Наступило утро, и я, будучи дома один, принялся за приготовление завтрака. На все дела у меня было всего полчаса. Так что пока чайник кипятился, я принялся за водные процедуры и приведением себя в порядок. Перекусив несколькими бутербродами на скорую руку, запивая их чаем, я собрал немного вещей и вышел из своей квартиры.
Отца не было дома уже второй день и не будет ещё один. Лишь завтра он вернётся, если нынешняя работа не потребует ещё сколько-то времени. Будучи частным детективом, ему попадалась хорошая работа, но которая требовала некоторых разъездов. За 4 года жизни в Америке я привык к самостоятельности. О ней я даже мечтать не мог раньше, хотя отчасти приукрашиваю. Кто не мечтал в детстве быть взрослым и делать что ему хочется? Так и я мечтал. Хотя сейчас я придерживался ещё более строгого распорядка дня, чем раньше.
Так и сейчас мне нужно было бежать на этаж выше. Удивительно, но, будучи русским парнем и не имея за плечами почти ничего, я мог похвастаться частным учителем. Хотя это можно назвать сильно натянуто. Леон Добрель был бывшем лектором очень хорошего университета. Ныне же пребывал на пенсии, не желая больше вести никакие лекции. Тех денег, что у него было, ему хватало на скромную жизнь. Ну а что насчёт разнообразия, то его вносил я.
В его квартире была большая библиотека, которой он разрешал мне пользоваться. Моё обучение проходило интересным образом. Не было никакой программы по обучению. Зачастую мне приходилось самому выбирать книгу и читать её. Иногда я обращался к профессору Добрелю за советами. Пусть он и не считал себя больше профессором, но мне было приятно его так называть, а ему слушать это. И в некоторых случаях он либо начинал рассказывать о том, что я спрашивал, либо, что редко, говорил начинать читать сначала, если я не понял. «В книге всё достаточно хорошо расписано», — твердил старик очень часто упрекающим голосом, мол, я сам не захотел понять этого.
Но иногда он и говорил совсем иное, что я слышал ещё реже и что меня очень удивляло:
— А этого я, к сожалению, рассказать не смогу. — говорил он протяжно, со вздохом, словно сожалея, что не может ничем помочь.
В этих словах можно было ясно понять, что этого он не знал или не знал, как объяснить, чтобы это дошло до 12-летнего парня. Но я видел в этом иной смысл. Словно это было какое-то запретное знание, которое было мне недоступно, которое я не должен знать по тем или иным причинам. И поэтому я во что бы то ни стало хотел это узнать, а потом похвастаться и рассказать об этом моему учителю.
Стучась сейчас в его дверь, я уже знал, за какую книгу сяду и проведу несколько часов. Ещё пару дней назад я сел за учебник истории. Пусть Добрель и занимался в основном физико-математическими науками, но обсудить со мной другие науки тоже был не против.
— Доброе утро, профессор Добрель. Это снова я, пришёл учиться. — Я не спешил заходить внутрь. За первую неделю он хорошо приучил меня к хорошим манерам. А также к чёткому пониманию хозяина и гостя. Поэтому я мог сейчас лишь стоять и ждать, пока мне не откроют дверь, или же пока не раздастся ворчливый голос, разрешающий войти.
— Давай, не стой там! Дверь открыта. — Это всегда говорило о том, что он либо чем-то занят, находясь далеко от двери, либо он был не в настроении самому подойти и открыть дверь. В обоих случаях мне следовало просто прийти и сесть за книгу, лишний раз не обращаясь и не дёргая старика.
Войдя внутрь, я разулся и первым делом стал пытаться понять, в какой комнате профессор, чтобы не натыкаться на него. Это было чревато сокращением моего учебного дня, который был не таким уж и большим. Просиживать остальное время дома или шатаясь от скуки по улицам мне не хотелось. Да и всё равно было не с кем. Местных детей хлебом не корми, дай поиздеваться над глупым чужеземцем, что не знает их языка. Хотя за долгое время пребывания тут и общения с носителями данного языка я смог с ним совладать. Но это не избавило меня от проблем.
Не найдя профессора, я решил дальше не пытаться, а сразу же направиться в небольшую библиотеку. Стал бы я дольше медлить, то получил бы устный выговор за бездельничество и пустое шастанье по чужой квартире. Это ничего за собой не влекло, но слышать такое не хотелось.
Прошмыгнув в нужную комнату, я стал бегать по полкам и вспоминать, куда дел ту книгу. Её поиски сильно затянулись и не обвенчались успехом. На мгновение меня охватила небольшая паника насчёт того, как бы это не посчитали за безделье. Рассуждая таким образом, я закинул немного голову вверх и, к своему удивлению, заметил знакомый переплёт, а на нём знакомую надпись. Про себя я выругался по поводу своего роста и любви старика убирать некоторые вещи, вытягивая свою руку. Даже не на уровне глаз, а выше.
Но с такой неприятностью я уже сталкивался. Надо было всего лишь осторожно пододвинуть кресло профессора, взобраться на него и взять что нужно. Можно было бы использовать стул, но лишний раз высовываться из комнаты не хотелось. Так что, провернув знакомую мне операцию, я уже отгонял кресло обратно, а на её сиденье лежала книга. Закончив возвращать вещи в привычный вид, я уже садился на пол возле этого же кресла.
Пусть сидеть в нём мне и запрещали, но вот сидеть рядом, облокотившись спиной, — нет. Поэтому следующие несколько часов должны пройти привычным образом. Либо профессор закончит заниматься чем-то и сам сядет читать, либо не вернется. Оба варианта были хороши. Но первый всегда казался лучше.
Но сегодняшний урок был проведён в одиночестве, в сопровождении шагов и монолога старика в другой комнате. Иногда я пользовался такими случаями и намеренно засиживался у него, ссылаясь на то, что не уследил за временем. Он за это ругал, но нехотя, чтобы не расслаблялся и впредь следил за ним. Он грозился, что когда-нибудь повесит часы.
Захлопывая книгу, я тем самым давал знать, что либо закончил читать полностью, либо закончил на сегодня. Убирая её на доступную мне полку, я сильно надеялся, что не придётся снова её искать, но такое узнать наперёд было сложно.
— До свидания, профессор «Добрый».
— Добрель, ты опять ошибся. Повнимательнее. — Из-за дверного проёма показался человек, возраст за 70. Он был худощавый, а лицо в меру его возраста морщинистым. Немного сползая с переносицы, висели небольшие круглые очки. Одет он был в коричневые брюки, в тёмно-бежевую рубашку и подтяжки.
— Да, прошу прощения, профессор.
— Ну удачи тебе, беги.
Я любил часто называть про себя его не «профессор Добрель», а «профессор Добрый». Всё же это звучало забавно, так как для меня, знающего мой родной язык, был понятен этот каламбур. Ну а он считал это за ошибку, которая ему не нравилась. Хотя добрым его полностью не назвать, он вечно ходил с хмурым или задумчивым лицом. Что, как по мне, накидывало ему ещё несколько годов.
Ещё раз распрощавшись, я направился вниз, к себе. Сегодня я закончил чуть позже обеда, так что следовало идти обратно домой, после чего заняться небольшой «разведкой» территории. Под этим я подразумевал нахождение местоположения небольшой группы ребят. С самого начала нахождения здесь и по сегодняшний день я им не особо-то и понравился. Как раз они и любили поприставать ко мне.
Всё это делалось с одной простой целью — спокойно дойти до магазина и обратно. Не хотелось, чтобы по дороге туда у меня отняли деньги или по пути обратно раскидали продукты. А я лишь рисковал получить несколько синяков, и то если компания будет в полном сборе. Всё же большая часть была в школе, а наткнуться я мог в такое время на тех, кто решил её прогулять. Такая, своего рода, независимость от школы была ещё одной причиной их меня недолюбливать.
