Время шло, а моя жизнь, если смотреть на неё со стороны, сильно менялась. Хотя сам я мог сказать о том, что я всё тот же самый. Ну, может быть, ростом стал выше и всё прочее. Но все те изменения, что происходили со мной, не могли быть не замечены моим отцом. Очень часто я ловил на себе его изучающий взгляд. Последний раз такое было в первый год нашего переезда. Хоть это и было давно, но все чувства я помнил хорошо.
Это происходило, когда ему было интересно узнать по поводу моего состояния. Как я переживаю смену среды, как обживаюсь на новом месте. Видя мои проблемы, он нечасто говорил со мной о них, хотя можно с уверенностью сказать, что о них он был осведомлён. Глядя на всё это с другой стороны, я понимал, что он давал возможность мне самому исправить эти самые проблемы. То ли из-за отсутствия знаний воспитания, то ли это был своеобразный педагогический подход.
Но полностью на произвол он меня не оставлял. Спустя время, независимо от того, справился я со своими неприятностями или нет, у нас всё же происходили разговоры. Были они не такими, как их можно представить. Зачастую это те самые изучающие взгляды за столом, пока я ел. Иногда он с ними перебарщивал, когда слишком увлекался. Всё же он не идеальный детектив, который может тайно изучать в кафе напротив из-за газеты того или иного человека. Когда он сверлил меня взглядом, то весь аппетит пропадал напрочь. От этого меня спасало лишь то, что я сам начинал делиться новостями. Рассказывал о том, что произошло, что я делал. Ну и к чему это привело. С его же стороны я выслушивал скромную поддержку и истории личного опыта или знакомые ему истории.
Также редким событием было то, что я интересовался у него, что было бы, если я поступил именно так. У нас по этому поводу всегда появлялась небольшая дискуссия.
Но когда я привыкал ко всему, что творилось вокруг меня, эти взгляды пропали. Возможно, из-за того, что на мне не было того, за что можно уцепиться. Новых синяков и царапин, изменений в настроении и в лице. Поэтому он мог считать, что всё относительно спокойно. Но это не исключало прежних разговоров, когда я сам брал и делился с ним новостями.
Сейчас же все эти чувства я вспомнил снова. И из-за возраста я стал ощущать его совсем по-другому. А может быть, это было из-за того что раньше я возвращался в сильно подавленном состоянии , так как меня в очередной раз подкараулила компания Мики и я от них отхватил. Ведь сейчас я возвращался исключительно в хорошем настроении, а иногда и с улыбкой на лице. Происходило это на протяжении чуть больше года, как я обзавёлся своим новым именем. Сами взгляды я стал ощущать почти сразу же и на протяжении всего этого времени. Большая проблема была в том, что я просто не знал, как сказать отцу, что у меня появился здесь друг. Первый друг за столько времени.
Иногда я думал, что отец не спрашивал из-за того что понял, что у меня произошло, и понимал, что я не хочу или не знаю, как об этом говорить. Из-за чего отец оставлял меня в покое. Каким бы хорошим детективом он ни был, но вести допрос сына он явно не хотел, может быть боясь что ситуация приобретёт неожиданный исход. Если только ему не нужно было узнать что-то важное. Ведь в таком случае он переставал видеть перед собой меня, и оставался только человек, который знает то, что ему нужно.
Одним из таких взглядов отец проводил меня до двери. Я вернулся от профессора Добреля и немного подкрепился, собираясь сразу же уходить вновь.
— Подожди. — Его неожиданная просьба заставила меня тут же застыть на месте.
— Что-то случилось? — Мысли запутались, но так как нависла тишина, то мною был выбран наиболее вероятный вариант этой ситуации. — Я сейчас уберу, извини.
Думая, что что-то забыл убрать со стола, я направился на кухню. Но не доходя я увидел, что всё было чисто. Из-за этого я повернулся к отцу, который, храня молчание, подошёл чуть ближе ко мне.
— Ладно, можешь идти. Просто подумал тут. Иди.
Я кивнул в ответ и, не придав этому значения, вышел за дверь. Возможно, это был первый раз, когда я видел его в небольшой растерянности. Но это странное беспокойство обошло меня стороной. Да и в придачу ко всему этому у меня было прекрасное настроение. Раньше ничего похожего не было. Можно сказать, что это был пик на тот момент. Во всех движениях была неописуемая легкость. И мало того, что за короткое время я успел спуститься, так ещё и улицы мелькали друг за другом. Но как бы я ни старался понять, но причина этого хорошего настроения ускользала. Но думаю, всё это можно было назвать подъёмом перед падением. Ведь я уже очень долго не сталкивался ни с Мики, ни с кем-то ещё из его компании. И уж тем более теми двумя странными парнями, что с какой-то стати возились с теми, кто был на несколько лет младше их самих. Но ни о чём об этом я и не задумывался. Впереди меня ждал очередной приятный день.
Оказавшись напротив магазина, моя рука уже тянулась открывать дверь, стоило мне лишь подойти. Пройдя во внутрь меня встретила вся та же обстановка. Пару людей, что забрели сюда, возможно, случайно, а возможно, с целью прикупить чего-то интересного или конкретного. На свои мелкие раздумья я лишь украдкой пожал плечами и направился к тому единственному человеку, что был тут всегда. За исключением тех коротких перерывов, что у него возникали.
Господин Ву, как и подобало владельцу магазина, тихо восседал на своём скромном месте, медленно гуляя глазами по строкам газеты. Приметив знакомое ему лицо, тот отложил и, в его привычной манере, сузил глаза и издал тихий смешок. Хотя тот прозвучал так тихо, что были сомнения — было ли он вообще?
- Здравствуйте, господин Ву. - Поприветствовав его, я также немного поклонился, ставя руки по швам. Такую манеру я перенял от Мао.
- Доброго. Пришёл что-то прикупить?
- Прошу прощения, но нет. - От этого вопроса мне стало немного стыдно. Хотя его я слышал почти каждый раз, как появлялся тут.
- Знаешь, ты тут самый частый посетитель, но тем не менее доход от тебя никакой. - Протяжно вздохнув, он снова усмехнулся. И пусть снова смеха не было слышно, но о нём свидетельствовала улыбка. - Сейчас её позову. Ну а ты осмотрись. Может, что-то приглянется.
Я молча поблагодарил старика. Увы, но каким бы добрым он ни был, но продавец всегда оставался продавцом. Поэтому он не любил упустить возможность упрекнуть меня в том, что я не покупаю у него ничего. Что, конечно же, было не правдой. С момента моего знакомства с Мао и с этим местом наша кино-библиотека сильно пополнилась новинкам. Так что теперь у меня был разнообразный выбор того, что я мог посмотреть. Но несмотря на это старик не мог не предложить что-то купить. В моменте было так, что он бы запретил мне сюда приходить, если я не собирался бы что-то купить. Благо это была лишь шутка. Хотя его глаза говорили о том, что об этой идее ему приходилось не раз размышлять.
Смиренно дождавшись возвращения продавца, я выпрямился, стоило лишь ему показаться. Сразу же за ним шла и его помощница. Когда она подошла ко мне, то тут же проговорила быстро приветствие на китайском, а затем поклонилась. Я последовал её же примеру, но поклонился молча. Как-никак такой жест уже обозначал приветствие сам по себе.
