Сергей сидел в зале ожидания аэропорта, уставившись в экран смартфона. Рейс задержали — сначала на три часа, потом на шесть, а к вечеру объявили, что вылет перенесён на послезавтра. «Технические неполадки», — сухо повторил представитель авиакомпании, раздавая ваучеры на отель. Сергей не спорил. Он давно научился не тратить нервы на то, что не в его власти. Просто взял талон на проживание, купил кофе в автомате и сел у окна, глядя, как за стеклом темнеет небо.
Дома его ждала Ирина. Они были женаты восемь лет — не много и не мало, ровно столько, чтобы привыкнуть друг к другу до мелочей: до того, как она ставит чашку на стол, до того, как он забывает выключать свет в коридоре. В последнее время Сергей часто уезжал в командировки — работа требовала. Ирина не жаловалась. Говорила: «Понимаю, надо». Но в голосе иногда проскальзывала тоска. Вчера она написала: «Ужин готовлю особенный. Свечи, вино, наша музыка». Он ответил: «Лечу к тебе». А теперь — двое суток в чужом городе, в безликом отеле с тонкими стенами.
Он звонил ей вечером — не дозвонился. Написал что рейс задержали на двое суток— прочитала, но не ответила. Уснул с тревогой, которую сам себе объяснял усталостью.
На утро тревога стала гуще. Он снова звонил — снова тишина. «Наверное, телефон на беззвучном», — думал он, но внутри уже шевелилось что-то неприятное. Объявили посадку на сутки раньше чем обещали, Сергей почувствовал облегчение, смешанное с предчувствием. Самолёт приземлился поздно вечером. Такси до дома — сорок минут. Город спал.
Подъезд был тёмным. Сергей поднялся на третий этаж, достал ключи — и замер. Дверь была приоткрыта. Не нараспашку, но на несколько сантиметров. Из квартиры доносился мужской смех — громкий, раскрепощённый, с той интонацией, которая бывает только у человека, чувствующего себя хозяином положения.
Сергей толкнул дверь. В прихожей горел свет. Его куртка висела на вешалке, его тапочки стояли у двери — всё как всегда. Но воздух был другим. Пахло вином и чем-то ещё — чужим одеколоном, дорогим, резким.
Он прошёл в гостиную.
Ирина сидела на диване в лёгком домашнем халате, босиком, с бокалом в руке. Рядом с ней, расположился мужчина — высокий, подтянутый, лет тридцати пяти. Аккуратная щетина, дорогая рубашка с расстёгнутым воротом, на запястье — часы, которые Сергей видел только в рекламе. На столе — открытая бутылка красного, сырная нарезка, оливки, два бокала. Один почти пустой.
Мужчина первым заметил Сергея. Улыбнулся широко, уверенно.
— О, Сергей! Наконец-то! Мы тебя заждались.
Голос был знакомый. Сергей напряг память — и вспомнил. Дмитрий. Коллега Ирины по прежней работе. Они вместе работали в рекламном агентстве лет пять назад. Дмитрий тогда уволился, открыл своё дело. Иногда пересекались на общих вечеринках. Приятный парень. Амбициозный.
Ирина вздрогнула, поставила бокал.
— Серёж… Ты рано.
— Рано? — Сергей снял рюкзак, поставил его на пол. — Рейс был задержан на двое суток. Я писал тебе.
— Да, писал… — Она запнулась. — Просто… думала, завтра. Сергей - вылет разрешили раньше.
Дмитрий поднялся, протянул руку.
— Рад тебя видеть, старик. Ира сказала, что ты в командировке застрял. Решил заглянуть, поддержать. Она переживала.
Сергей пожал руку — крепко, может, слишком крепко. Дмитрий не моргнул.
— Поддержать, — повторил Сергей. — В одиннадцать вечера. С вином.
Тишина повисла тяжёлая, как дым.
Ирина встала.
— Сергей, это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — Он посмотрел на неё прямо. — Расскажи.
Дмитрий кашлянул.
— Может, я пойду? Вы явно должны поговорить.
— Нет, — быстро сказала Ирина. — Останься.
Сергей почувствовал, как внутри что-то лопается. Не громко. Тихо. Как старая верёвка, которую слишком долго натягивали.
— Останься, — эхом повторил он. — Понял.