К этому делу я всегда подходил с трепетом и с небольшой радостью. Всё же это была возможность ощутить себя шпионом, секретным агентом, на которого открыли охоту. И сейчас, когда задача была поставлена, мне не терпелось пойти на улицу, по знакомому пути до ближайшего магазина.
Но дойти до него и обратно до дома было мало. Ведь в первый раз я мог никого не встретить, а уже во второй они могли меня встречать. Надо было именно что найти их и понять, куда собираются идти. Также был ещё один хороший и проверенный вариант. Просто-напросто отвести подальше или туда, куда мне было нужно. Имея в своём распоряжении большое количество времени, я часто тратил на заучивание улиц, переулков и всяческих мест для скрытия.
Встречаясь с этой компанией, у меня было два варианта, как поступить: тихо выслушивать насмешки, и в большинстве случаев на этом бы всё и закончилось, или начать убегать. При таком раскладе, если бы я был пойман, то расправа не заставила себя ждать. Но те времена уже давно прошли. Уже на протяжении длительного периода мне прекрасно давалось скрыться от них.
Вот и сейчас, веря в своё превосходство, я выходил на улицу, накинув поверх тёмной футболки синюю кофту с капюшоном. Пусть с разнообразием одежды не было проблем, но желание ходить лишь в одном было большим. Плюс редкие изменения внешнего вида помогали избегать тех самых столкновений.
Не было ничего приятнее, чем наблюдать за теми парнями, иногда подслушивая их, а те, в свою очередь, даже не подозревали, что говорят обо мне при мне же. Тут всплывала всё та же шпионская тема, которая редко отпускала меня. Она помогала свыкаться с той мыслью, что я был один. Не по каким-то причинам, а потому что того требовала моя «шпионская» миссия.
Идя по улицам, я прокручивал мысли, где я мог встретить хотя бы одного члена вражеской группировки. А уже ему бы не составило труда собрать всех остальных. И роль такого человека всегда доставалась одному из главных нелюбителей меня и тому, кто больше всех злился, что мне удалось улизнуть.
Мики никогда не отличался умом, но это упущение компенсировал тот факт, что ему всегда удавалось собрать вокруг себя людей. Поначалу я терпеть не мог его издевательское лицо, с которым тот всё время смотрел на меня. Но чем больше я встречался с ним, и чем чаще мне удавалось одурачивать его, выставляя в не лучшем свете, тем больше я его начинал любить. В моменте всё дошло до того, что я намеренно попадался им на глаза и сам начинал дразнить. Иногда у меня получалось. Стоя на мосту, в то время как они находились на дороге подо мной и смотрели снизу вверх, я заливался смехом. Это их чертовски бесило. Но, как в этой жизни заведено, излишняя гордыня наказуема.
Стоило мне раз ошибиться, позабыв об опасности в радостном ликовании, как я был схвачен или окружён со всех сторон. И именно в такие моменты я начинал ненавидеть всё. Начиная с себя и заканчивая всем городом. С трудом я приходил домой, и высовываться из него больше не хотелось несколько дней.
После нескольких таких случаев я усвоил урок и перестал гнаться за желанием как-либо подурачить их. Стоило довольствоваться малым — подслушиванием и слежкой, будучи одетым в другую одежду, и удачными побегами. Большего, собственно, и не нужно было.
Закончив проверять уже третью улицу, которая ведёт к магазину, я был в небольшой растерянности. Привычных мне лиц я не наблюдал. Возвращаясь обратно, я рассуждал о том, что же их так отвлекло, что никого из них я так и не встретил. Нет, такие случаи были, и тогда я мог спокойно разгуливать по привычным местам или изучать новые. Такое случалось, когда у большей части были свои дела, а та маленькая оставшаяся часть решала поразвлечься в другом месте. То же самое могло произойти и сегодня, но пока я не вернусь из магазина домой с продуктами, то разгуливать спокойно было ещё рано. Поэтому стоило мне оказаться у порога, как я тут же взлетел по лестницам на свой этаж. После чего забирал заранее приготовленные и отчитанные деньги.
Пока я шёл в магазин, пока разгуливал по нему, собирая продукты, и пока возвращался обратно, то не мог не заметить нарастающего во мне беспокойства. Словно я заходил слишком далеко и чем дальше шёл, тем большему риску подвергался. Удивительно, что в столь юном возрасте у меня развилась паранойя.
Но стоило мне зайти за дверь, как её закрывающийся хлопок подействовал на меня. Он эхом раздался по квартире и прогнал собой все дурные мысли. После двух моих прогулок постепенно начинался вечер, а уроки должны были у всех кончиться. Так что если тогда я не наткнулся ни на кого, то сейчас шансы выросли чуть ли не до предела. Но приподнятое настроение, после удачной «вылазки», всё же побудило меня высунуться в третий раз из дому.
Лишь немного перекусив, я направился снова на прогулку. Дверь захлопнулась, ключ щелкнул в замочной скважине. На эту прогулку я хотел потратить где-то час. Повилять по парочке знакомых улиц и зайти на незнакомые, но на которые положил глаз. Ну а если бы всё было хорошо, то можно было и в парк, что неподалёку, заглянуть. То было тихое и приятное место. За исключением тех моментов, когда приходилось через него убегать.
Знакомые стены улиц с их поворотами медленно проходили мимо моих глаз. В это же время я представлял о том, как забегу в один из таких поворотов и буду петлять. Ещё на глаза попался тупиковый переулок. Ничего из них я получить не мог. Взбираться по стенам я не мог, даже в самые стрессовые ситуации. Я слегка заулыбался тому, что знаю о её предательстве, и что больше на этот обман не попадусь. Ведь этот поворот всем своим видом давал знать, что можно было через него оказаться на другой улице.
Если бы это было так, то радости не было бы придела. Ведь на той улице располагался один ресторан, который когда-то просил помощи у отца в одном деле. Что там было — я так и не узнал. Помня о оказанной помощи, меня с удовольствием пускали на кухню, чтобы переждать погоню. Если память не изменяла, то он как раз располагался рядом с этим тупиковым поворотом. По крайней мере мне так казалось, что выйдя можно было бы увидеть этот небольшой ресторан.
На другой улице ничего особого не было. Толпы народу, что ходили здесь в любое время и в любую погоду, так и проходили по ней, подхватывая и меня с собой. Но в конце меня ждало новое, до этого не известная мне территория. Хотя когда-то я там и оказывался, но ничего не запоминал. Вот и сейчас в голове не было и единого представления о ней.
Строительные ограждения заставили меня полностью поменять планы. Пройти дальше я не мог, хотя с полным желанием всё бы вышло. Не желая испытывать судьбу и гнев рабочих, было решено закончить свою прогулку в парке. Направляясь к нему, я ожидал возможности дать своим ногам передохнуть, присесть на скамейке, возле которой росло бы дерево с одной стороны и горел фонарь с другой. Хотя для фонарей было рано, и загорелись бы они максимум тогда, когда я был бы на полпути от дома. Да и то с условием, что я тут сильно задержусь.
Идя по каменной дорожке, которая выстроена из кирпичей двух цветов, я не мог спокойно пройти. Такое всегда происходит само собой. Стоит только лишь пару раз вступить на одинаковый по цвету камень, как нет больше забот, кроме как следить за собственными шагами. И сейчас было не исключение. Направляясь к знакомой скамейке, минуя все остальные, ноги сами шагали и перепрыгивали, мне оставалось лишь наблюдать.
Сделав последний прыжок, я развалился по середине скамьи, любуясь как верхушками деревьев, так и верхушками многоэтажек. Было в этом своя красота.
Просидеть тихо на скамье и любуясь видами мне удалось удивительно много. Возможно, даже больше, чем в любой из разов. Даже не знаю, что могло так повлиять на это. Настроение было как обычно, да и день ничем не отличался. Хотя это желание остаться могло означать, что мне не стоит возвращаться обратно. Или мне самому не хотелось возвращаться. Просиживать очередной вечер в одиночестве, хотя уже завтра это было бы исправлено.