Обменявшись приветствиями, она повернулась к господину Ву. После этого они завели разговор про её обязанности и что она уже успела сделать. Мне оставалось лишь смиренно ждать окончания этой официальной части. Всегда, как её начальник, господин Ву требовал полного выполнения списка её работы. Но в моей памяти не было ни единого случая, когда весь список выполнялся полностью. Да и к тому же я бы такое вряд ли бы смог забыть. А пока я тихо стоял и рассуждал, главная работница закончила отчитываться перед своим начальником и успела получить устный выговор. Любых других она и не получала. После этого место «Господина» Ву занял «дядя» Ву. Он же и позволил ей без каких-либо проблем идти и заниматься своими делами. Но, конечно же, с условием, что всю оставшуюся работу она сделает завтра.
Я стоял на улице, держа руки в карманах лёгкой, но тёплой куртки. На улице была поздняя осень, из-за чего я и стоял ждал, пока Мао разгребёт небольшой завал и не отыщит свою куртку. Но ждать пришлось недолго, как раздался звон колокольчиков над дверью, говорящие о её открытии.
— Ну что, Кер, есть конкретный маршрут?
Если брать моё старое имя, не смотря полное оно или нет, то я не любил почему-то его слышать. Если с коротким всё было понятно, то вот что не так с полным — я не знал. Хоть оно и ощущалось мной как показателем моей серьёзности и важности, но мне было спокойнее, когда обращались просто и без него. С моим новым именем всё обстояло совершенно наоборот. И возможно этому способствовало то, что Мао очень часто его произносила, и оно само по себе мне нравилось. А произносила она его часто для того, чтобы к нему мог привыкнуть как я сам, так и она. Из-за чего почти всегда, когда это было уместно, звучало моё второе имя. И более того — оно звучало даже тогда, когда надобности в этом не было.
Гуляя по оживлённой улице, мы обменивались разными новостями. В моём случае я рассказывал о том, что узнавал на занятиях у профессора Добреля и о том, что узнавал у отца. Как шли его дела. Но несмотря на это, я прекрасно понимал о существовании такой вещи, как конфиденциальность. Всё же некоторые люди обращались к таким, как частным детективам, заведомо веря в то, что их тайна не будет раскрыта. Но это с учетом того, что там было что скрывать. Всё же все дела, что ему приходили, не были такими, что передавали в больших конвертах с красной печатью «Совершенно секретно». И это мне позволяло свободно разговаривать на тему работы моего отца.
В ответ же я выслушивал о том, что происходило за день в магазине. Какие новые фильмы вышли и какие Мао успела посмотреть. В отличие от господина Ву, что уделял не такое уж и большое внимание новинкам, Мао до жути боялась что-то упустить из новинок в сфере кино. А в свою очередь и я тоже был в курсе событий.
Но не это было самым интересным, что я мог услышать от своей подруги. Школа. Вот что меня до жути интересовало. Я лишь имел очень размытые воспоминания по поводу того, как ходил в школу раньше, до переезда сюда. Ведь тот единственный год, что я провёл, совершенно никак не отпечатался в моей голове. Да и если бы там хоть что-то было, то это нисколько не уменьшало моего желания слушать о том, как проходили её дни в школе. И по её словам там не было ничего особенного, хотя я считал это совершенно не так. Раньше если я и судил о делах, происходящих в школе и о учениках, то исключительно по фильмам и по группе задир, что раньше мне почти не давали проходу.
Интересовало меня абсолютно всё. От распорядка и как проходят уроки. Чему учили и какие там были люди. Если сравнивать прогресс обучения, то местами я сильно обходил каждого человека моего возраста. Но у этого были и недостатки. Из-за непорядочности обучения и того, что я замахивался на серьёзные вещи, от меня ускользали простые. Так что возможность посмеяться над незнанием скакала от меня к ней и обратно. Но смеялась больше всего Мао. Ведь веселее слушать человека, что не знаком с простыми вещами, о которых может поведать каждый ребёнок. Чем если тебе отчитывают за незнание какой-то там древней династии. О которой, дай бог, хоть кто-то не просто знает, а хотя бы слушал. Следовательно краснеть и смущаться из-за собственного невежества приходилось чуть ли не мне одному.
Также я узнал, что я у неё был не единственным другом. В школе было пару подруг и друзей. Но из-за того, что они добирались с другого конца города, пересечься внеучебное время им было невозможно.
Из-за поздней осени вечерело очень быстро. И хоть мы прогуливались по городу не так уж и долго, то успело потемнеть. Хотя фонари не спешили сами включаться. Было приятное ощущение из-за слегка пасмурного неба и немного оранжевого горизонта. Что кое-как удавалось увидеть между многоэтажками. И свет из которых как раз выполнял всю работу за те фонари, что ещё не начинали браться за свою работу.
Мы шли сначала по знакомому нам маршруту, не упустив возможность заглянуть на то самое излюбленное место, что стало таковым для нас обоих. Потихоньку, благодаря частым наведываниям сюда, я прикипел к приятной прохладе, что исходила от воды. А в редкие моменты, когда гул едущих машин по мосту прекращался, на короткий промежуток времени можно было различить звуки тихо журчащей воды. И мы, словно заколдованные, просто стояли и смотрели завороженными глазами.
Этот раз не стал исключением. Стоя на мосту, оперевшись на перила и опустив свои глаза вниз, мы ещё какое-то время разговаривали. Но разговор был вялым, и в конечном итоге мы замолчали. Стоять так было по-своему хорошо, и я не знаю, когда я ещё мог испытать себя поистине спокойно и умиротворённо. Мысли сами бродили в голове, переходя от одной темы к другой. Но от них меня оторвал гудок грузовика, что проезжал по дороге мимо нас. В этот момент я поднял голову, немного осматриваясь. По правую сторону от меня стояла Мао. Так как у меня было небольшое преимущество касательно роста, то я мог немного спокойно положить свой подбородок на перила, да и при том условии, что я немного согнусь. А в это время ей даже не хватало того, что она почти изо всех сил тянулась на носочках. Из-за этого её любимой позой было присесть на корточки и обхватить железные прутья снизу и сквозь эту решётку смотреть на воду. Она чуть ли не в упор прислонила лицо к двум перекладинам. Казалось, что будь у неё возможность, то её голова тут же оказалась между них, для лучшего обзора.
Почти в этот же момент загорелись фонари на мосту. До них нас освещали огни проезжающих автомобильных фар. Тёплый жёлтый свет ложился как вдоль дороги, так и по краям, где мы спокойно стояли. Почему-то я обратил внимание на то, что стою и рассматриваю её профиль. В глаза стали бросаться мелкие детали, которые я не замечал за такое долгое время общения. Резко пришлось поймать себя на мысли, что я смотрю как-то слишком долго. Из-за этого пришлось отвернуть голову. Сделал я это так быстро, что не просто вернул свой взгляд на воду, а принялся смотреть в другую сторону.
