Утро началось странно рано с фразы жены:
«Срочно в Клин, по дороге всё объясню».
Я успел придумать два посильных сценария:
едем за клинскими сосисками или за пивом.
Реальность окатила третьим.
Перед «Щелкунчиком» жена обязана посетить Дом-музей Чайковского.
Подзарядиться у первоисточника.
Я уже внутренне зевал, но Чайковский оказался интересным.
Во-первых, про фамилию.
По одной из версий, предок Чайковского служил на корабле и так подражал чайкам, что они сопровождали его судно.
Отсюда и фамилия.
Звучит красиво.
Но не доказано.
Во-вторых, про самого Петра Ильича.
Он сомневался в себе, но отлично компенсировал это юмором.
Называл себя «музыкальным неудачником с удачными гонорарами», иронизировал: «Я велик, но мне неловко», подписывался «Пётр Великий».
И не пускал незваных гостей, даже родственников.
Как — не уточняли. Но личные границы он уважал ещё до того, как это стало модно.
В-третьих, дети.
Чайковский, как и Чуковский, детей любил.
Он написал «Детский альбом» для племянника, чтобы тот не страдал по гаммам, а лупил по фортепиано по понятным сценкам:
утро,
игра,
марш,
сказка,
похороны куклы.
Полный эмоциональный набор одного дня маленького человека.
В-четвёртых, патриотизм.
В возрасте шести–семи лет он целовал карту России и схематично поплёвывал на Европу.
Гувернантка попросила быть полегче. Он ответил, что так как она француженка,
Францию он прикрыл пальчиком. Короче, не растерялся.
В-пятых, недвижимость.
Своего дома у Чайковского не было никогда. Даже в Клину он тоже снимал.
Семь симфоний, три балета, мировая слава и ноль квадратных метров.
Гений — да.
Собственник — нет.
Гордость музея — скульптура Чайковского, сделанная при его жизни.
Он не любил позировать и терпеть сеансы для портретов и статуй.
Один раз не отказал. И по выражению лица видно —ему хватило навсегда.
Когда-то в Европе русскую музыку считали «грязной».
Особенно в Германии. А сейчас, по данным ЮНЕСКО, каждые три минуты где-то на планете звучит Чайковский.
В концерте, в рекламе, в лифте, в чьём-то плейлисте.
Я бродил по музею и понимал, что минимум десять раз кто-то в мире слушает его осознанно.
После дома Чайковского нас занесло в «Клинское подворье».
Фабрика ёлочных игрушек, музей и два магазина.
В теории —пространство детства и чудес.
Всё должно сиять, как новогодняя реклама.
На практике главная ёлка стоит без игрушек.
Весь праздник ушёл в розницу.
А ёлке сказали:
«Просто стой и не отсвечивай».
Скука оказалась не там, где должна была быть.
Не в музее.
А прямо под этой пустой ёлкой.
Символично скучно:
у нас есть всё,
кроме того,
ради чего всё это придумали.
Итог дня:
сначала интересно,
потом скучно.
Нормальный день.
Иногда я пишу в таком же темпе и короче — в Telegram. Здесь