Если Росс и Рэйчел — это тревога и недосказанность,
Чак и Блэр — власть и травма,
то Тед Мосби и Робин Щербатски — это любовь, которая живёт в будущем.
Не здесь.
Не сейчас.
А «когда-нибудь потом». И в этом её главная болезнь. С первой серии Тед не видит Робин такой, какая она есть.
Он видит образ:
«та самая»,
«единственная»,
«моя судьба». Проблема не в романтичности.
Проблема в том, что идея заменяет контакт. Тед не спрашивает себя:
— подходит ли нам одинаковая жизнь?
— совпадают ли наши ценности?
— готовы ли мы к одному будущему? Он знает ответ заранее.
Потому что ему важно, чтобы история была красивой, а не живой. Робин с самого начала говорит правду:
она не хочет брака,
не хочет детей,
не хочет быть «чьей-то женой». Это не холодность.
Это зрелая ясность. Но рядом с Тедом её честность превращается в вину.
Потому что его ожидания слишком велики. Он не давит напрямую.
Он ждёт.
А ожидание — самый тонкий способ контроля. Тед остаётся рядом годами.
Поддерживает.
Пом