Часть 1
- Мам, т-ты это серьезно? – голос Екатерины задрожал, а нож из рук и вовсе с грохотом упал на пол. Да уж, похоже, спокойного ужина сегодня не будет.
- Господи, Катенька, что там у тебя происходит? – Елизавета Александровна недовольно сморщилась и отодвинула телефон от уха. Рассеянность дочери и ее излишняя эмоциональность, если честно, порой выводили из себя. – Еще скажи, что так разволновалась, что все начало валиться из рук?
- Мам, ну зачем ты ее позвала? – Катя прикусила губу от обиды. – Ты что, хочешь, чтобы она все испортила, да?
- Так, – голос матери мгновенно стал суровым, – если ты забыла, Катерина, то Татьяна тоже является моей дочерью. Я, в отличие от тебя, с ней связь не обрывала. Да, на какой-то период наши отношения становились более прохладными, но это естественно. Жизнь – штука непредсказуемая. Расстояние тоже роль свою сыграло. Она так долго была в другом городе, что… Но я очень рада, слышишь? Рада, что Танечка приедет к нам в гости. В конце концов, чего вам с ней уже делить, а? Сергея что ли? – женщина рассмеялась, а затем всерьез задумалась. – Погоди, ты что, из-за него так тревожишься что ли? Боишься, что увидит Таньку нашу и все, да здравствует первая любовь?
- Мама… – Катерина прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.
- Прошло уже много лет! У каждого из них своя жизнь, – спокойно ответила Елизавета Александровна. – Переживать о мужчине в таком ключе – себя не уважать, я считаю. Доверие, дочка, доверие всегда должно присутствовать в паре, а иначе…
- Ладно, мам. Мне пора. Скоро домашние вернутся, а ужин я еще так и не приготовила. Если ты считаешь свое решение правильным – ради бога. Но прошу тебя, не жди от меня трепетных речей и жарких объятий в адрес Тани. Мы с ней, если забыла, никогда особо близки не были. А уж после того, как с Сережкой у нас отношения завязались, тем более… Пока, – женщина завершила вызов, отложила телефон в сторону, подняла нож с пола и, облокотившись на тумбу, прикрыла глаза, провалившись в воспоминания.
***
- Танечка, милая, не спеши, – Елизавета Александровна суетливо металась по комнате старшей и горячо любимой дочери. – Обдумай все хорошенько, слышишь? Это ведь может быть опасным, в конце концов!
- Мам, ну ты чего жути нагоняешь, а? Пересмотрела телевизор свой что ли? – Татьяна демонстративно закатила глаза и тяжело вздохнула. – Когда рисковать, если не сейчас, пока я молода и красива? Такой шанс, смею заметить, выпадает раз в жизни! Не ты ли мне всегда говорила, что нужно хвататься за каждую возможность, чтобы вылезти из этой нашей нищеты и разрухи?
- Но ты его толком не знаешь, – женщина присела на край кровати и слегка прикрыла лицо руками. Показывать свои искренние эмоции перед дочерью сейчас ей хотелось меньше всего. Не поймет. Танечка ничего не поймет. Лишь раздражаться будет.
- Стаса-то? – при мысли о новом возлюбленном Татьяна засияла ярче обычного. – Ну, отчасти соглашусь, мамуль. Много времени провести вместе мы не успели. Сильно сблизиться, кстати, тоже. Ну и что? – дерзко продолжила девушка. – Сколько таких историй, когда спустя пару недель одного лишь общения молодые люди четко осознавали, что хотят быть вместе? Хотят построить отношения, хотят хотя бы попробовать! Я ведь совершеннолетняя, мам! И, хочу напомнить, совсем не из робкого десятка. В обиду себя никому не дам. И если что пойдет не по тому сценарию, какой мне нужен, я…
- А Сергей? – все же произнесла вслух взволнованная женщина. – Разве по отношению к нему, Танечка, это правильно? Он ведь так любит тебя! Он ведь… жениться на тебе собирался, едва с армии вернется. Осталось-то всего каких-то пару месяцев подождать. Неужели ты с ним даже не объяснишься с глазу на глаз? Разве можно, дочка, о таком серьезном решении написать в письме? Ты только подумай о том, как ему там тяжело сейчас! Его сердце, наверное, на части разрывается… Господи, а матери его какого? Мне как ей в глаза-то смотреть после такого? Таня!