Переборов в себе тоскливое нежелание куда-либо идти, я спрыгнул со скамейки и пошёл по той же дороге, но уже обратно. В этот раз следить за шагами не хотелось. Наступал я на одинаковые плитки или нет — было не так важно. Сейчас я думал, что нужно будет сделать по приходу домой. Любой бы ребёнок без промедления на моём месте взялся бы за какую-то игрушку или сел бы смотреть телевизор. Я же был в таком вопросе сильно ограничен и поэтому не нашёл лучшего решения, как немного прибраться, а после поужинать. Во время уборки у меня был хороший шанс отыскать записную книгу отца, в которой он вёл запись дел. Записывал свои мысли, какой вопрос стоит поднять, куда и к кому обратиться. Было интересно следить за ходом его мыслей, пусть они и ничем особым и не отличались.
С последнего моего чтения прошло несколько поручений, за которые отец брался. Если он не брал её с собой, то можно попытаться её найти. Хотя если там и будет что-то написано, то от силы одна-две записи. Ведь сам я больше ничего не мог выделить, о чём отец мог написать. Пусть про каждое поручение я был готов выслушивать долго, но сам понимал, что писать о некоторых — лишь место занимать.
Углубившись в мысли, я и не заметил, как прошёл две улицы и уже направлялся к одному из переулков, через которые сокращал дорогу. Но вместе с этим увидел и ещё кое-кого. Это были те самые, кто не давал мне покоя. Их было всего четверо, и с ними не было Мики. Было странно наблюдать их в таком небольшом количестве и без главного заводилы.
Вся их компания была по возрасту почти одинаковой и не сильно отличались с моим. Кто-то на год или два старше, а кто-то младше. Как такого интереса в мою сторону оказано не было, пусть меня и заметили. Смотря на меня, они явно сменили тему разговора, ведь задор в голосе пропал. Тема их нынешнего разговора явно касалась меня и ничего более. Понимая это, мне ничего не оставалось, кроме как поскорее свернуть в переулок. Благо они стояли чуть дальше него. Но другой вариант был — развернуться и пойти обратно. По очевидным причинам я этого делать не стал. Ведь такая реакция могла вызвать резкое желание меня догнать, ведь я явно убегал. И потому я, всё с тем же мотивом, не увеличивая темпа, подошёл к переулку, резко заворачивая в него.
В голове появилась примерная карта с парочкой мест, где я мог свернуть и сбросить преследователей. Руки скользнули в карманы кофты, а шея была прижата как можно сильнее к плечам. Сзади послышались неспешные шаги, а значит, они решили всё-таки идти. Шаги были слышны недолгое время и прекратились, словно они встали на месте. Инстинктивно я повернул голову, и так это и было. Перекрывая полностью собой проход, становясь плечом к плечу лишь с небольшим проёмом между друг другом, они только смотрели. А возращая свой взгляд вперёд, я тоже остановился на месте, сжимаясь ещё сильнее. Ведь второй проход из этого переулка был блокирован остальной частью этой компании с участием, как раз, Мики. Увидев изначально четверых, я не задумался, где могут быть ещё трое, не задавался этим вопросом. Ответ решил не дожидаться, пока вопрос будет задан.
И всё бы ничего, да вот только там стояло не три человека, а пять. Тех двоих заметить было почти невозможно. Они были в полтора раза выше каждого, а по возрасту им было по шестнадцать, а то и восемнадцать. Страх подступил неожиданно, такой же, как и в первый раз, когда меня так ловили. Не было ни единого представления о том, почему те двое были вместе с ними. Может, один старший брат Мики или кого-то из остальных? Его попросили помочь, а тот позвал друга? Или они им заплатили? Тогда я испугался так сильно, что мысли путались так же, как и ноги. Отчего я только и мог стоять.
— Ну что, больше тебе некуда бежать. Никого рядом нету, чтоб помочь. Вот теперь-то мы с тобой разберёмся. — Мики выпрямился и поставил руки на бока, отчего не стал более красивым или визуально сильным. А лишь, кажется, наоборот.
Его нахальный голос и радостное кривляние пробудило то же самое отвращение, которое было вместе со страхом перед ними. Мне стоило достать руки из карманов и попытаться хоть немного защищаться. Но страх не позволял сказать даже и слова.
— Что от страха язык проглотил. — Он рассмеялся, но никто не поддержал его. Лишь те двое постарше о чем-то перешептовались и тихо посмеивались.
— Ну всё-всё, герой, наигрался? И так мелкого запугал куда больше. — отозвался один из-за его спины с усмешкой, подходя ближе и жестом головы подзывая второго идти следом и обращаясь уже к нему. — Ну так что? Пусть живёт, или, быть может, предложим ему в мусоре покопаться?
— Настроения совсем нет. Не хочется руки марать, — почёсывая левую щёку, отозвался его друг. — Да и кофта хорошая, испачкаем ещё. А вот ботинки у меня старые, их не жалко.
Что не говори, но со временем люди мало как меняются. Если в детстве они были задирами и любили издеваться над другими, то такими и будут в будущем. Редко когда люди взрослеют, осмысляют свои поступки, делают работу над ошибками. Извиняются. Так что они мало чем отличались от Мики, хотя и были старше на несколько лет. Но такая проблема была не только у детей и подростков, но и у взрослых. Они, считая себя коренными американцами, не могут спокойно позволить жить тем, кто не является этим самым коренным американцем. Вдобавок к этому они поощряли такое поведение у своих детей. С результатом чего я, собственно, и сталкивался на протяжении всей жизни здесь.
Мой дом был в той стороне, которую перекрывали эти два парня, а также троя за ними. А сзади было всего четверо не самых сильных из банды Мики. В теории я мог бы просто взять и пробежать сквозь них, навернуть несколько кругов и дав большой крюк вернуться домой. Очень усталым, еле волоча ногами, но целым и невредимым. В тот момент ничего кроме страха и ненависти я не испытывал. Да и откуда у мальчика моих лет возьмётся столько храбрости, чтобы противостоять этой толпе? Вся она ушла на то, чтобы сдержать подступающие слёзы. Лишь чудо могло мне помочь, дав шанс уйти и которое бы вывело меня из ступора. И оно случилось.
Открылась боковая дверь, и из неё был выбрашён кот с громким и приятным мяуканьем, который этому полёту был не рад, хоть и привык.
— Вот же дрянь, а ну пошёл на улицу! Не можешь себя нормально вести, так живи на улице!
Смотря ему вслед из-за дверного проёма показался полный мужчина средних лет в майке и с лысиной, что только начала появляться. Закончив с котом, его взгляд привлекла толпа, что собралась тут. Окинув её ворчливым взглядом и пробормотав себе под нос несколько ругательств, тот плюнул, спрашивая, что мы тут делаем, и приказал собравшейся толпе разойтись.
В то время как все виновато переглядывались и отводили взгляды, я рванул что были силы. Пробежав между двумя парнями, мне удалось их немного раскидать, хотя я сам рисковал потерять равновесие и упасть. Повернул бы я в любую из сторон, то я бы наверняка был бы пойман обидчиками, но мне на руку сыграл мой же страх. Сам того не понимая, что творю, я выбежал на дорогу, по которой ездили машины. В очередной раз мне помогло чудо не попасть под одну из них. Моему же примеру никто из этой компании последовать не захотел, вместо этого они выбрали более безопасный вариант. После нескольких ругательств и команд от Мики они пошли к ближайшему дорожному переходу. Они не желали так просто оставлять меня в покое и дать возможности скрыться.
Движимый лишь одним страхом, я перебежал дорогу и направился дальше, в другой переход. Бежал я исключительно интуитивно. Слёзы сразу же подступили к глазам и стали стекать по щекам.