К своему удивлению я заметил двоих, не далеко от нас. Можно было с уверенностью сказать, что это были парень и девушка. А стояли они где-то в метрах пяти, а может и семи. Они также стояли, как и мы, любуясь водой, в которой теперь отражался свет от фонарей на мосту. И в этих отражениях были тёмные и неразличимые пятна, но напротив каждого из них стоял какой-то человек. Смотря на этих двоих я даже немного обрадовался. Ведь, судя по всему, их возраст сильно превосходил наш, но это им нисколько не мешало как парочке ребятишек стоять и любоваться водой. Это говорило, что мы тоже ещё не скоро охладеем к этой реке. Рассуждая об этом, появилась небольшая улыбка, пока я осторожно отводил взгляд, возвращая его обратно на воду. Уж сильно меня развеселила шутка, получившаяся касательно этой холодной реки и охладеть к ней. Поглядев ещё немного я заметил, как парень положил руку на плечо девушки, немного прижав её. От того, что я сравнивал нас с ними я почувствовал некоторое смущение.
В конечном итоге мы не стали так долго тут засиживаться, как это происходило постоянно. Почти весь список новостей, что мы подготовили друг для друга, был исчерпан. А значит, нам не оставалось ничего, кроме как переходить к другой теме для разговора. И, будучи двумя несозревшими умами, которые, к тому же, насмотрелись большого количества фильмов, мы часто заполняли пустые темы для разговора, размышляя о будущем. Происходило это просто — уже давно мы видели себя в конкретных образах. Я, что решил особо и не выдумывать, грезил о карьере выдающегося детектива. Которому поручали не просто раскрывать дела об убийствах, а расследование кражи украшений из очень охраняемого музея. И тех воров, что чудом смогли провернуть, казалось, невообразимое дело, мог поймать не кто иной, кроме как великий детектив — Анатолий Барьянов, именуемый в узких кругах как Кер.
Об этом я рассуждал вслух, а вместе с этим балансировал на краю тротуара, шагая как канатоходец по узкому краю. Закончил мечтать я тем, что примерно описал, как именно те воришки провернули это невообразимое дело. И мои идеи тоже были невообразимые, так как были полностью пропитаны шпионскими трюками и штучками. Ну а Мао мечтала о чем-то более приземлённом, но и в то же время в несколько раз превосходя мои мысли.
В свою же очередь она мечтала быть звездой экранов, главной героиней боевиков. Сниматься и жить только лишь в Голливуде. Начав мечтать, она сместила меня с моего места и сама заняла роль канатоходца, балансируя так же, как и я, на краю. Но в отличие от меня в её распоряжении была даже на руку такая узкая дорожка. Она не просто балансировала на краю, а старалась при всём при этом держать ровную осанку, закинув голову немного вверх. И ведь если присмотреться, то в самом деле создавался образ голливудской актрисы. Но тому не было дано просуществовать долго. Всё же её нога немного оступилась, и она сильно стала балансировать, чтобы не упасть. Не желая испытывать судьбу и боясь попасть под машину, ею было принято решение сойти с края. Я просто не мог спокойно отреагировать на такой исход событий. Из-за чего залился небольшим смехом.
И конечно, это не понравилось Мао. Поэтому, не став долго ходить, решила перейти от повседневной жизни актрисы к боевым сценам из фильмов, в которых ей придётся сниматься. Это были разного рода удары рук и ног. Она бегала и прыгала вокруг меня, так как конечной целью её ударов был именно я. Била она не сильно, просто прикасалась, так что я не видел ничего плохого в том, чтобы немного подыграть. В какой-то момент в её руках возник невидимый шест, которым она стала орудовать.
Удары были хорошими и точными, но это если учитывать, что в её руках было бы настоящее оружие. Ну а так это было ещё более комичное зрелище.
С того момента, как ей в голову пришла идея начать самолично учиться приёмам с боевым шестом, прошло много тренировок. И вот, начиная с неуклюжих ударов по самой себе сломанной рукояти швабры, она перешла к точным поворотам, замахам и прочему. В общем, можно было бы сказать, что её самоличное обучение шло бодро. Немалый вклад внесли, конечно же, фильмы с участием её самого любимого актёра, что также не брезгал использовать это же оружие. Как-то раз она даже подошла ко мне, принеся с собой две палки. Одну покороче, а вторую подлиннее, и которую оставила себе, а первую вручила мне. Ей хотелось небольшого поединка. Да и в этот момент господин Ву взял себе небольшой перерыв и был тут же назначен судьёй. На тот момент я был безоговорочно уверен в своей победе, были мысли даже поддаться ей. Но её вера в собственные силы меня обидела, ведь она ни во что не ставила меня, из-за чего я и собирался биться во всю силу. Как бы я ни старался, но длинная палка давала большой приоритет по сравнению с короткой. Первая битва, победа за ней. Вторая битва и победа снова за ней. Третью я кое-как смог урвать, но это лишь благодаря тому, что на фоне двух других Мао растеряла контроль и пропустила удар. Четвёртая битва — победа за ней.
Всю оставшуюся половину дня я проходил дуясь и не упускал возможности сказать, что битва была нечестна, ссылаясь то на одно, то на другое.
Ещё какое-то время мы проходили по улице, делая не сильно замысловатые повороты, не имея конечной точки нашего пути. Мы по-прежнему продолжали представлять и воображать обо всём, о чём только можно. В конечном итоге мы представили ситуацию, в которой великая актриса, Джу Мао, была похищена, и её отправился вызволять не менее великий, на чем я сильно настаивал, детектив Кер. Были брошены небольшие реплики про то, что она стала участницей настоящей погони, битв, в которых ей помог опыт из её фильмов. Ведь, конечно же, все опасные трюки она делала без дублёра и всего прочего. Ну а я же, когда дело было раскрыто, не мог не воскликнуть на вопросы прессы: «Как вам удалось это сделать?», лишь простой и ёмкой фразой: «Это элементарно».
Чередуя собственные овации с поклонами и благодарностями, я начал замечать сильно знакомые мне места. Тогда я не сильно разбирался, где мы находимся в данный момент. Но сейчас я отчётливо понимаю, что мы совершили большой крюк и делали большое количество поворотов в сторону тех мест, что раньше я изучал в своё свободное время. Мест, где мною было не единожды получены синяки и ссадины.
Инстинктивно мне захотелось уйти с этих знакомых улиц, так как представлял, чего от них можно ждать. В голове тут же совместно с воспоминаниями маршрутов стали появляться до боли неприятные лица, что то и дело усмехались при виде меня. Но как говорил мой отец: «Вспомнишь солнце — вот и лучик». Ситуация была похожа на ту, что происходила давно. Хотя в этот раз не было никакой засады сзади и загонки меня в переулок. В этот раз вся компания стояла прямо передо мной и всё также самоуверенно усмехались при виде меня. Хотя вот Мики было не до смеха. По всей видимости, моё лицо вызывало у него лишь злобу, которую тот даже не пытался сдержать.
— Тц, вот он, бегун. — проговорил он это сквозь зубы. За столько времени его лицо, которое казалось пиком отвратительности, по моему мнению, стало ещё хуже. Всему виной прекрасная природа человека и прыщи на лице, что приходят со временем. Хотя, помниться, они обошли меня стороной. — Что-то давненько о тебе не было слышно. Я уж размечтался, что тебя и твоего нерадивого папашу выкинули вон отсюда.