- Ой, началось, – девушка с силой пнула дверцу шкафа, скрипящую и постоянно открывающуюся. – Я так и знала, мам, что никакой поддержки от тебя не получу. Поэтому, собственно, и скрывала до последнего. Как чувствовала. Сергей, Сергей… – Татьяна на секунду задумалась, словно вспоминая образ некогда любимого молодого человека, – ну, не получилось у нас ничего серьезного построить, мам! Разными людьми мы оказались, что ж теперь? Ему семья нужна, понимаешь? Дети, борщи, компоты! А я к этому еще не готова! Я жизни-то узнать не успела. Нигде не побывала, ничего не посмотрела. Определиться с планами своими дальнейшими не успела, понимаешь? А он давит и давит! Даже сейчас, находясь на расстоянии, всю голову мне выносит своими рассказами о счастливом совместном будущем. А я с каждым его словом понимаю – не хочу, не буду, не готова…
- Так быть может, ты просто ответственности боишься, доченька? – деликатно произнесла Елизавета Александровна. – Может, от нее сбежать пытаешься?
- Я просто хочу другой жизни, – недовольно фыркнула Татьяна в ответ. – И винить меня, мам, за это не стоит. Стаса, считаю, и вовсе поблагодарить всем следует. Если бы не он, то я, надежда всей нашей семьи, так и прозябала бы тут! А если я развиваться не буду, если вперед идти не буду, то на кого надеяться-то, мам? На Катьку блаженную нашу? Или на папеньку, который благополучно сбежал от всех проблем? Нет! Если не я, то никто из нас ничего не добьется в этой жизни. Уеду, мам. Решено. Со временем ты поймешь, что это было правильным решением.
Татьяна уехала тем же вечером. Удерживать ее никто не стал. Одна лишь Елизавета Александровна долго смотрела в окно, в глубине души надеясь, что дочь одумается, вернется. Хотя… зная характер своей старшенькой, женщина понимала – этого не случится. Материнское сердце разрывалось от страха, неизвестности и боли разлуки! Душа не могла найти себе места. Металась бедная, словно заключенная в клетку, рисовала в голове страшные сценарии их будущего… А мозг пытался все уравновесить, внести, так сказать, ясность в произошедшее. Как бы ни любила Елизавета Александровна Танечку, как бы ни была к ней привязана, нужно не забывать, что девочка выросла. А значит, сама она отныне несет ответственность за свою жизнь. Остается лишь принять это… Принять и тайно молиться о ее благополучии.
Для Катерины, младшей дочери, решение сестры оказалось не менее шокирующим. Нет, с одной стороны, она, если честно, даже обрадовалась! Таня являлась очень властной, надменной и строгой девушкой. Проживая в одной комнате с Катей, она совсем не стремилась поддерживать общие порядки. Всегда все делала наперекор сестре, попутно над ней издеваясь. Проходилась буквально по всему – и по ее внешности, и по модели поведения, и даже по кругу общения. Казалось, Татьяна тайно ненавидит свою младшую сестру и желает сжить ее со свету. Это, нужно сказать, очень обижало девочку. Скромную и тихую девочку, так отчаянно нуждающуюся в поддержке и одобрении со стороны близких. Так уж вышло, что взросление Кати совпало с тяжелым испытанием для их семьи – уходом отца. Если мать и Таня отреагировали на это событие весьма спокойно, словно предчувствуя, что это все же случится, Катерина – напротив. Ее связь с отцом была невероятной! Она так его любила…
Папка обещал, конечно, что ничего в его отношениях с девчонками не изменится. Обещал, что будет навещать по возможности, подарками и вниманием радовать, звонить, в конце концов, связь поддерживать. Обещал, что рядом всегда будет. А по итогу… По итогу этого не случилось. Связь лишь ослабевала с каждым новым днем. Увлекшись новой и беззаботной жизнью, мужчина, казалось, решил навсегда забыть о прошлом. Катя с трудом пережила такой удар судьбы. И если поначалу пыталась сама проявлять инициативу, тянувшись к отцу, потом… перестала. Раз не нужна она ему больше, оставалось это принять.