Сегодня в фокусе — семья Эммануил Виторган. Точнее, тот странный и тревожный спектакль, который разыгрывается вокруг его маленьких дочерей — Этель и Клары. Эти кадры сложно было не заметить: девочки на детской премьере, вспышки камер и лавина комментариев. Или история с очередной няней, которая внезапно исчезла из дома, оставив за собой шлейф слухов. Попробуем без эмоций разобрать этот коктейль из позднего родительства, суррогатного материнства и очевидно размытых границ.
Начнём с сухих цифр — они говорят громче любых оценок. Виторгану — 86 лет. Его супруге Ирине Млодик — 64. Этель — семь, Кларе — шесть. Контраст, который невозможно игнорировать. Дочери появились на свет с помощью суррогатного материнства — формально личный выбор семьи. Но как только этот выбор выносят в публичное поле, а дети становятся частью медийного образа, обсуждение становится неизбежным.
Публичный выход и эффект холодного душа
Поводом для настоящего интернет-взрыва стало, казалось бы, безобидное событие — появление девочек на премьере мультфильма «Гусеничка Анфиса». Однако реакция оказалась далека от умиления. Комментарии были резкими, местами откровенно жестокими. Пользователи обсуждали внешность, поведение, сравнивали сестёр между собой и не стеснялись в формулировках.
Это выглядело пугающе, но показательно. Люди увидели не «идеальную картинку», а обычных детей — шумных, эмоциональных, неотшлифованных. И именно это почему-то вызвало раздражение. Возможно, от «звёздных» семей ждут безупречного спектакля, а любое отклонение от глянца воспринимается как провал.
Няни бегут — совпадение или система?
Но проблема, судя по всему, куда глубже одной неудачной премьеры. Уже не первый год в публичном поле обсуждается хроническая текучка нянь в доме Виторганов. Семья регулярно ищет помощницу с проживанием, но ни одна, по слухам, не задерживается надолго.
Осенью ситуация вышла на новый уровень: в прессе появилась подробная публикация, где супруги откровенно жаловались на сложности с персоналом. По словам Ирины Млодик, претендентки устраивали «бардак» и не соответствовали ожиданиям. Однако когда «кошмаром» оказываются все подряд, невольно возникает вопрос — а в ту ли сторону направлены претензии?
История Николь: две версии одной пятидневки
Кульминацией стала история с Николь Кононовой — девушкой, проработавшей в доме всего несколько дней и решившей рассказать о своём опыте публично. По её словам, атмосфера была гнетущей, а поводы для унижений — абсурдными: от расположения продуктов до способа развешивания полотенец. Она утверждала, что дети позволяли себе агрессивное поведение, а любые попытки занять их чем-то полезным натыкались на отказ компенсировать расходы.
Ответ семьи последовал быстро и жёстко. Николь назвали авантюристкой, желающей заработать внимание на громкой фамилии. В их версии именно она вела себя безответственно и непрофессионально. Истина, как обычно, где-то посередине. Но когда подобные истории повторяются раз за разом, версия о случайности звучит всё менее убедительно.
Теперь попробуем отойти от скандалов и взглянуть на ситуацию трезво. Виторган — актёр с колоссальным бэкграундом, но и с тяжёлым семейным прошлым: отношения со взрослыми детьми далеки от идеала. Решение снова стать отцом в преклонном возрасте выглядит скорее попыткой продлить собственную жизнь, чем взвешенным шагом.
В интервью Ирина Млодик нередко рассуждает о дочерях с позиции сравнений. Одна — «модель», другая — «другого типа». Эти фразы звучат безобидно, но в детской психологии они считаются опасными. Когда ребёнка с ранних лет ставят в иерархию — по внешности, перспективам или талантам, это почти гарантированно закладывает почву для соперничества и внутренней травмы.
И главный вопрос остаётся без ответа: что ждёт этих девочек дальше? Они растут в условиях постоянной смены взрослых, в атмосфере слухов и публичного давления. Их отец — символ эпохи, но символ, который стремительно стареет. Их детство проходит в «золотой клетке», где много ресурсов, но мало устойчивости.
История семьи Виторган — это не сказка о позднем счастье. Скорее, тревожная притча о том, как желания взрослых сталкиваются с реальностью воспитания. Деньги и известность не заменяют эмоциональной зрелости, терпения и внутренней опоры. Время неумолимо, дети растут, а вопросы только множатся.
Хочется верить, что Этель и Клара смогут вырасти вне этого водоворота и найти собственный путь. Но фундамент их детства слишком зыбкий. И призраков вокруг него — слишком много.