У меня не было ни малейшего желания стоять и выслушивать его слова, и хотелось прибегнуть к единственному, проверенному временем, решению — сбежать. Кто бы что ни говорил, но побег тоже выход. Хотя в тот момент я понял, что и в этот раз у меня была засада сзади, что не давала мне так просто уйти. И в этот раз, взявшийся из ниоткуда мужик, что решит выкинуть кота, не сможет мне помочь. Ведь сзади стояла Мао, и я как-то быстро осознал, что теперь я не могу убежать. Ведь образ убегающего «Толика» никак не мог сойтись с образом детектива Кера, что с кулаками прыгал на до зубов вооружённых бандитов. Поэтому, стиснув зубы, я стоял и сверлил его взглядом. В то же время он продолжал жаловаться мне на свою жизнь, хотя мне было совершенно неинтересно её слушать.
— Из-за того, что ты провернул в прошлый раз, мне ой как влетело от тех придурков. Видите ли, раз уж они не смогли побить того, кого хотели, им придётся бить меня.
По мере своего повествования он то и дело приближался чуть по чуть к нам. И чем ближе он подходил, тем сильнее каменели мои ноги. Ведь желание бежать также становилось всё сильнее. Но единственная мысль о том, что мне нужно стоять, подавляла это желание. Мысли путались, из-за чего я так и продолжал смотреть прямо.
— Эй, а это кто? Неужели такой одиночка и кретин смог обзавестись подружкой? — при его словах я внутренне вывернулся наизнанку. Был и гнев, и небольшое замешательство. — Наверное, такой же, как и ты сам.
В этот момент он подошёл ко мне чуть ли не вплотную, но не стал останавливаться и решил пройти мимо меня. Не знаю, смотрел ли он на меня или на неё. Моя голова была слегка опущена вниз. Но стоило ему лишь поравняться с моим плечом, как моя рука резко выпрямилась, и мои пальцы сжали его плечо. Одним резким движением я развернул его почти в полуоборота так, что он встал ко мне спиной. Вместе с этим я сделал шаг назад, давая чуть больше себе пространства. Обеими руками я надавил на него, отталкивая от себя. И, не ожидая каких-либо действий с моей стороны, он даже не пытался как-либо сопротивляться. Возможно, на нём также сказался страх. Ведь он был таким же простым пареньком, как и я сам.
Мики потерял равновесие, из-за чего стал махать небрежно руками, стараясь вернуть себе это же равновесие. От полного падения его спасла лишь стена, в которую он упёрся плечом. Пусть в этот момент он и стоял ко мне боком и повёрнутым лицом к своим друзьям, но весь его гнев прекрасно ощущался. Ладонь, которая была приставлена к стене и которой он упирался, стала сжиматься в кулак. Затем прозвучал глухой стук по кирпичам этим самым кулаком.
— Урод! — крикнул он слегка дрожащим голосом от понемногу поступающих слёз.
В этот же момент он направился в мою сторону, направляя тот самый кулак мне в лицо. Как-либо реагировать на удар я не стал. Ни уворачиваться, ни блокировать. Может быть, из-за всё того же чувства, из-за которого мои ноги стали деревянными, а может, я был в ступоре от своих же действий. Что бы там ни было, но мне в лицо прилетел удар. Я не знал, как проходил обычный день этого хулигана, но в него точно не входили тренировки по боксу или чему-то ещё. Удар был ощутимым, пусть и не особо сильным. Голова немного закружилась, и я поддался его силе, поворачиваясь боком и делая шаг назад. Из моего носа потекла маленькая струйка крови. От боли я весь оскалился, а сжатые до этого пальцы в кулак сжались ещё сильнее. Я мог ему ответить, мог ударить и ударить намного сильнее. Я тренировался, я представлял, как однажды, в один из таких моментов, возьму и отвечу ему. Но я не двигался.
Понемногу приходя в себя, я вытер кровь основанием большого пальца, оставляя небольшую черту крови, что у меня пошла, и выпрямился. Мне было бы очень интересно узнать, каким было лицо Мао в этот момент. Поддалась ли она страху перед такой неожиданной ситуацией или заворожённо смотрела, словно на развернувшуюся сцену из какого-то фильма про парня, что давал отпор хулиганам. В тот момент я смотрел лишь на Мики. Сверлил его взглядом. Он не решался больше меня ударить, хотя было видно, что очень этого хотел. Вместо этого его поднятая рука, и готовая в любой момент снова лететь в мою сторону затряслась и стала опускаться. А он сам принялся короткими шагами отступать.
— Что, думаешь, крутой?! Типа не бьёшь в ответ и... И... Да пошёл ты! Нихрена ты не крутой! — всё же собравшись с силами, он пошёл во вторую атаку.
В этот раз просто стоять я не стал. От обычного замаха я ушёл, наклоняясь назад. Кулак пролетел мимо, из-за чего атакующий потерял равновесие. А я в этот момент снова взял и оттолкнул его от себя, ударяя ладонями в грудь. Когда он оказался от меня на чуть большем расстоянии, то я попытался тут же принять боевую позу, что являлась самой простой и распространённой. Прижимая кулаки к щекам, я хотел тем самым не просто защитить лицо, но и попытаться скрыть свой страх и волнение. Я не знал чего ждать, что будет дальше, получится ли у меня его ударить или хотя бы снова увернуться от ударов. Но всё это не было замечено моим вечным обидчиком. На тот момент его волновали лишь его собственные чувства. Понимая, что дальше атаковать он вряд ли будет, мои руки опустились. В любом случае, если он захотел бы что-то сделать, то среагировать я смогу первее. Благо теперь расстояние между нами было ещё больше. Говорить что-либо у него желание отпало, и, ощущая некую эйфорию от происходящего, я просто не мог молчать сам. Понимание того, что теперь ситуация была в моих руках, можно сказать, немного опьянело и кружило голову. А может быть, я просто не отошёл от того удара.
— Отстаньте. Хватит уже брать и приставать ко мне. — волнение никуда не ушло, и его было легко заметить в моём голосе, что слегка дрожал. — Скажи спасибо, что я не стал бить тебя в ответ, а то бы ты вряд ли бы стоял на ногах. — выпрямившись и закинув голову чуть вверх, я смотрел на него сверху вниз. — Hasta la vista, baby.
После этого я бросил незамысловатый жест, словно отмахиваясь от него. Его значения я сам не понимал, вышел он сам собой. Не дожидаясь никакой реакции ни с чьей стороны, я быстро развернулся и зашагал прочь, в другом направлении. За мной сразу же последовала Мао.
- Круто, Арнольд бы тобой гордился. Вышло прям...
Она не успела договорить, или я просто не расслышал того, что она договорила. Я ощутил острую боль в затылке, явно ощущая, что в него что-то прилетело, и отчего наклонил голову вперёд. В один момент раздалось падение какого-то предмета на землю и быстро удаляющиеся шаги. Рука машинально потянулась к месту, что так сильно болело. Но моя рука шла медленно и осторожно, а пальцы еле заметно дрожали, словно боялись нащупать там что-то. Не успев дотронуться до своего затылка, я почувствовал, как мои волосы в этот момент были влажными и немного липкими. Голова сразу же закружилась, а перед глазами начало темнеть, хотя я продолжал твёрдо стоять на ногах. Глядя на свои пальцы, я увидел, как их кончики были в крови.