Мимо мелькнул поворот на знакомую мне улицу, который я пропустил. Чем дальше я бежал, тем меньше было знакомых мест и улиц, по которым я мог бы вернуться безопасно домой. Но вернуться назад не составило бы труда, я хорошо запоминал дорогу. Даже сейчас, после того как успокоюсь, я смогу вернуться по той же дороге назад на знакомые улицы, а уже добраться до дома не составит труда.
Главное, о чём я не думал, но что у меня пока хорошо выходило, — это оторваться от погони. Если я буду бежать прямо, то рано или поздно те двое спокойно меня догонят, в этом я не сомневался. Но пока что особо вилять я не мог. Лишь пробежав несколько шумных улиц и столкнувшись с одним из прохожих, я пришёл в себя. Посмотрев быстро по сторонам и не приметив никаких знакомых лиц, мной было оставлено решение бежать дальше прямо. Делать это без какого-либо плана я не собирался. Пройдя ещё немного, я как можно скорее сверну. Сейчас хотелось получше запомнить окружение. Весь мой адреналин исчез, и тело стало ощущать усталость. В боку закололо, а дышать стало невыносимо тяжело. Если мне не сделать небольшой отдых или хотя бы перейти на шаг, то я с большей бы вероятностью упал бы на землю.
Перейдя на другую улицу и продолжив бежать по тротуару, я вышел на более открытую местность. Минуя этот поворот, я заметил краем глаза друзей Мики. Даже удалось расслышать несколько слов, что были направлены в мой адрес. Здесь, где я был, не было больших толп народу. Это было замечено мной поздно, и следовало как можно скорее уходить туда, где есть возможность затеряться.
В тот день, возможно, я растерял всю свою удачу, что была припасена на неделю, а то и на месяц вперёд. Идя из-за усталости и решая уже свернуть, меня окликнул девичий голос. Сами слова не были мной понятны, но вот смысл ясен. Мне было предложено забежать в магазин, на пороге которого та подметала. Не став размышлять, я воспользовался этим приглашением. Что было очень кстати, ведь открывая дверь, на эту же улицу выбежали два парня постарше, а за ними ещё двое, кто не отстал. Среди которых был Мики.
К счастью, они даже не заподозрили этот магазинчик, а просто пробежали дальше. Но они не упустили возможности расспросить у той самой девочки обо мне. Ответ долго не заставил ждать: «Да вот, побежал дальше». Было это сказано просто, как будто это правда, а она особо и не понимала происходящего.
Оказавшись внутри, лишь спустя время мне удалось осознать, где я нахожусь. Это был видеосалон. На полках красовались как диски, так и кассеты, но их было сильно меньше. А погодя ещё немного раздался звон колокольчиков открывающейся двери. Когда входил в магазин я, то их не услышал. Обернувшись, я наблюдал свою спасительницу. К моему удивлению, это была девушка с азиатской внешностью. На ней была простая одежда, волосы были чёрными и спускались чуть ниже ушей. На вид ей было не больше, чем мне, может быть, даже меньше. Подойдя немного ближе, её узкие глаза стали рассматривать меня полностью, словно стараясь что-то найти у меня.
— Ты у них что-то украл, и поэтому они за тобой гнались? Хотя у тебя ничего с собою нет. Или ты им что-то плохое сделал?
Говорила она хорошо на английском, но с заметным акцентом. Значит, родилась уже тут или была как я, но это было маловероятно.
— Нет. — Я говорил немного скромно, хотя старался делать вид, что умею держать себя в руках. Волнение из-за только что произошедших событий показывалось на лице. К тому же небольшое удивление по поводу внешности собеседницы также просачивалось. — Скорее второе. Они меня недолюбливают.
— А, ну это хорошо.
— Хорошо, что меня недолюбливают? — Не удержался и проворчал я. Контроль над моим телом понемногу стал возращаться, поэтому, скрестив руки на груди, стал смотреть, немного нахмурившись.
— Да нет, я про то, что ничего не украл. А то дядя Ву не любит такое и вряд ли бы обрадовался, узнав, что я помогаю воришке.
— Дядя Ву? - Всю мою хмурость как рукой сняло, остался лишь неподдельный интерес.
— Да, он владелец этого магазина, а я ему помогаю. Меня, кстати, зовут Джу Мао, — перекинув метлу, с которой она стояла, в другую руку, она протянула освободившуюся мне в знак приветствия. - Но можно просто Мао.
— Анатолий... Анатолий Барьянов. — Откашлявшись я протянул руку в ответ. Рукопожатие с моей стороны было очень осторожным и неловким.
Это был мой первый раз, когда я кому-то представился сам. Не отец отвечал на вопрос своих знакомых насчёт моего имени, а я. В этом было даже что-то приятное. Чувство серьёзности передалось и всему телу, отражая эту самую серьёзность на моём лице.
— А где твой дядя Ву? — Этот вопрос сам мелькнул, когда мои глаза ещё раз пробежались по магазину и не заметили никого больше внутри.
— Ушёл на пять минут по делам, я за главную. — Она тут же встала по стойке смирно. Сказано это было так быстро, словно отрепетировано и произнесено вслух не раз. — А-на-то-лий... А-на-то... А как-то попроще есть? Сложное имя.
Такой факт меня ни разу не удивил. Моё имя мало кто мог произнести спокойно с первого раза. По крайней мере, если брать все случаи после переезда. В это же время я ещё не встречал человека, что с первого раза произносил бы имя моего отца - Владислав. Про отчество я молчу, по этой причине оно мной почти не используется. Всё равно его не станут запоминать.
— Есть, но оно мне не то чтобы нравится. Анатолий звучит намного лучше.
— В таком случае придумаю сама. Ты же не против, если буду звать тебя — Ана?
В этот момент я чуть не обомлел. Тогда мне следовало выбирать между простым сокращением от моего имени либо слышать в свой адрес имя, что очень сильно смахивает на девчачье. Я был настолько этим удивлён и возмущён, что даже не осознал, что мог отказаться и настоять на полном имени.
— Толик, лучше уж Толик.
— О, и в самом деле лучше. Ну, была рада знакомству. Мне ещё убираться надо, а за тобой уже не гонятся, поэтому, думаю, можешь спокойно возвращаться.
— Да, в самом деле. Спасибо, что выручила. — Благодарить я не сильно умел кого-то, всегда выходило неловко, словно извиняюсь за какой-то проступок.
— Пожалуйста. Приходи завтра ещё, познакомлю с дядей Ву. Сегодня он что-то задерживается.
Весь этот разговор проходил для меня очень странно. Не знаю, общался ли я с кем-то такого же возраста, как и я сам, вот так. Ведь все прошлые диалоги проходили с Мики и с его приятелями. Если так подумать, то я больше никого и не знал. Всё время держался стороной, никогда ни с кем не общался. Всё, что я делал, это лишь убегал от других, после чего прятался и смотрел. Можно сказать, что я был одинок, но таковым я себя не считал. Я никогда не испытывал одиночества. Ведь если так посудить, то пусть я и не контактировал с обществом, но разве переставал я быть его частью ? Находясь внутри него, мне было достаточно просто наблюдать за бурной жизнью, не особо принимая в ней участие. А вот сегодня всё было иначе. Разговор не продлился долго, он не был объёмным и насыщенным. Из него нельзя было что-то вынести. Но он был приятным. Словно я общался с отцом или профессором Добрелем. И в то же время это было что-то другое.
Возвращаясь домой, без каких-либо происшествий и интересных событий, мне было заранее известно, что завтра я определённо приду вновь. По крайней мере, чтобы прикупить пару фильмов. Всё же пусть у нас и не было как такового телевидения, но DVD player и телевизор был. Так что общим увлечением меня и отца было кино. В основном боевики и детективы. Мне они нравились, потому что мне нравилась работа отца. Ему же за то, что он мог отдохнуть от своей работы. Ведь как он говорил: «В них мало что общего с настоящей работой. Поэтому можно о ней забыть и отдохнуть». Помня многие поручения, что выполнял отец, я был с ним полностью не согласен. Разногласий по этому поводу у нас не было, просто он не продолжал спор на эту тему. Переводил тему или очень неискренне признавал мою правоту.
