— Зинаид Петровна, вас к директору! — крикнула кассирша Люся, высовываясь из-за прилавка.
Зина вытерла руки о передник и оглянулась на свой отдел. Колбаса "Докторская" лежала ровными рядами, сыр порезан, окорок подвешен — всё как положено. Только вечером сдавать смену, а тут вызывают.
— Иду уже, иду, — пробормотала она, снимая фартук.
Директор Семён Аркадьевич сидел в кабинете, заваленном ведомостями. Перед ним дымилась чашка чая с бубликом.
— Садись, Зинаида, — кивнул он на стул. — Насчёт зарплаты твоей поговорить надо.
У Зины ёкнуло сердце. Неужели премию лишат? Она же всё по правилам делает, недовесов нет, покупатели не жалуются.
— Что не так, Семён Аркадьевич?
— Да всё так, всё так, — он поправил очки. — Наоборот даже. Ты у нас лучшая продавщица, стаж уже двенадцать лет. Вот и повысили тебе оклад с сегодняшнего числа. Сто двадцать рублей теперь будешь получать вместо ста десяти. Плюс, естественно, тринадцатая зарплата в конце года.
Зина выдохнула. Десять рублей прибавки — это хорошо. Можно Мишке, сыну, новые ботинки купить к школе. А то старые совсем протёрлись, подошва отклеивается.
— Спасибо большое, — сказала она искренне.
— Ты заслужила, — директор махнул рукой. — Давай, иди, работай.
Вечером дома, на кухне, Зина рассказывала мужу Василию про прибавку. Тот сидел в майке после смены на заводе, пил квас из трёхлитровой банки.
— Сто двадцать, говоришь? — переспросил он. — Ну, нормально. У меня сто восемьдесят выходит с премией. Плюс твои сто двадцать — триста ровно на семью.
— Вася, а мне Валька вчера говорила, что её муж на стройке четыреста получает, — Зина начала резать луковицу для салата. — Как так? Мы же вкалываем не меньше.
— Так там же вредность, — пожал плечами Василий. — Высотные работы, бетон таскать. Оно тебе надо?
— Не надо, конечно, — согласилась Зина. — Просто обидно как-то. Вот врачиха наша, Клавдия Ивановна, тоже сто тридцать только получает. А ведь людей лечит!
— Зин, ты что, коммунизм строить собралась? — усмехнулся муж. — Всем поровну хочешь? Так это уже лет двадцать обещают.
Зина фыркнула и продолжила готовить ужин. Она знала цену каждой копейке. Квартира их, хоть и двухкомнатная, стоила всего тринадцать рублей в месяц за коммуналку. Это вместе со светом и отоплением. Водопровод, правда, на улице, но ничего, привыкли.
— Давай посчитаем, на что у нас деньги уходят, — предложила она, усаживаясь напротив мужа с блокнотом. — Вот коммуналка — тринадцать рублей. Хлеб — двадцать копеек буханка, берём каждый день, значит, шесть рублей в месяц. Молоко — двадцать восемь копеек литр, бутылку через день — четыре рубля двадцать. Мясо...
— Какое мясо? — перебил Василий. — Ты когда его последний раз в открытую продажу видела? По блату твоему только достаём.
— Ну да, — согласилась Зина. — Это правда. Хорошо, что в нашем гастрономе я работаю. Могу иногда килограмм говядины откладывать. Тут цена не важна — важно достать.
— Вот именно, — кивнул муж. — Колбаса "Докторская" — два рубля двадцать за кило. Но попробуй купи без очереди и знакомств.
Зина задумалась. Действительно, её зарплата в сто двадцать рублей казалась приличной только на бумаге. А на деле...
— Смотри, — она продолжила подсчёты. — Мише в школу взнос пятнадцать рублей в год, плюс на питание в столовой двадцать рублей в месяц. Одежда — ботинки детские семнадцать рублей, костюм школьный тридцать пять, рубашка восемь. Это если новое брать, а не на толчке.