Он прошёл к окну. За стеклом — их двор, их яблоня, которую он сам сажал. Ветви уже доставали до балкона. Ирина тогда смеялась: «Будет наша, личная». Теперь всё казалось чужим.
— Сколько это длится? — спросил он тихо, не оборачиваясь.
Ирина молчала.
Дмитрий сделал шаг к двери.
— Я правда лучше пойду.
— Сколько? — повторил Сергей, повернувшись.
Ирина опустила глаза.
— Два месяца.
Два. Не две недели. Не месяц. Два...
— И всё это время, когда я уезжал… ты не одна скучала.
— Это не так просто, — сказала она. — Ты всё время в разъездах. Постоянно. Я одна. Вечера одна, выходные одна. Дима… он был рядом. Слушал. Понимал.
— Понимал, — Сергей усмехнулся горько. — А я, значит, не понимал.
— Ты был занят. Всегда занят. Карьера, проекты, новые контракты. Мы почти не разговаривали. По-настоящему.
Дмитрий стоял у двери, явно не зная, куда деться.
Сергей посмотрел на него.
— Ты знал, что она замужем?
— Знал, — ответил Дмитрий спокойно. — Но она сказала, что между вами… всё сложно. Что вы почти не вместе.
— Ага. Только я об этом не знал.
Он взял рюкзак.
— Сергей, — Ирина шагнула к нему. — Давай поговорим. Нормально. Без криков.
— О чём говорить? Ты выбрала. Всё ясно.
— Это не выбор. Это… я запуталась.
— Запуталась, — повторил он. — Удобно.
Дмитрий наконец вышел в прихожую.
— Я поехал, — сказал он Ирине. — Позвони, когда… разберётесь.
Дверь за ним закрылась.
Сергей и Ирина остались одни.
— Ты его любишь? — спросил он.
Она молчала долго.
— Не знаю. Может быть. Он другой. Внимательный. Не исчезает на недели.
— Я исчезал ради нас. Ради будущего.
— А я хотела настоящего.
Он кивнул.
— Понял.
Собрал немного вещей — зубную щётку, смену белья, ноутбук. Не много. Как будто уезжал в очередную командировку.
— Куда ты? — спросила она.
— Не знаю. Подальше.
В лифте он посмотрел на себя в зеркало. Лицо усталое, глаза красные. Вышел на улицу. Прохладно. Дмитрий сидел в своей машине — новеньком чёрном «Ауди», припаркованном прямо у подъезда. Увидев Сергея, кивнул — вежливо, но без улыбки. Сергей прошёл мимо.
Он шёл пешком до ближайшего отеля. Ночь, пустые улицы, фонари. В голове — пустота. Не злость. Не боль. Оцепенение.
В номере заказал чай. Хотел водки, но знал — нельзя. Если начнёт, не остановится.
Ирина писала: «Поговорим завтра. Пожалуйста».
Он не ответил.
Утром снял деньги, купил билет на поезд — в другой город, к старому другу, которого не видел лет десять. Главное — уехать.
Поезд тронулся. Сергей смотрел в окно. Прощай, дом. Прощай, яблоня. Прощай, восемь лет жизни.
Прошло полгода.
Сергей снимал квартиру в небольшом городе на Волге. Работа новая, спокойная. Коллеги нормальные. По вечерам гулял вдоль реки. Завёл собаку — лабрадора по кличке Рекс. Иногда вспоминал Ирину — не с ненавистью. С грустью. Как вспоминают старую фотографию, которую нашли в коробке.
Однажды пришло письмо. Настоящее, в конверте. От Ирины.
> «Серёжа,
> Дима ушёл. Сказал, что я не готова к серьёзному. Что всё время сравниваю его с тобой.
> Я поняла, что ты был настоящим. Прости меня.
> Дом пустой. Всё напоминает о тебе.
> Если захочешь — возвращайся. Я буду ждать.
> Ирина»
В конверте лежал ключ. Тот самый, запасной.
Сергей долго смотрел на него. Потом положил в ящик стола — рядом с билетом на тот злополучный рейс.
Он не вернулся.
Но и не сжёг письмо.
Иногда он думал: двое суток задержки рейса разрушили семью. А может, семья уже была разрушена — просто он не замечал трещин.
Рекс тявкнул у двери — пора гулять. Сергей встал, надел куртку.
Жизнь продолжалась. Тихо. Спокойно. Без чужого смеха в его доме. Возможно что самое лучшее жет его впереди.