Первая половина следующего дня прошла полностью одинаково с предыдущим. Закончив с занятиями у профессора Добреля, я отправился к себе. Из интересного только то, что в этот раз профессор был также в библиотеке и мы с ним немного, но разговорились. Как следует пообедав, я стал наводить порядок. Отец должен вернуться вечером, а я не знаю, насколько долго затянется моя «прогулка». Так что лучше всего стоило бы прибраться сейчас, ведь потом до возвращения у меня, возможно, не будет ни сил, ни времени.
Путь до видеосалона занял немного больше времени. Всё же в этот раз я не летел сломя голову. Идя по оживлённым улицам, минуя встречных людей, в голове всплывали знакомые места. Большая из часть была мною заучена при возвращении. Большая часть пути, которую я бежал, в моей памяти не отложилась.
Выйдя наконец туда, где располагался магазин, темп ходьбы ускорился. Если бы расстояние до этого магазина и от поворота было намного больше, то, скорее всего, мои ноги перешли бы на бег. К счастью, этого не произошло. Недалеко от входа я перешёл снова на ходьбу.
Раздался вчерашний звон колокольчиков, что висели на двери. Внутри не было народу, не считая невысокого старика, что сидел за стойкой. По возрасту он сильно уступал профессору Добрелю. Ему было где-то немного за 50. На его лице красовались очки с верёвочкой, позволяя их спокойно носить на шее, когда те были не нужны. Одет он был в тёмно-зелёную жилетку поверх рубашки. В руках у него была газета, которую тот читал до моего прихода. И тоже с азиатской внешностью.
Когда раздался звон колокольчиков, то газета была сложена пополам и положена на стол. Прищурившись и вдоволь посмотрев на гостя, он улыбнулся. Она вышла немного странной, словно ожидал увидеть кого-то похожего на меня. Казалось, что без того узкие глаза, что с возрастом стали ещё уже, сузились до предельных размеров.
Я немного растерялся. Не найдя лучшего решения, я принялся рассматривать ассортимент магазина, словно планируя что-то купить. С собой денег у меня не было. Я не любил их брать, не зная заранее, что именно хочу купить. Это была осторожность, что у меня выработалась с целью, чтобы меня не ограбили. Так что мне оставалось, если и выбирать какой-то диск, то только на будущее. А в это время старичок неспеша проходил мимо полок, проверяя всё ли на месте.
— Вам, может, что-то подсказать? — Говорил он не спеша и также с акцентом.
— Нет, я пока не ищу что-то конкретное. Просто смотрю. — Не отрывая взгляда от товара, проговорил я. Почему-то мне захотелось сделать вид, что очень ими увлечён.
На мой ответ продавец лишь пожал плечами и стал возращаться на своё место. Я просто не знал, как это я возьму и поинтересуюсь по поводу вчерашней девочки, что меня сюда и пригласила вновь. Боялся того, как он это воспримет. Может посчитает, что я с каким-то злым умыслом спрашиваю?
Я понимал, что каждый детектив должен брать и расспрашивать о тех, кто их интересует. Несмотря на то, что о них подумают. Всё же мой отец выглядел сурово, и если бы он расспрашивал, то точно подумали, что он какой-то бандит. Да и к тому же, что тут, в самом деле, такого было? Я ведь могу просто взять и не приходить сюда больше. Мне же не здесь только брать и покупать новые фильмы, если вдруг захочется? До этого же мы как-то обходились услугами другого магазина.
Обдумав свои слова и поняв, что я зря волновался, я неспеша подошёл к стойке продавца. Лучше всего стоило взять и прямо спросить, никак не намекая уклончиво. Ведь в противном случае мог получить и такой же ответ. Отец мне всегда рассказывал, что какой вопрос я задам, такой ответ и получу. Этими уловками могут пользоваться как против меня, так и я могу ими пользоваться в ответ.
— Извините.
— Вы что-то выбрали себе?
— Нет, я бы хотел у вас спросить. Тут вчера убиралась одна девочка, её Мао зовут. Вы не знаете, где она?
— А, так всё же это ты наш вчерашний гость. Она мне рассказывала про тебя. — Проговорив это, он тихо рассмеялся. - Она сейчас подметает на складе. Минуточку, я её сейчас позову.
Продолжая также улыбаться, он вышел из-за прилавка, после чего зашёл в проход, что был закрыт свисающими сверху бусами. Я остался в этом магазине совсем один. Пользуясь случаем, мои глаза стали изучать тот ассортимент товаров, что был им представлен. Тут было из чего выбирать. Из всего представленного о малой части я слышал, а ещё меньшую уже видел. Чего самого нового и нашумевшего я среди всего этого не видел. Возможно, хозяин не сильно следит за новостями и модой, если так можно сказать. Хотя и возможно то, что это всё не поступило ещё в продажу. Но даже несмотря на отсутствие чего-то популярного, я был уверен, что здесь полно прекрасных вещей. Я думал, что мне стоило бы ненавязчиво в разговоре с отцом как-то упомянуть тему о новых фильмах, а после про этот магазин. Про новые знакомства упоминать я не собирался, по этому поводу вопросов будет много. А проводить расспросы с детективом, что хорошо знает своё дело, мне бы не хотелось.
Проведя ещё немного времени наедине с фильмами, я услышал, как тихо стукались бусины друг об друга. Я повернул голову в сторону прохода, в который уходил продавец. Как и ожидалось, там показался он же, но сразу же за ним шла Мао. Как только проход освободился и её непосредственный начальник отошёл в сторону, она ускорилась, направляясь ко мне. Она, подбегая ко мне, слегка подпрыгнула, чтобы приземлиться и резко остановиться передо мной. После этого, расположив руки по швам, она поклонилась и что-то проговорила. Слова до меня не дошли, так как я немного опешил, но смысл был ясен.
— Это на китайском значит «здравствуй», — проговорила она, после того как выпрямилась и взглянула на меня. — Меня дядя Ву научил.
— Я догадался. — В моменты, когда я не понимал, что нужно делать, я прибегал к помощи единственного человека, у которого перенял большую часть общения. Откашлявшись и выпрямившись, я убрал руки за спину, немного приподнимая голову, после чего сделал небольшой кивок. — Здравствуй.
Как и вчера, я хоть и пытался делать серьёзное выражение лица, но безуспешно. Иногда, вставая перед зеркалом, я старался повторить выражение лица отца. Но даже будучи один, спустя несколько секунд оно тут же смягчалось. Так и сейчас всё вышло похоже. От всего этого даже старик не сдержал тихого смеха. Он привлёк не только моё внимание, но и внимание его работницы.
— Я же хотела представить тебе дядю Ву. — после этих слов она подошла к стойке и, приставив кулак ко рту, прочистила горло. - Это дядя Ву, владелец этого магазина, и он лучше всех разбирается в фильмах. Знает про всё, что связано с ними. Я у него провожу весь день, если где-нибудь не гуляю, или не учусь. Но а так я занимаюсь тем, что раскладываю новые диски и прибираюсь. — Отвернувшись от меня, она вплотную подошла к стойке, положив свой подбородок на стол и взялась за край стола руками. - Я, кстати, закончила убираться там. Метёлку поставила на место.
— Отлично, рад это слышать. — Он отложил газету и протянул руку, похлопав её по голове. — Пока помощь мне ни в чём больше не нужна. Можешь быть свободной.
— Тогда мы пошли погуляем.
При слове «мы» я удивился. Руки, что держались за спиной, осторожно опустились и немного болтались, а затем были убраны в карманы. Пройдя несколько шагов от стойки, Мао резко остановилась и повернулась к дяде Ву и поклонилась в знак благодарности. После чего взор был переведён ко мне.