— А ещё проездной мне нужен, — добавил Василий. — Пять рублей. Тебе тоже?
— Нет, я пешком хожу, близко. Экономим.
— Сахар забыла, — напомнил муж. — Девяносто шесть копеек кило.
— И масло сливочное — три рубля пятьдесят, — вздохнула Зина. — Да мы уже половину зарплаты на продукты потратили!
— А ты хотела как? — Василий усмехнулся. — Ещё хорошо, что кооператив на заводе есть. Там иногда дефицит выдают, по спискам правда. В прошлом месяце польский плащ мне дали купить за сто десять рублей. Считай, почти вся моя премия.
— Стой, стой, — Зина подняла руку. — А я Мише на днюху торт хотела купить в кондитерской. Там же восемь рублей стоит приличный.
— Ну и бери, — пожал плечами муж. — Только из триста рублей на четверых, считай, нам на руки остаётся...
Зина начала подсчитывать вслух:
— Коммуналка тринадцать, продукты — ну, рублей восемьдесят минимум, если экономить. Проездной пять. Мише на школу двадцать. Остаётся сто восемьдесят два рубля. Из них одежда, обувь, бытовая химия — мыло, порошок...
— Да брось ты считать, — отмахнулся Василий. — И так ясно, что копим мы только на отпуск и на чёрный день.
— Вот именно! — возмутилась Зина. — А соседка Вера всё хвастается, что муж её, начальник цеха, триста рублей получает. Говорит, каждый месяц в сберкассу по пятьдесят откладывают.
— Зин, ну так он же начальник, — резонно заметил Василий. — А мы с тобой — простые люди. Зато честные.
— Честные, — эхом повторила Зина и задумалась.
На следующий день в магазине к ней подошла постоянная покупательница, Нина Степановна, учительница из соседней школы.
— Зинаида, милая, у вас случайно "Столичной" колбасы нет? — тихо спросила она, оглядываясь. — А то у меня гости вечером.
Зина оглянулась на подсобку. Там действительно лежало пять кругов "Столичной", которую привезли утром. Официально её ещё не выложили, потому что директор просил придержать для важных клиентов.
— Есть немного, — так же тихо ответила она. — Только вы уж...
— Само собой, само собой, — закивала учительница. — Я понимаю. Два кило можно?
— Можно, — кивнула Зина и прошла в подсобку.
Нарезая колбасу, она думала: вот и получается, что официальная зарплата — это одно, а реальная жизнь — совсем другое. Да, получает она сто двадцать рублей. Но какая разница, если купить-то на них особо нечего? Хорошие вещи — по блату, дефицитные продукты — тоже по блату. А деньги... Они как бы есть, но их как бы и нет.
Вечером того же дня Зина зашла к свекрови на огород. Та копалась в грядках, выдёргивая морковь.
— Мам, а вы сколько получали, когда работали? — спросила Зина, присаживаясь на лавочку.
— Я? — свекровь выпрямилась, потирая поясницу. — Да рублей семьдесят было. Это в пятидесятые годы. Считалось неплохо. Но знаешь, Зинуль, мы тогда по-другому жили. Всё было проще как-то. Хлеб двенадцать копеек стоил, молоко — пятнадцать. Я на свою зарплату могла и одеться, и детей прокормить.
— А сейчас? — уточнила Зина.
— А сейчас... — свекровь задумалась. — Сейчас цены вроде не очень выросли, но и купить стало труднее. Вот раньше пришёл в магазин — всё есть. А теперь — очереди, талоны, списки. Деньги есть, а толку?
— Вот именно, — согласилась Зина. — Я сегодня подсчитала: у нас с Васей триста рублей на четверых. Вроде нормально. Но реально живём как на сто пятьдесят, не больше. Потому что половину вещей просто не достать.
— Зато квартиру вам дали бесплатно, — напомнила свекровь. — И лечение бесплатное. Это тоже деньги, если подумать.