Все мысли резко перемешались, но и так же быстро стали выстраиваться в один ряд. Казалось, что у меня заработало мышление в критической ситуации. Я размышлял о том, насколько была опасна моя рана, какую первую помощь можно и следовало оказать. Обрывками пролетали симптомы, а затем и идеи того, что у меня. Но их было настолько много, что они тут же сбивались в одну кучу, не давая мне сделать конечного заключения.
Мои руки выставились в сторону для того, чтобы поддержать равновесие, ведь голова стала кружиться ещё сильнее. В конечном итоге все мои мысли свелись на нет, в голове был лишь шум, а перед глазами всё плыло. Осторожно поднимая ноги, я стал пытаться совершить несколько шагов. И мне удалось совершить как раз несколько перед тем, как споткнуться и упасть на колени. Мои руки тут же устремились вниз, чтобы не дать моему телу полностью упасть. Ладони скользнули по твёрдой поверхности, оставляя на себе жгучую боль и сдирая на них кожу. Поначалу я не понимал, но меня подхватили сзади и помогли подняться. Также мне что-то говорили, но я не до конца понимал что, так как до моих ушей доходили лишь несколько неразборчивых слов.
Понемногу приходя в себя, я понял, что мы потихоньку шли по улице. Встать мне помогла Мао, что сейчас помогала и идти. Какое-то время я потратил на то, чтобы проморгаться, после чего пробовал идти сам, лишь немного пользуясь чужой помощью. Пройдя медленно глазами по улице, я догадался, что шли мы по тому же маршруту, что и до этого, но в обратном направлении. Остановившись, мои воспоминания принялись вычерчивать в городе примерную карту. Идти к магазину, ведь я догадывался, что идём мы именно туда, будет слишком долго. Да и благодаря тому, что мы сделали большой крюк, заглянув на знакомые мне места, мой дом был почти прямо между нами и магазином, если проводить прямую. Но, конечно же, с большими поправками и с тем условием, что размышлял я слегка в контуженном состоянии.
Своих слов я не помню. Не помню, как объяснял, куда нам нужно идти, где стоит повернуть, чтобы прийти к дому. Более того, я смутно помнил маршрут, по которому мы шли, благо, что в конечном итоге мы пришли туда, куда нужно. К тому моменту, как мы поднимались по лестнице, я почти полностью пришёл в себя. Помню, что, за неимением каких-либо вариантов, по пути мы где-то остановились и соорудили из чего-то небольшие бинты для меня, чтобы хоть как-то помочь моей раненой головой. К моей радости и огорчению отец был дома, не уходя заниматься какими-то поручениями, которых на данный у него не было. Встретил он нас с крайне удивлённым лицом. Но с большой уверенностью готов заявить, что его удивление было не из-за моего ранения, а из-за моего сопровождения. Ведь домой я приносил лишь синяки и болячки, а сейчас привёл с собой кого-то ещё. Удивление такому событию никак не сказалось на том, чтобы тут же взять за обработку моего затылка.
В этот момент я с отцом расположились на диване, в то время как Мао скромно заняла место в кресле и молча за всем наблюдала. Избавившись от старого бинта, был проведён небольшой осмотр. По окончанию которого было понятно, что всё было хорошо. На затылке имелось небольшое рассечение, но не значительное, по крайней мере, наложение швов не требовалось, как сказал отец. А все мои недуги были результатом пережитого небольшого стресса и сотрясения мозга.
— Кто тебя так? — спросил меня отец, заканчивая перевязывать голову.
— Никто... — ответил я после некоторого времени молчания и тут же сжался.
— Она? — этот вопрос был произнесено значительно тише и с большей усмешкой, чем переживанием. — Помниться, раньше мальчики били портфелями по головам девочек, чтобы те обратили на них внимания.
— Нет, она!.. Не она. — после этого неожиданного вопроса мне захотелось сжаться ещё сильнее. Возможно, из-за насмешливого тона и понимания, к чему клонил он.
Похлопав меня по плечу, а после потрепал волосы, отчего я замотал головой и затылок стал ныть сильнее. Вставая с дивана, он ничего не говоря направился на кухню. Сидя на краю, согнувшись в немного повёрнутом состоянии, и уперевшись ладонями в колени, я только и мог как тихо шмыгнуть своим носом.
— Ух ты, а у тебя весьма интересный дом. — голос Мао раздался из-за моей спины. От того, что я успел за это время позабыть о ней, её голос меня напугал, и дрожь побежала по телу, заставив мою спину выпрямиться. — Но, конечно, магазин дяди Ву будет побольше.
Немного разговорившись и обсудив сегодняшние события, я принялся словами описывать наш дом, что где находится, и тем самым проведя ей небольшую экскурсию, но лишь на словах. Слушая мой небольшой рассказ, она встала и принялась расхаживать по комнате. Я только и мог, что лишь продолжать говорить и сопровождать её взглядом. В ногах ощущалась некая слабость, и вставать совсем не хотелось. Видно, сегодняшняя прогулка, даже не считая её завершения, выдалась на славу, и мне хотелось отдохнуть. Аккурат к моему окончанию рассказа она остановилась рядом с полками, на которых скопилось большое количество разных фильмов. Ничего более рассказывать я не стал, так как хорошо понимал, что всё её внимание было уделено чтению названий фильмов.
— А можно взять и включить? - спросила она, поворачиваясь ко мне, на что я лишь молча слегка дёрнул плечами. И этот жест она восприняла как «Да». Тут же в её руках оказалась, что нисколько меня не удивило, вторая часть «Терминатора». Видно та ляпнутая мною фраза очень хорошо ею запомнилась. А значит, некоторое время я буду её слышать от неё. - Почти как и у дяди Ву, так что включить смогу сама.
Она не говорила это мне, а лишь рассуждала вслух. Ведь, даже не взглянув на меня, она тут же принялась возиться с телевизором и включать фильм. По привычке я тут же занял самое крайнее положение, возле подлокотника дивана. А Мао, закончив разбираться, села так, словно была у себя, а не у меня дома. Немного подпрыгнув и приземлившись в привычное для неё месте, она подобрала ноги и уселась в позе лотоса.
Где-то на первой трети фильма из кухни вышел отец. Сразу же я перевёл на него свой взгляд, в то время как наша гостья сидела, уставившись в телевизор. Его взгляд был обычным, но обычным для меня, так как я к нему привык. И он был направлен не на меня, а на ту, что сидела недалеко от меня. Мао, словно почувствовав этот взгляд на себе, немного выпрямила спину и оторвала свои глаза от экрана. Под пристальным и немного сверлящим взглядом она опустила свой, словно ощущая вину за что-то. В этот момент даже я сам немного растерялся.
— Я там вам поесть наложил. Сходите, поешьте. — В руках у него было полотенце. Говорил он растянуто и на протяжении всего этого времени вытирал свои руки. Тогда я даже подумать не мог о том, что мой отец мог испытывать волнение. Но такое поведение было явным его показателем.