— Теперь можно идти.
Какое-то время я просто следовал молча за ней. Мы прошли по одной улице, свернули на другую, прошли по ней и снова свернули. Этих мест я не знал, а если и был тут, то не запомнил их . Мне всё было интересно — куда же мы идём. Представлял разные места, куда могли в конечном итоге прийти. Какие места могла знать девчонка моих лет? Мыслей и вариантов было много, но все не были чем-то похожим на правду, из-за чего я уже не мог сдержать вопрос, что зрел в голове.
— А куда мы идём? Я тут впервые, так далеко от дома не уходил. По крайней мере в эту сторону.
— Куда? Мы идём гулять, я же уже говорила.
— Я помню, но куда именно? Мы же не можем просто так идти, не зная куда придём.
— Почему? Ведь так и гуляют, разве нет? Главное не куда прийти, а как идёшь.
В голове всплыла одна из самых известных фраз, что касалась самураев — «У самурая нет цели, только путь». Возможно, я бы не удивился, если бы услышал это от неё. Всё же по её словам она общается и проводит время с тем, кто разбирается в фильмах. Но несмотря на это, такой ответ меня не удовлетворил. Я тоже часто гулял, но ставил перед собой задачу прийти в конкретное место. Вообще, я гулял как раз потому, чтобы куда-то прийти в конечном итоге.
— То есть ты не знаешь куда мы идём?
— А разве должна?
От такого я удивился не на шутку, это меня даже немного рассердило. Хотелось сказать, что невежливо отвечать вопросом на вопрос. За такое, профессор Добрель, меня попрекал, после чего повторял свой вопрос.
— Но если хочешь, то можем сходить в одно место. Если я прохожу мимо него, то часто задерживаюсь там.
Ничего не ответив, я молча кивнул, и мы продолжили свой путь. Но в этот раз он больше не проходил в молчании. Я поинтересовался по поводу того, какие фильмы есть в магазине. На что получил большой список. Возможно, будь её воля, она бы заучила все их названия. После этого зашёл разговор про фильмы, что мне довелось посмотреть. Пока шёл наш разговор, мы зашли на большой мост. Проезжающие машины гудели, проезжая рядом с нами. Их от нас отделяло лишь заграждение. А по другую сторону от нас был другой забор, но который нисколько не загораживал открывающийся с этого моста вид. Продолжая говорить, Мао присела возле этого забора и смотрела вниз, на воду под нами. От нас и до неё было не так высоко, может быть метров десять. Но несмотря на высоту река была широкой. Я же, в свою очередь, опирался спиной об забор, что отгораживал прохожих от дороги, убирая руки в карманы кофты.
— Кстати, а что это за место, где ты любишь проводить время? — этот вопрос меня осенил как-то резко.
— М? — оторвавшись от наблюдения, она повернула голову в мою сторону, смотря с вопросом.
— Просто хотелось долго не задерживаться и поскорее бы прийти.
— Мы уже здесь, тут я и люблю задерживаться.
— Здесь, на мосту? А зачем? — честно не понимая, я подошёл к ней и, вставая рядом, положил руки сверху, также смотря вниз на воду. — Не понимаю, что тут интересного.
Но несмотря на мои же слова я стал всё сильнее всматриваться в тихую водную гладь. Если сначала мне казалось, что вода стояла на месте, то присмотревшись, я заметил, как она шла, а по ней плавали разного рода вещи, предметы. Мао что-то объясняла мне по поводу моего вопроса, но я не то чтобы особо её слушал. Наклонив голову и положив голову щекой на свою собственную руки, которые покоились сверху на перилах, я продолжал смотреть вниз. Она тоже перестала рассказывать и также принялась молча смотреть.
В тот день я поздно вернулся домой. Слишком долго мы пробыли там, просто стоя на мосту и смотря на воду. К тому моменту, как я вернулся, отец был дома. За свой проступок и опоздание я получил небольшой выговор, но который ничего не значил. По крайней мере по отношению с его взглядом. Отец очень редко когда в чем-то меня упрекал или наоборот — хвалил. Ему было достаточно просто смотреть на меня, а я уже сам делал выводы касательно того, что я сделал не так. Слова всегда звучали лишь для приличия. Придумав относительно хорошую отговорку, я рассказал, как мне пришлось бегать от одних ребят. Я мысленно убеждал себя, что формально не врал ему, просто поменял события вчерашнего дня с этим.
Прошло уже много времени с того дня, как я познакомился с Мао. Первая половина дня у меня нисколько не изменилась. Я всё также навещал профессора Добреля и учился, читая в его библиотеке. Хотя после знакомства с Мао и господином Ву мне в глаза всё чаще стали бросаться книги, что имели отношение как к китайской истории, так и к культуре. А то, что узнать мне не удавалось, я спрашивал у господина Ву. На удивление он был более разговорчивым в сравнении с профессором. Хоть он и занимался продажей фильмов, но о культуре своего народа знал многое. До меня он много что рассказывал своей лучшей и единственной работнице.
Ну а вторая часть дня сильно разнилась. Если был отец, то я, как и обычно, редко когда выходил из дома, оставаясь с ним. Помогал работать с бумагами. Хотя моя помощь состояла всего лишь в наблюдении со стороны. А также вечера проходили за пересмотрами каких-то старых фильмов или просмотром новых для нас, но по-прежнему старых фильмов. Отец не сильно горел желанием пробовать новинки, ну а я мало что мог сделать со своим мнением.
В редких случаях, когда отец оставался, и в тех, когда он уезжал по поводу нового поручения, я всё-таки выбирался на улицу. Теперь мне не было дело до каких-то там исследований новых мест, составления маршрутов побега и всего прочего, чем я занимался раньше и так долго. Я приходил в видеосалон, которым владел один китаец, и в котором работала одна девочка. То же китайского происхождения.
С ней я либо оставался в магазине, смотря какие-то фильмы, и мы слушали рассказы господина Ву, либо отправлялись блуждать по улицам города. Таким образом и прошёл почти год, уже успела наступить зима.
Я закончил очередные несколько часов чтения у профессора Добреля. И после того, как распрощался с ним, допустив всю ту же «ошибку» в его имени, он меня задержал.
— Подожди немного. Ты по-прежнему не думал по поводу того, чтобы идти в школу? У тебя хорошая склонность к учёбе. — Говорил он, на удивление, не хмуро, как всегда, а спокойно. Можно сказать, что даже немного грустно. — Тебе учиться надо, а мои книги мало что дадут.
— Отец говорил, что пока рано об этом говорить. Мол, успеется, нечего торопиться. — Я говорил спокойно, ничего не замечая в его словах, даже не сильно задумываясь над содержанием.
— Ясно, ты бы ему почаще об этом напоминал. Может быть, и скорее примет решения. Ладно, беги.
— До свидания, профессор Добрель.
— До свидания.
Отмахнувшись от меня своей старой рукой, он ещё что-то проговорил себе под нос. Разворачиваясь, профессор направился к себе. Тогда я не сильно понимал, что в этом деле такого. Отец относительно спокойно смог начать работать тут, тогда и я смогу. К тому же эта дорожка будет протоптана для меня, и на моём пути проблем будет куда меньше.
Хоть сегодня отец и был дома, но я планировал не оставаться, а пойти и прогуляться. Но тут я вспомнил о том, что помимо того, что у отца был своеобразный выходной из-за отсутствия работы, так и вообще сегодня были выходные для всех. Или почти, всё зависело от графика работы. Тем не менее, в такие дни мы с отцом брались за небольшие тренировки в области фехтования. И не как это было у всех на тоненьких шпагах, где нужно совершать выпады и уколы, а на саблях. Пусть у нас и не было настоящих, а лишь тренировочные варианты, но интереса от этого было не меньше. Отец посещал кружки по фехтованию в свои студенческие годы. Хоть мастером в этом деле он не стал, но многое запомнил. Вот и теперь, чтобы хоть как-то занять своё свободное время и меня, он учил своего сына владеть саблей. Я не понимал для чего мне это было нужно, если намного легче и удобнее носить пистолет. Но нельзя было отрицать, что это было очень интересно.
