которая нас консультировала. На следующий день, не говоря Андрею, еду туда.
В клинике меня встречает администратор, молодая девушка в белом халате.
— Я бы хотела проконсультироваться, — говорю я. — У меня странная ситуация. Я беременна, но мой муж был в отъезде больше года. Мы три года назад обращались сюда по поводу бесплодия. Могло ли быть так, что... ну, что процедуру сделали без моего ведома?
Девушка смотрит на меня с недоумением.
— Это абсолютно невозможно. Для любой процедуры требуется ваше личное присутствие, подписание документов, сдача анализов. Без вашего согласия никто ничего сделать не может.
Я выхожу из клиники с тяжелым сердцем. Значит, и этот вариант отпадает. Что же тогда? Я действительно схожу с ума?
Дома Андрей сидит за компьютером, что-то ищет в интернете. Видит меня и машет рукой.
— Лен, иди сюда. Я тут нашел информацию. Оказывается, бывают случаи, когда беременность наступает через очень долгое время после... ну, после близости. Сперматозоиды могут жить в организме до нескольких дней, но в редких случаях...
— Андрей, не смеши меня. Не несколько дней, а целый год прошел.
Он вздыхает и закрывает ноутбук.
— Тогда я не знаю. Честно. Я просто не понимаю, как такое возможно.
Следующие дни мы почти не разговариваем. Андрей замыкается в себе, я вижу, что он мне не верит. Думает, что я изменила. А я не могу доказать обратное. Как доказать то, чего не было?
Через несколько дней Андрей уезжает обратно на Север. Перед отъездом мы ссоримся. Он говорит, что ему нужно время всё обдумать. Я кричу, что мне тоже нужно время, чтобы простить ему измену. Мы расстаемся в холоде и напряжении.
Проходит месяц. Беременность развивается нормально, живот начинает округляться. Я хожу на приемы к врачу одна, делаю анализы, слушаю сердцебиение малыша. И с каждым днем всё больше запутываюсь. Я точно знаю, что не изменяла Андрею. Но откуда тогда этот ребенок?
Однажды вечером мне звонит незнакомый номер. Поднимаю трубку и слышу женский голос — тот самый, который отвечал на телефон Андрея.
— Здравствуйте. Это Виктория. Мне нужно с вами встретиться.
Мы договариваемся на следующий день в кафе недалеко от моего дома. Я прихожу первой, сажусь за столик у окна и жду. Через десять минут появляется она — высокая блондинка лет двадцати пяти, в дорогой куртке и с модной сумкой. Красивая. Очень красивая.
Она садится напротив меня, заказывает кофе. Мы молчим, изучая друг друга. Потом она первой начинает говорить.
— Я знаю, кто вы. Андрей рассказал мне о вас. О вашей беременности.
Я напрягаюсь.
— И что?
— Я хочу, чтобы вы знали правду. Я встречаюсь с Андреем уже полгода. Он говорил, что вы с ним давно не живете как муж и жена, что вы фактически разошлись.
Меня прошибает холодный пот.
— Он вам наврал. Мы не расходились. Мы женаты пятнадцать лет.
Виктория хмурится.
— Он приезжает ко мне каждую вахту. Живет у меня. Я думала... Я думала, что мы будем вместе.
Мне хочется встать и уйти, но я остаюсь сидеть.
— Зачем вы мне это рассказываете?
Она делает глоток кофе, и я вижу, что руки у нее дрожат.
— Потому что когда он узнал о вашей беременности, он сказал мне, что возвращается к вам. Что ребенок важнее. Я просто хотела увидеть вас. Понять, что вы за человек.
Мы еще немного сидим молча, потом Виктория встает и уходит. Я остаюсь одна со своим кофе и мыслями.
Вечером звоню Андрею.
— Я встретилась с Викторией, — говорю я без предисловий.
Пауза.
— Зачем она это сделала?
— Не важно. Андрей, скажи честно. Ты приезжал домой в этом году? Может, я действительно что-то забыла? Может, ты был дома, а я не помню?
Он долго молчит.
— Лена, я приезжал. Один раз. В феврале. Ты была дома, мы... были вместе. А утром ты меня не помнила. Вообще не помнила. Даже напугалась, когда увидела меня. Я подумал, что ты выпила лишнего накануне или таблетки какие приняла. Ты сказала, что у тебя память провалилась.
Я чувствую, как мир переворачивается. Февраль. Провал в памяти.
— Почему ты мне об этом не рассказал?
— Я не хотел тебя пугать. И потом, мне показалось, что тебе лучше не помнить. Мы поругались тогда. Сильно поругались. Ты узнала про Вику. Нашла переписку в моем телефоне. Кричала, плакала. А потом выпила что-то успокоительное и заснула. Я уехал рано утром, а когда ты проснулась, ничего не помнила.
У меня темнеет в глазах. Господи, как я могла забыть целый день? Как можно забыть такое?
На следующий день я иду к неврологу. Рассказываю о провале в памяти. Врач назначает обследование, но предварительно говорит, что такое бывает при сильном стрессе или приеме определенных препаратов.
Дома я перерываю аптечку и нахожу коробку с успокоительным, которое принимала в феврале. Читаю инструкцию. Там написано про возможные побочные эффекты, включая временную потерю памяти при превышении дозы.
Я опускаюсь на диван и плачу. От облегчения, от боли, от усталости. Всё встает на свои места. Ребенок — наш с Андреем. Я не сумасшедшая. Просто забыла один день из-за этих проклятых таблеток и ссоры.
Звоню Андрею и рассказываю обо всем. Он молчит, а потом тихо говорит:
— Лена, прости меня. За всё. За Вику, за то, что не приезжал, за то, что не сказал тебе правду сразу. Я был трусом.
— Да, был, — соглашаюсь я.
— Я хочу вернуться домой. Навсегда. Уйду с этой работы, найду что-то здесь. Мы же ждем ребенка.
Я смотрю в окно. На улице весна, светит солнце, распускаются первые листья на деревьях.
— Приезжай. Поговорим. Я не обещаю, что смогу тебя простить быстро. Но ради ребенка мы должны попробовать.
Через неделю Андрей возвращается домой. Мы долго разговариваем, он просит прощения, обещает измениться. Я вижу в его глазах искреннее раскаяние. Путь к восстановлению доверия будет долгим, но мы оба готовы по нему идти.
А через пять месяцев у нас рождается сын. Здоровый, крепкий малыш с глазами Андрея. И когда я держу его на руках, то понимаю, что вся эта история с ее болью и страхом привела нас сюда. К новой жизни, к новому началу.