Ничего ему не отвечая, я встал с дивана и особо не спеша последовал на кухню. Спустя несколько секунд из своего небольшого ступора вышла и Мао, что тут же решила догнать меня и как можно скорее выйти из-под пристального взгляда, которым её продолжали одаривать.
За столом царила вся та же история. Отец накрыл стол также и на себя, возможно, не желая упускать возможность понаблюдать за моей подругой. И к тому моменту, как моя тарелка была опустошена наполовину, её выглядела так, словно к ней и не притрагивалась. За столом висела тишина, у меня сложилось впечатление, что я единственный, кто тут ел. Приподнимая голову, я заметил на лице Мао столь редкое, если вообще возможное, волнение, а местами даже страх. Будь на её месте я, то отец бы поинтересовался, я ли сейчас ем, или меня. Но он молчал, и эта ситуация стала нервировать и меня. Я не знал, что мог бы сделать в этой ситуации, чтобы хоть как-то отплатить за помощь мне. Хотя помощь больше и не нуждалась. Либо заметив, что он смотрит слишком долго, понимая, как сильно этим самым он оказывает давление не только на неё, но и на меня, либо ещё почему-то, но он встал, тихо извинившись, и вышел, убрав свою тарелку в раковину.
— Извини, я, наверное, пойду. А то надо успеть вернуться в магазин. Дядя Ву будет волноваться.
Говорила она тихо и, если мне не казалось, немного хрипло. Передо мной был совершенно другой человек, которого я до этого не видел. Я хоть и понимал, что, скорее всего, это из-за своеобразного проявления «любопытства» отца, но и представить не мог, что оно способно оказать такой эффект. Можно было предположить, что человек, смотрящий так, может испытывать какое-то недовольство по отношению к тебе, но это же не значило, что из-за этого ты координально менялся не только в лице, но и в характере. Сейчас я находился в полной растерянности, и весь аппетит был как рукой снят. Поспешив за ней, моя тарелка была убрана туда же, куда и отцова. За то время, что я пребывал в ступоре и замешательстве, она успела накинуть свою одежду обратно и направилась к двери. Я последовал её же примеру и кое-как успел одеться к моменту отрывания двери.
— Я провожу. — На свои слова получил лишь тихое и скромное хмыканье, что означало согласие.
Как-то враз она сильно зажалась и проглотила язык. Вниз мы спускались в тишине, как и выходили на улицу. Холодный воздух тут же ударил в голову. Я очень хорошо ощутил свою рану и повязку на голове, когда лёгкая дрожь прошла по телу. Температура уже успела немного упасть за то короткое время, что мы были дома. Или же всему виной то, что я успел отвыкнуть от воздуха на улице, будучи внутри.
Пройдя какое-то время в молчании, я понимал, что так вряд ли стоит продолжать. Желание не беспокоить её и не лезть в чужие дела боролось с любопытством и небольшим беспокойством. Уверив себя, что в случае чего я не стану настаивать, в голове зрела мысль, как лучше всего начать.
— Всё в порядке, ты хорошо себя чувствуешь? — ответа на свой вопрос я не услышал, как и не увидел никакой реакции. — Ты как-то сильно изменилась в лице, и настроением тоже.
— Всё хорошо, просто... Мне показалось, что твой отец меня как-то недолюбливает, поэтому и решила не злоупотреблять гостеприимством.
— Ясно. — С одной стороны, я чуть обрадовался подтверждению своей мысли, но и вспомнил, что такая реакция не сильно подходит. — Ты не переживай по его поводу, всё хорошо. У него это не недовольный взгляд, а просто он переходит в такое состояние, когда о чем-то думает или не понимает. Ты бы знала, сколько времени я провёл под этим взглядом. Такое ощущение, что сидишь на допросе. Да и ведь понятно, всё же его работа таким заниматься.
— Да, понимаю. Но дела не больше в нём, сколько в моих родителях. — Она приподняла голову, смотря немного на небо. На нём были облака, что не полностью закрывали его. В местах приглядывалась луна, что понемногу начинала подниматься. — Он напомнил мне моего отца. Хотя он, в отличие от твоего, даже не интересуется мною почти, одни лишь недовольства по поводу меня.
— Знаешь, не думаю, что всё так плохо. Может, это своего рода проявление заботы. Мой проявляет таким образом, он редко когда напрямую о чем-то спросит, хотя по глазам видно, что темой его размышления являюсь я. А твой таким образом. Просто ты не до конца понимаешь...
— Это ты не понимаешь! — моё сердце ушло в пятки, когда я услышал её громкий голос, что дрожал от поступающих слёз. — Он нисколько обо мне не заботится, его даже почти и не бывает дома. Всё время ходит где-то, и можно открыто говорить, что он изменяет матери. — В голове мелькнули мысли, что в такой теме она разбиралася благодаря этой излюбленной теме в некоторых фильмах. - А ей будто всё равно. Только и знает, что пить. Хотя ей тоже больно, но всё это проявляется на мне. Но мне даже на руку то, что они обо мне не беспокоятся и не часто задаются вопросом, где я нахожусь. Так что я спокойно могу отдохнуть в магазине дяди Ву. — Говорила она с небольшой усмешкой. Но легко было понять, что это лишь попытка взять себя в руки. Сменить тему. — Не знаю, чтобы было, если бы я не повстречала его?
Я просто не знал, что сейчас сказать. Мне было страшно повторить ту же ошибку, что и до этого, считая, что я говорю правильно. А как оказалось, я лишь сделал только хуже. Меня удивляло также не то, что я слышал про её родителей, а ещё и понимание того, что я узнал о них только сейчас. До этого она могла лишь украдкой о них упомянуть, и на этом всё. Если дело касалось заботы о ней, то упоминался лишь господин Ву и больше никто. Ощущалась какая-то обида на самого себя, что я часто упоминал своего отца, рассказывал о нём, его работе с небольшим воодушевлением. А она мало того, что слушала это, так ещё и искренне улыбалась. В этот вечер мне показалось, что делала она это через боль, выдавливала из себя улыбку.
— Наверное, тебе бы пришлось как-то смириться со всем этим. Закрылась в себе, перестала бы проявлять какие-либо эмоции, затаила бы злобу на всех... — Сам того не заметив, я стал отвечать на её вопрос. Лишь потом до меня дошло, что это был риторический вопрос, из-за чего я сразу же стал чувствовать себя некомфортно. — Ты... Не переживай. — Подойдя чуть ближе, я нерешительно поднял руку, после чего показало, что лучше всего стоило похлопать по плечу в знак поддержки, что я и сделал. — Всё будет хорошо.
Мои слова не источали из себя уверенность. Ведь, по правде говоря, я и сам не был уверен в своих же словах. Я даже близко не сталкивался с чем-то похожим. Хотя можно ли считать мою проблему с Мики хоть на сколько-то схожей с ею? Даже в теории их нельзя было ставить рядом. Я посчитал это очень грубым решением. В моём случае были совершенно чужие люди, а у неё — близкие, насколько это вообще возможно, люди. Нелюбящий отец, что с каким-то безразличием думает о своей дочери, и пьющая мать, которая выпускает свой негатив на ней. От этих мыслей стало плохо во всём теле, а от небольшого напряжения затылок напомнил о себе, отдаваясь колющей болью по всей голове.