Однажды, когда я с Мао бесцельно слонялись по улицам, я обмолвился об этом увлечении. Наверно, любой человек на её месте удивился такому рассказу. Что, собственно, и произошло. А так как она увлекалась фильмами, то в числе того, что она смотрела и пересматривала, часто мелькали боевые сцены на мечах. Я много раз пытался объяснить, что сабля и меч — совсем разные вещи, но ей было как-то не до этого. В моменте, наслушавшись моих рассказов о тренировках, ей очень захотелось тоже попробовать что-то в этом роде.
Одним из любимых её актёров она называла Джеки Чана. Не сомневаюсь, что на такой выбор не мог не повлиять господин Ву. Так как её фамилия была Джу, то в шутку она называла себя Джуки Мао. И вот её выбор выпал на владение посохом или, как я шутил, «длинная палка». На что она обижалась. Из-за того, что под рукой не было ничего подходящего, то ей пришлось изрядно повозиться с ручкой от метлы. За это она получила выговор в лице начальства и несколько советов в лице господина Ву. Поэтому помимо фильмов и кино прибавилась ещё одна тема для разговоров.
За всё то время знакомства я много что узнал про Мао. Она была на два года младше меня и, как я думал, родилась уже здесь. Её родители приехали сюда ещё давно. Но вот что меня удивило, так это то, что между ней и господином Ву, или как она назвала его «Дядя Ву», не было родства. Она также, как и я, случайно набрела на это место и почти сразу же сильно сдружилась с продавцом, что стала называть его дядя.
Вернувшись к себе в комнату, я старался вести себя тихо, пусть и не было в этом необходимости. В доме была полная тишина , отец сидел у себя в кабинете, возможно, перебирал бумаги. Можно было бы присоединиться к нему и подождать, когда он скажет мне собираться на очередной урок по фехтованию. Но я решил немного отдохнуть. Войдя в гостиную, я уселся в большом кресле, что тут стоял. Сама по себе комната была не богата на вещи. Диван и кресло, в котором я сидел, стояли рядом, немного развёрнутые. Напротив них был небольшой кофейный столик, а дальше телевизор. Рядом с телевизором стоял большой стеллаж. В нём хранились все наши кассеты и диски, а также те немногие книги, что у нас были.
На диване и кресле могло уместиться человек четыре-пять, но кроме нас тут почти никого и не было. Если и были гости, то долго у нас не засиживались. Редко кто разувался и проходил на кухню. Так что у меня была возможность выбирать, где сидеть. Отцу было как-то всё равно, где сидеть. Мы оба в основном сидели на диване, и лишь я изредка восседал на кресле. Вот и сейчас, откинувшись в нём, убирая руки за голову, я решил немного подремать. Так как профессор не разрешал сидеть в его кресле, то, приходя домой после занятий у него, я представлял себя на его месте. Пусть он и не занимал разного рода позы, не ворочался из стороны в сторону, как это делал я.
Шло время, и я просто не мог уже сидеть в этом кресле. Всё тело начинало болеть. Возможно, поэтому отец и не любил в нём сидеть, но тогда мне было непонятно, почему профессор так любил сидеть в своём. На глаз они ничем особым не отличались, и судя по тем редким случаям, что мне удавалось сесть в его кресло, то по ощущению они тоже были схожи.
Долго просидев в этом кресле я в конечном итоге решил заглянуть в кабинет отца. Напоминать ему про наши уроки фехтования я не хотел, ведь если он не собирался сегодня идти, значит, на то были причины. Пройдя тихо по коридору, чтобы сильно не нарушать образовавшуюся тишину в доме, я встал напротив двери кабинета. Она была наполовину открыта, даже немного больше. Поэтому я мог пройти спокойно, не задевая её. За столом сидел мой отец, в руках держал несколько листков, пару фото. В зубах у него была сигарета, что наполовину была выкурена.
Когда он заметил меня, то перевёл взгляд. Он был обычным. В этот раз он не нёс в себе ничего особого. Раньше он бы мог просто взглянуть и дать мне понять, что моё присутствие тут нежелательно. Тогда я просто ссылался на то, что хотел его проведать. Обменявшись ещё парой слов, я уходил. В этот раз я сам ничего особого не говорил и просто подошёл к столу. Поставив стул рядом и сев на него, мой подбородок лёг на край стола, и я просто смотрел, как он перебирал листки. Запах сигарет дошёл до моего носа, и я стал немного кашлять.
— Пришёл дымом дышать? — проговорив это, он затушил сигарету и кинул к остальным окуркам.
— Я посидеть хотел.
— Ну посиди тогда уж.
— Много новой работы? К тебе же ведь не приходили новые клиенты.
— Не приходили. Знакомый из полиции спросил моего мнения по поводу одного дела большой давности.
— Оно что, не раскрыто?
— Почему? Раскрыто, с большим трудом, но раскрыто.
— А какой смысл? Оно уже давно никому не нужно.
— Да, не нужно. Мало кто о нём вообще помнит, если помнят. Но это как читать детектив или смотреть. Считай, просто разминка, узнать, как тогда думали, как действовали. Всегда надо черпать опыт у старых, людей поумнее. Они своё прожили. Может быть, в жизни был случай, который случился у тебя. И вот они помогут тебе с этим разобраться. Ведь мало когда происходит что-то уникальное. Зачастую такое в жизни было, да и не раз. Не думай, что ты один такой.
— И что это за дело?
— Ограбление. Там есть небольшой рассказ, вырезка из газеты, там написано вкратце обо всём.
Моя рука потянулась к куску газеты, на который указали. То, что там было написано, не подходило под описание, как «вкратце». Возможно, тогда писали спустя какое-то время после совершения ограбления или после завершения его расследования. Я откинулся на спинку стула, убирая одну руку за голову, принявшись читать. Дело описывалось в красках, возможно, с добавочными фактами. Остановившись на середине, я перевел взгляд на отца.
— Сегодня никуда не идём?
— Ты про фехтование? Да, думаю, сегодня пропустим раз. Ты же не против?
— Нет, ничего страшного. — после этого я продолжил читать.
Прошло ещё несколько дней. Вечером, когда я и Мао прогуливались по снежным улицам города, она в очередной раз назвала меня по неприятному сокращению моего имени. За столь длительное время и частое обращение ко мне по этому имени я немного привык к нему. Но всегда, когда до моих ушей доходило это неприятное и в какой-то степени оскорбительное «Толик», то внутри я словно поворачивался на 90 градусов. Казалось, что «Толик» и «Анатолий» — совершенно разные имена. И воспринимались они мной также по-разному.
Возможно, виной всему стали те редкие гости отца, что заходили к нам. И всегда, когда спрашивали, как меня зовут, отец коротко отвечал, бросив на меня взгляд: «Толик». На его ответ звучал негромкий смех, после чего они ещё пару раз повторяли это вслух. И, возможно, много раз про себя. Слышать это мне было крайне неприятно. В то время как я с удовольствием слушал, когда произносили моё полное имя. Это было чувство серьезности, значимости, важности. Ведь, находясь в чужом городе, в чужой стране, всего этого не хватало. Если отец мог это заполучить своим трудом и работой, то я никак.
Она почти всегда это замечала и извинялась, но иногда, во время приподнятого настроения, любила подразнить. Тем вечером мы разошлись немного молчаливо. Казалось, что Мао о чём-то сильно задумалась. Но тогда я не обратил на это внимание и пропустил мимо себя. Списал это на небольшое ухудшение в самочувствии или в настроении.