— Это да, — согласилась Зина. — Когда Мишка в прошлом году ангиной болел, нам всё бесплатно сделали. Антибиотики, уколы. Мне бы пришлось отдать рублей тридцать, наверное.
Дома Зина снова достала блокнот и начала считать по-новому. Если учесть квартиру (хоть и тесновато, но своя, не съёмная), бесплатное лечение, детский садик за копейки, школу бесплатно, то получается...
— Вася! — позвала она мужа. — А давай я тебе всё объясню. Смотри: мы платим тринадцать рублей за квартиру, так?
— Так, — согласился тот, не отрываясь от газеты.
— А если бы снимали, платили бы рублей пятьдесят минимум. Выходит, государство нам тридцать семь рублей экономит каждый месяц. Плюс лечение — если бы за всё платить, ещё рублей двадцать бы уходило. Итого пятьдесят семь. Считай, у нас не триста рублей на самом деле, а триста пятьдесят семь!
— Ну ты математик, — усмехнулся Василий. — Только вот беда: на эти виртуальные пятьдесят семь рублей ты в гастрономе ничего не купишь.
— А я и не говорю, что купишь, — возразила Зина. — Просто надо понимать: зарплата у нас вроде небольшая, но если учесть, что многое бесплатное...
— Зин, перестань, — перебил муж. — Ты сама прекрасно знаешь: да, некоторые вещи бесплатные. Но попробуй достань хорошую колбасу без блата. Или телевизор купи без очереди. У Петровича на заводе сын три года в очереди на "Рубин" стоял. Три года! А деньги у него были.
Зина замолчала. Муж был прав. Система, в которой они жили, была странной: деньги вроде были, но не всё на них купишь. Зарплаты вроде платили регулярно, но их не хватало на нормальную жизнь. А если хватало, то не было товара.
— Знаешь, — сказала она тихо, — я иногда думаю: вот люди на Западе. Там, говорят, продавщицы по триста долларов получают. Это сколько, если перевести? Рублей шестьсот?
— Больше, — буркнул Василий. — И что с того? Там же за квартиру платить надо, за лечение. Говорят, одна операция может тысячу долларов стоить.
— Говорят, говорят, — передразнила Зина. — А кто видел? Может, это всё враньё?
Муж не ответил. Они оба знали, что лучше не рассуждать на такие темы вслух. Мало ли кто услышит.
Месяц спустя Зина получила свои сто двадцать рублей. Аккуратно пересчитала, как всегда, положила в кошелёк. Зашла по пути домой в гастроном соседний, посмотрела на полупустые полки. Хлеб был, молоко было, мука, крупа. А вот колбасы нормальной — ни одного кружка. Только "Чайная" за копейки, которую никто не брал.
— Эх, — вздохнула она и пошла дальше.
У входа в дом её окликнула соседка Вера, та самая, что хвасталась зарплатой мужа.
— Зин, ты куда? Пошли ко мне на чай! У меня дочка из Москвы приехала, гостинцы привезла.
Зина согласилась. В Вериной кухне на столе красовались венгерские консервы, польский шоколад и даже банка растворимого кофе — дикая роскошь.
— Это всё она в столичном универмаге достала, — гордо сказала Вера. — Правда, очередь четыре часа стояла, но зато какое качество!
Зина посмотрела на эти сокровища и подумала: вот она, настоящая цена её зарплаты. Сто двадцать рублей — это цифра на бумаге. А на самом деле это возможность купить хлеб, молоко, крупу и немного овощей. Всё остальное — либо по блату, либо по знакомству, либо в очереди выстоять.
Но всё равно она любила свою работу. Любила, когда бабушки приходили и радовались, что она им хороший кусок мяса отложила. Любила, когда молодые мамочки благодарили за то, что детям конфеты продала без очереди. Может, зарплата и не ахти, но зато люди ценили.
— Зин, а ты чего задумалась? — окликнула её Вера.
— Да так, — улыбнулась Зина. — Жизнь вспоминала.
Присоединяйтесь к нам!