— Тебе надо учиться поддерживать. Ты совершенно не умеешь это делать. — Хоть это и было сказано хмуро, но я заметил, что говорила она не сильно плача, и вытерла рукавом свои слёзы. — Скажи спасибо, что это слышала только я. Даже не знаю, как бы на тебя посмотрел кто-то другой, если бы ты постарался его также ужасно утешить. За такое и по голове отхватить можно.
От услышенных слов, помимо обиды, я испытал ещё и стыд. Руки скользнули в карманы, а голова опустилась вниз. В голове я тщетно пытался придумать, как исправить ситуацию, а вместе с этим и отчитывал самого себя. Возможно, если бы не заранее убранные руки в карманы, я бы схватился за голову. К тому же затылок заболел ещё сильнее, и меня мучало ужасное желание почесать его, с которым я боролся как мог. Неожиданно для себя я почувствовал прикосновение к моему лбу. Приподняв глаза, я увидел, как Мао держала кулак и немного улыбалась мне.
— Ладно, будем считать, что мы квиты. Всё же ты и так, считай, калека. Бить жалко.
Вся печаль исчезла с её лица. Если бы не её шмыгающий нос, то можно было считать, что она и вовсе не плакала. В голосе снова преобладала насмешка, а, подкрепляя свои слова, она приподняла плечи и слегка развела руки в сторону.
— Я хоть и ранен, но не до такой степени, чтобы не навалять тебе. Я по-прежнему сильнее тебя.
— Сказал тот, кто проиграл мне в драке.
Мао скрестила руки на груди и на пятках развернулась, вставая ко мне спиной. Меня сразу же всего охватило внутреннее недовольство и обида. Из головы напрочь вылетели её слова и тот факт, что этот человек только что плакал, жалуясь на свою семью.
— Это было всего раз.
— Два. - Она мгновенно поправила меня, словно была готова это сказать, и одарила взглядом из-за своего плеча.
— Пусть два. Но в последующие разы у нас была ничья, а впоследствии я даже выиграл.
— Всего раз. Так что счёт у нас 2:1, в мою пользу.
Пока мы шли к магазину, то продолжали спорить по этому поводу. Я припоминал ей детали наших небольших соревнований, в которых у неё были преимущества, и без которых победителем был бы я. Она же, конечно, возражала, не собираясь признавать мою правоту. На следующей неделе, ведь все оставшиеся дни этой мы тратили на тренировки и оттачивание навыков, плюс моё выздоровление, у нас была очередная битва. И из неё Мао вышла победителем со счётом 2:3, но я безустанно продолжал твердить ей о её преимуществе и предлагал множество других вариантов о том, как доказать своё превосходство в силе. Но она и думать об этом не хотела, а лишь продолжала отвечать на мои доводы новым счётом, в котором она превосходила меня в три раза. Пусть я и говорил, что разница всего в двух победах, но ей было приятно слышать и тем более говорить: «В три раза, это же невообразимо!»
Во все последующие разы, после неожиданного прихода Мао ко мне домой, она не упускала возможность заглянуть ещё раз. Хотя взгляды моего отца никак не изменились, её реакция на них была намного лучше. Да и теперь, по большей части, они были обращены именно ко мне. Ему было интересно то, как я общаюсь с ней, веду себя при её присутствии. Но самым раздражающим было то, что он даже не скрывал своих намерений и не было осторожных взглядов. В такие моменты я сомневался, что мой отец был великолепным детективом, о котором многие его знакомые отзывались исключительно положительно. Сейчас же этот первоклассный детектив, обхватив край проёма, выглядывал из-за стены после того, как зашёл предложить нам чай. Хотелось провалиться со стыда под землю. Ведь я тоже говорил о своём отце исключительно в положительном ключе. Также местами мне казалось, что Мао навещала меня и задерживалась дома только из-за всего этого.
Спустя несколько таких заглядываний ко мне я старался как можно скорее разбираться с занятиями у профессора Добреля, после чего на минуту заглядывал домой и сразу же выходил. За столько времени я примерно знал расписания занятий у Мао, так что мне не составляло труда укладываться в аккурат к тому моменту, когда она подходила. И благодаря этому я прекрасно избегал всех неприятных ситуаций и пребывания между двух огней. Она хоть и пыталась всякими способами обратно завести меня обратно, а заодно и себя, домой, чтобы полюбоваться моим состоянием. Ведь ей прекрасно была понятна ситуация, и этим воспользоваться она не могла. Но в свою очередь я не был так уж и безоружен.
Пользуясь любовью господина Ву к порядку, я частенько намекал ему на ту работу, которую Мао избегала. И если раньше она могла скосить, пользуясь предлогом, что не хочет заставлять меня ждать, то я со спокойной улыбкой отвечал, что никуда не тороплюсь. В конечном итоге был заключён небольшой мир между нами. Она не обостряла ситуацию рядом с отцом небольшими шутками, а я не нагружал её работой. Несмотря на это, мы изредка нарушали наши договорённости. То она из простого желания пошутить, а я впоследствии из вредности, то наоборот.
И теперь в такой новой манере проходили все последующие дни. Наступил декабрь, и на улицах очень хорошо похолодало. Тихо, но уверенно дело подходило к моему дню рождения. К моему шестнадцатилетию. Уже последние пару лет он проходил непривычно для меня. Что я, что отец, не любили его как-то отмечать широко. Мы оба отделывались тем, что тихо поздравляли друг друга. В отношении меня отец мог просто купить чего-то сладкого, среди этого ни разу не было торта, и дать пару наставлений. Я же, не имея ни единых сбережений, мог только лишь предложить ему взять на себя все дела по дому, частично готовку, и искренне поздравить. На этом было всё.
После знакомства с Мао я не сильно распространялся о своём дне рождения. Лишь после того, как она очень усердно намекала о своём в первый год нашего знакомства, я понял, что ей этот праздник нравился. Ну и после небольшого выпытывания информации, путём отказа отставать от меня до тех пор, пока я не расскажу, я поведал о своём. И о нём сразу же узнал господин Ву, так как ей хотелось устроить для меня сюрприз, приглашая меня в магазин. Хоть он и был очень скромным и лишь на энтузиазме, но меня сильно удивил. А когда ей довелось познакомиться с моим отцом и тем, где я живу, то «вечеринка-сюрприз» переместилась ко мне домой. Я был поражён лишь тому, что на всё это согласился мой отец. Хотя закрадываются мысли, что его не пришлось долго уговаривать.
Этот день рождения обещал был точно таким же. Спустя пару раз я просто не мог не ожидать, что Мао не приготовит что-то похожее. Вопрос был лишь в том, как и где. Расспрашивать об этом я не хотел, ибо понимал, что не для этого всё устраивалось, если вообще устраивалось. Поэтому мой день начался как обычно: скромное поздравление от отца, после чего небольшой завтрак. По его окончанию я всё также направился к профессору Добрелю на свои занятия. Они также ничем не отличались. Ну разве что тем, что профессор был немного разговорчивее, чем раньше, но это не было для меня новым. Всё же даже ему хотелось иногда поговорить как следует, немного отходя от темы того, что я изучал на данный момент и читал.
