Она пришла на свидание с термосом.
Не с сумочкой. Не с букетиком. А именно — с зелёным армейским термосом, как в походе на Эльбрус.
Максим, сидевший за столиком в «Кофемании», сначала подумал: «О, ценительница горячих напитков».
Потом — «Может, у неё там борщ? Вдруг веганская версия?»
А когда она поставила термос на стол с таким звуком, будто туда закатали гранату, — понял: сегодня будет не просто свидание. Сегодня — испытание.
— Привет, — сказала она, поправляя косичку. — Я Лера. И это — мой внутренний мир.
Он кивнул, как будто это было логично.
— А можно… глянуть?
— Можно. Но сначала — инструктаж по технике безопасности.
И тут началась презентация.
Она открутила крышку — и из термоса не пошёл пар. Не запахло кофе или имбирём.
Там… тихо булькало.
— Это — моя эмоциональная устойчивость, — пояснила Лера. — Работает на базе физического принципа сообщающихся сосудов.
Максим замер с ложечкой в руке.
— То есть… ты принесла жидкость, чтобы показать, как ты справляешься с жизнью?
— Не просто жидкость. — Она налила немного в кружку. — Это буферный раствор.
— …Буферный?
— Да. В стрессовой ситуации я не кричу. Я переливаю.
Смотрите: если начальник опять перенес дедлайн на вчера — я открываю термос, вливаю туда порцию раздражения… и оно просто растворяется. Без осадка. Без брызг.
Максим осторожно понюхал кружку.
— Пахнет… травой и мятой?
— Верно. Основа — отвар мелиссы. Плюс щепотка соды (для нейтрализации кислых комментариев), капля глицерина (чтобы не было испарений в виде сарказма) и… вода из-под крана с фильтром «настроение».
— А если… переполнится?
— Тогда срабатывает аварийный клапан, — она показала на маленькую резиновую пробочку сбоку. — Выпускает пар в виде короткого смеха. Например, «ха-ха». Ровно два слога. Ни больше, ни меньше.
Максим начал верить.
Он рассказал про свой провал на презентации. Про звонок мамы в 7 утра. Про то, как забыл выключить утюг.
Лера молча налила в термос ещё немного — с видом фармацевта, выписывающего лекарство.
— А у тебя есть что-то подобное? — спросила она.
— Ну… я записываю всё в Notes. Но он уже забит.
— Это не буфер. Это свалка.
Она задумалась. Потом достала из сумки… небольшой насос.
— Вот. Пробный комплект. «Мужской адаптер к системе эмоциональной разгрузки».
— Это… шприц?
— Нет. Это ручной вакуумный отсасыватель негатива. Работает по принципу «выкачал — и свободен». Главное — не направлять на людей. И не использовать в метро в час пик.
Максим взял насос. Покрутил. Нажал кнопку.
Из него вырвался лёгкий пшик.
— Это… смех?
— Нет. Это воздушная пробка. Обычно выходит после первой фразы «всё норм, сам разберусь».
Они сидели ещё час. Пили капучино. Лера время от времени подливала в термос «умный ужин от мамы» (для стабилизации pH), а Максим тренировался: «пшик-ха», «пшик-ладно», «пшик-ладно-ха».
Расходились почти влюблёнными.
На прощание она вручила ему флакончик:
— Это — концентрат «Без паники». Три капли в чай — и даже известие о проверке вызовет только лёгкое покалывание в районе сарказма.
Он пошёл домой. Открыл дверь.
И тут — звонок.
Мама:
— Сынок, кот залез в стиральную машину. Включил режим «Шерсть».
Максим глубоко вдохнул. Достал флакон. Накапал три капли в стакан воды.
Выпил.
Замер.
…И вдруг чихнул.
Не «апчхи!». Не «будьте здоровы!».
А чётко, раздельно:
— Ха. Ха. Ха.
Ровно три слога.
Термосный формат.
Он постоял. Посмотрел на кота, сидящего в барабане с гордым видом победителя.
Достал насос.
Нажал.
Пшик-ха-ха.
И понял:
Любовь — не искра.
Любовь — это когда тебе дарят не розы, а инструкцию к внутреннему миру…
…и объясняют, как не перепутать клапан сброса с кнопкой «ещё кофе».
Главное — чтобы буфер был герметичен.
А смех — дозированным.
Как хороший чай.
Или утреннее «привет» — без паузы на «а ты где был?».
P.S. Если ваш термос булькает подозрительно громко — не пугайтесь. Просто внутренний мир готовится к весне. Или к следующему свиданию.