Следующие пару дней мы не пересекались. Отцу дали простое поручение как детективу, и на него он пригласил меня. Если обычные поездки отца и сына упираются в какой-то поход, то у нас это было лазание по каким-то местам. Репортёр не особо известной газеты хотел получить несколько снимков заброшенных мест. У него самого времени не было на всю эту беготню с камерой. Но вот ему на глаза попалось объявление о частном детективе. Отец выставлял его раз в полгода и на месяц. Поэтому решил попытать счастье. А так как отцу было известно о моей любви слоняться без дела по улицам города, то решил взять меня. Конечно, с условием, что я буду вести себя хорошо.
Когда мы вернулись домой, я на следующий день, после занятий у профессора, направился в видеосалон. Хотелось извиниться за моё резкое исчезновение. Но, как я узнал, оно даже пошло на пользу.
Придя в магазин, я встретил за прилавком того же самого продавца, а также пару людей, что решили посмотреть или прикупить какие-то фильмы. В такие моменты я просто подходил к прилавку и интересовался, где сейчас Мао. В этот раз я почему-то тоже решил немного походить по стеллажам. За время моего отсутствия нового ничего не появилось. Я сделал полтора круга по всему магазину, к этому моменту покупатели успели найти то, что их заинтересовало, расплатиться и уйти. Я же подошёл к господину Ву и, поприветствовав, поинтересовался, где сейчас его работница. Мне указали на дверной проём, занавешанный бусинами. Туда, без лишних слов, я и направился.
Кладовая представляла собой один большой коридор, что разделён по середине несколькими, идущими вдоль, полками. На них располагались коробки с надписями. На них писали названия фильмов, что были на дисках и кассетах внутри. В конце всего этого располагалось специально выделенное место. Там был маленький диван, на два места, телевизор с кассетником и дисководом, а также простой компьютер со всем прилегающим для этого места, столом, креслом на колёсиках и прочим.
Компьютерный стол был широким, на нём много что могло уместиться. Как раз за ним сейчас и сидела Мао. Она что-то писала, обводила и черкала. Подойдя рядом, я постарался как можно более тактильно дать о себе знать. На мои действия она лишь бросила взгляд в мою сторону и вернула его в тетрадь.
— Минуту, я почти закончила.
В её голосе была столь редкая и непривычная серьёзность. В моменте я ей позавидовал. Мне было тяжело держать холодное лицо, хотя я усердно старался вести себя серьёзно. В то время как она так легко и непринуждённо это делает. Такое чувство продержалось недолго. Я подошёл ближе и заглянул в тетрадь, которую она не старалась особо скрыть. В ней было очень много разных узоров, крючочков и черточек. Небольшая практика с ознакомлением китайской культуры дали о себе знать. В этих узорах я отчётливо узнал иероглифы, китайскую письменность, но вот их содержание так и осталось в секрете.
Резко она упёрлась руками об край стола и оттолкнулась, отъехав на стуле немного назад и повернувшись ко мне. Беря тетрадь, которая, к слову, была значительно больше обычных, и спрыгнула со стула.
— Извини, что резко пропал. Отец взял с собой на одно из полученных поручений. Ходили по заброшкам и фотографировали разные места. Было небольшое путешествие.
— Правда? — на её лице вернулось прежнее выражение лица и удивление, когда я рассказывал что-то для неё интересное. — Тогда потом расскажешь, а сейчас садись на диван. Я кое-что придумала. Думаю, тебе понравится.
С этими словами она ушла в главный зал магазина. Мне же ничего не оставалось, как сесть на диван и спокойно дождаться её возвращения. Ждать пришлось недолго. Хотя мне это могло так показаться, ведь я был увлечён изучением надписей на новых коробках. На складе я бывал очень редко. А если и был, то только чтобы встретиться с Мао, а дальше мы куда-нибудь шли. Но иногда я тут засиживался. В такие моменты я мог узнать о новых фильмах, что прибыли в магазин, но которые не успели выставить на полках.
Мао вернулась всё с той же большой тетрадью. Инстинктивно я пододвинулся к краю дивана, давая возможность ей сесть, но она прошла мимо. Подойдя к столу, она взяла стул и подкатила его, оставляя напротив меня. Я же сделал вид, что передвинулся, чтобы занять позу поудобнее. Положил локоть на подлокотник, а голову на кулак этой же руки.
— Пока тебя не было, я размышляла, что делать с твоим именем. — Она начала говорить быстро, заметив, что я сам не начну этот разговор, не задавая никаких вопросов. — И разговаривая с дядей Ву, меня посетила идея, что можно просто придумать тебе новое имя.
— Новое? А разве это так необходимо? Я уже привык к тому, как ты меня называешь. Ну, почти.
— Толик.
Услышав своё имя, я неосознанно дёрнул головой, немного отворачивая её в сторону, но почти сразу же вернув её обратно. Лёгкая дрожь пробежала по всему телу. На лице же Мао я заметил победную улыбку.
— Что и требовалось доказать.
— Это ничего не значит. Я же сказал — мне не нужно новое имя. Всё хорошо.
— Да ладно тебе. Ты хотя бы выслушай, я долго думала над ним.
— Хорошо, но ничего не обещаю.
— Вот и славно. Так вот, — она прокашлялась, положив тетрадь к себе на колени, — дядя Ву много рассказывал, что у нас имена имеют значения. То есть они придумываются, опираясь на разного рода вещи. Они имеют глубокий смысл, отражают культурные и семейные традиции, ценности и даже философию.
— Ты целую лекцию на эту тему приготовила? И кто упрекал меня в излишнем занудстве?
— Не перебивай. — В догонку своим словам она пригрозила мне кулаком. — Скажи спасибо, что под рукой нет швабры. Продолжу. Например, имя дяди Ву — Ген. Оно означает корень или основу. Моё имя — Мао, оно означает кошка.
— Ладно, беру свои слова обратно. Этого я не знал. Ты хочешь дать мне такое же имя?
— Хватит меня уже перебивать. Имей совесть, дай закончить. — На её слова я лишь немного надулся, скрестил руки и откинулся на спинку дивана. — Если говорить коротко, то да. И вот, я подобрала одно очень хорошее имя. — Она открыла тетрадь и показала на нём символ. - Он обозначает ветвь дерева, Кер.
— Ветвь? То есть просто ветка?
— Да.
— Дерева?
— Да. Мне предложил дядя Ву его.
Возможно, в обычной ситуации я бы высмеял такое глупое имя или возразил против него, но всё было не так. Знакомясь с китайской культурой, я также знакомился и с живописью. Частенько попадались изображения холстов, на которых изображались деревья, те самые «ветки». Если во всех других картинах они выглядели как-то обычно, то именно на них им уделялось большое внимание. До той степени, что они полностью занимали собой холст. У нас, с профессором Добрелем, даже завязался разговор на эту тему. Он рассказывал, что там уделяется особое внимание природе. Деревья и цветы также берутся основой для узоров одежды и посуды. А, например, ветки персикового дерева имели сравнение с долголетием, а то и бессмертием. Такая ассоциация, в какой-то мере, даже льстила мне. Повторив это имя про себя, я немного усмехнулся.
Пока я обо всём этом думал, то успел сменить позу. Наклонившись вперёд и оперевшись руками в край дивана, я сидел, смотря куда-то в сторону.
— Ну что? Что об этом думаешь?
— Знаешь... А ведь звучит очень даже интересно. На удивление мне оно даже нравится. Короткое, звучное. Даже не побоюсь назвать его крутым. Кер.
Прошло полтора часа, всё это время мы сидели и просто разговаривали, почти в каждом предложении произнося моё новое имя. Оно как-то быстро приклеилось ко мне. Если в своём полном имени я видел некоторую форму уважения, то тут было что-то другое. Более приятное, более привычное. Даже сам не понимал почему. Но тем не менее это был просто прекрасный вариант замены этого глупого и раздражающего «Толик».