Так как на этот раз день рождения выпал на выходные, то Мао должна была быть в магазине и помогать с делами там. Ко всему прочему, дело было накануне праздников, а значит, без украшения магазина было не обойтись. С этими мыслями я выходил на улицу и шёл по хорошо знакомому и заученному маршруту, что спокойно бы преодолел с закрытыми глазами.
Добравшись без происшествий, имея лишь раз возможность поскользнуться, я пришёл к магазину. Уже на подходе к нему можно было разглядеть, как над ним красовались гирлянды, а на ветринах висели плакаты с новогодними новинками в сфере кино и с вечной классикой. Внутри ждало не менее атмосферная обстановка. Всё же если дать Мао возможность, то всё будет сделано как нельзя лучше. Но проходя беглым взглядом, я не заметил её, а внутри был лишь владелец, что тихо читал газету. Даже на звук входных колокольчиков господин Ву не стал реагировать. От чтения он оторвался лишь тогда, когда я подошёл вплотную.
Обменявшись приветствиями, я узнал из небольшого разговора, что Мао сейчас не было и она ушла по каким-то делам, но задерживаться не должна. Так что мне предложили спокойно дождаться её возвращения, а чтобы не скучать, разрешили выбрать какие-то фильмы и посмотреть. Если раньше господин Ву всё время предлагал сначала купить эти фильмы, а уже потом смотреть у него, то сейчас всё было без этого. Никаких мыслей у меня это не вызвало, отчего я спокойно направился в другую комнату, где и располагался диван с телевизором.
Я просмотрел два фильма и ещё один на половину. Меня охватило некое волнение, беспокойство по поводу того, что она как-то долго не объявлялась. Это чувство у меня возникло, когда я закончил смотреть первый фильм, но решил проявить терпение. Но сейчас я просто не мог спокойно сидеть и смотреть очередную рождественскую комедию.
Выходя, я приметил лишь парочку людей, что пришли, по всей видимости, отдельно друг от друга и искали что-то интересное. Продавец сидел спокойно на своём месте. Либо он не испытывал того же беспокойства, что и я, либо очень хорошо его скрывал, так как тут были другие люди. Тем не менее я подошёл к стойке и поделился своими мыслями. На что получил ответ, что Мао возвращалась и сказала, что направится ко мне. А о том, что я пребываю в другой комнате, он напрочь забыл. Пошутив о своём возрасте и плохой памяти, старик рассмеялся. Я же ничего смешного в этом не видел. Тем не менее поклонился господину Ву и попрощался, направляясь домой.
Некоторые мысли то и дело посещали мою голову, а холодный воздух хорошо сказывался на моих рассуждениях. Основной темой было то, что Мао должна была прийти ко мне быстро, ведь расстояние тут не было таким уж и большим. А значит она, конечно же, могла успеть понять, что меня дома не было, и догадаться, что единственным моим местом нахождения мог быть лишь магазин. Как минимум она должна была считать это место наиболее подходящим, если не единственным. Но за такое время было вполне реально дойти. Вариант, как я посчитал, был один — она захотела воспользоваться этой возможностью и, конечно же, что-то подготовить. Господин Ву, хоть и сослался на свой возраст и проблемы, исходящие из него, наверняка не позабыл упомянуть обо мне. Она просто попросила его не говорить мне.
Довольный своими умозаключениями я немного замедлил свой шаг. Больше не было тех причин для беспокойства, что одолевали меня раньше. Пройдя в медленном темпе некоторое расстояние, меня стало уже одолевать любопытство. Было интересно — сколько времени ей нужно на подготовку, или в ней она не нуждалась. Стоило ли мне остановиться и дать им время или ускориться, чтобы не заставлять их ждать? Немного подумав, я решил, что она бы рассчитывала лишь на то, что времени у неё будет очень мало, а значит долгих подготовок там быть не должно. Следовательно — всё уже готово. Сделав такое заключение, я стал шагать ещё быстрее. Лишь немного мне не хватало для того, чтобы перейти на бег. Ведь страх снова поскользнуться был свеж, благодаря сегодняшнему падению.
С новыми беспокойными мыслями я поднимался по лестнице и подходил к двери. Делая глубокий вдох и выдох, стараясь придать своему виду более спокойный вид, я вошёл внутрь. Ничего не было, свет был выключен, он горел лишь в комнате отца. Поэтому я, конечно же последовал к нему. Передо мной была простая и обыденная картина. Он сидел за своим столом и читал какие-то бумаги. Я испытал что-то похожее на разочарование. Меня всего чуть ли не трясло от мысли, что мне подготовили какой-то сюрприз, а тут ничего не было. Мысленно я укорял себя за то, что слишком сильно понадеялся на что-то. Наверное, Мао в самом деле пошла обратно в магазин, и мы с ней просто разминулись.
Не став отвлекать отца, ведь он не заметил моего присутствия, я направился в гостиную. В любом случае Мао сейчас поймёт, что в магазине меня нет, а господин Ву скажет, что я пошёл обратно. Чтобы не разминуться, и в этот раз я решил просто дождаться её возвращения. Это было лучше, чем если бы мы продолжили играть в догонялки. Также я подумал, что вдруг старик не врал и в самом деле забыл обо мне? Поразмыслив ещё немного, я решил, что нет смысла углубляться в эту тему. Всё, что я мог сейчас, так это снова пойти и включить телевизор, коротая время за пересмотром какого-то фильма.
Стоило мне включить свет в гостиной, как тут же я встретил Мао, что чуть ли не выпрыгивая и стала меня поздравлять. К ещё большему удивлению вышел отец, а вместе с ним на проходе был и профессор Добрель. Во всей этой картине не хватало лишь старика Ву, но и он не заставил себя ждать, когда через какое-то время объявился в двери. Без какого-либо сомнения я мог сказать, что это был самый лучший сюрприз, что мне устраивали за всю жизнь и о котором я вспоминаю с большой теплотой.
Как мне потом объяснили, всё было заранее придумано моей подругой. Отец и господин Ву согласились без особых проблем. Ей пришлось лишь изрядно постараться уговорить моего учителя прийти и также меня поздравить. Я даже представить себе не мог, когда ей удалось всё это сделать. А тем более встретиться с профессором и преодолеть его хмурый характер, а также нелюбовь куда-либо идти. Но на это мне было как-то все равно. Сейчас я был занят получением поздравлений. Я очень хорошо понимал, что был близок к тому, чтобы расплакаться, слёзы начинали подступать. Но несмотря на это на лице была улыбка. Я ведь раньше даже в сильных мечтах не мог себе представить, что когда-нибудь у меня будет такой прекрасный день. Что я смогу обзавестись другом и таким образом отметить свой день рождения. Доселе праздник, к которому я относился как к самому обычному дню, приобрёл новый облик. Вместе с ним и вся моя жизнь была наполнена новым смыслом.
Не было больше вечных побегов от проблем и одиноких прогулок по улицам с бессмысленной целью заучить их, чтобы потом лучше убегать от тех же самых проблем. В тот день я испытал истинное счастье и радость. Я никогда больше не чувствовал себя лучше, или хотя бы так же, как сейчас.