В обычной панельной девятиэтажке, там, где с балконов трясут половички, и пахнет сигаретным дымом, разворачивалась драма, достойная пера, к сожалению давно почивших, классиков. На пятом этаже, за дверью, по состоянию которой сразу можно было понять, откуда растут руки у хозяев, шла никем не объявленная, тихая, но упорная во-на. Ну, конечно же, без применения каких-либо подручных средств, но от того не менее эээ, как бы это сказать поточнее - разрушительная, что ли? И хотя рушились не города и страны, и даже не дома, но урон был более чем ощутим. Рушились души. Ну и психика, конечно.
Да и в арсенале у обеих сторон были, на первый взгляд и не такие уж серьезные "боеприпасы" - недосказанность, многозначительные, а порой злые и даже ненавидящие взгляды, злословие, ехидство. Да всего и не перечислишь.
Предводители враждующих сторон, они же и армия, по отдельности были очень даже и ничего, но вот угораздило же их оказаться под одной крышей.
Светлана Петровна, бывшая заведующая библиотекой, хранила в сердце незыблемые истины: дом держится на порядке, традициях и её непогрешимом авторитете.
И как она могла потерпеть, что Андрей, полностью матерепослушный сын посмел продинамить ее, вместе с ее непогрешимым авторитетом и впустил в этот упорядоченный мир Лену - художницу с глазами, полными огня, и привычкой жить по собственным законам.
Первый "звоночек" раздался на третий день после переезда молодожёнов. Светлана Петровна, явившись «на чай», застыла перед обеденным столом, превращённым в импровизированную мастерскую: палитра с красками, набросок городского пейзажа…
- Это что такое? - спросила она тихо, но в голосе уже звенела сталь.
- Работаю, - улыбнулась Лена, ещё не чувствуя надвигающейся бури.
- В моей квартире? На моём столе?
И закрутилось.
Светлана Петровна «случайно» проливала чай на эскизы. Лена в ответ превращала ванную в бирюзовое царство - «чтобы душа радовалась». Свекровь демонстративно игнорировала Леныны ужины, предпочитая свой фирменный борщ. Лена, не оставаясь в долгу, будила дом джазовыми ритмами в семь утра.
Однажды, «потеряв» ключи, Светлана Петровна заявилась домой в шесть вечера — и застала Лену за рисованием обнажённой натуры (натурщик скромно прикрывался полотенцем). Скандал разразился эпический: хлопанье дверьми, обвинения в безнравственности, гордое заявление Лены о переезде…
Но жизнь, как водится, внесла свои коррективы.
Андрей срочно улетел в командировку. А на следующее утро Светлана Петровна, разбуженная странными звуками с кухни, обнаружила Лену в слезах. Та пыталась воссоздать «правильный» борщ по интернет‑рецепту, но всё шло наперекосяк.
- Муки‑то куда столько? - вздохнула Светлана Петровна, невольно приближаясь. - И свёклу надо отдельно пассеровать, а капусту мельче резать…
Так начался их первый мирный диалог - над кастрюлями и разделочной доской. Сначала настороженно, потом всё оживлённее, они колдовали над борщом. Светлана Петровна рассказывала, как варила его для мужа, Лена делилась воспоминаниями о детстве в коммуналке.
На следующий день Лене срочно понадобилась модель — заболела натурщица, а заказ горел. В отчаянии она обратилась к свекрови. Та, поколебавшись, согласилась позировать.
- Только без этих ваших абстракций! - строго предупредила Светлана Петровна, устраиваясь в кресле.
- Обещаю, будет похоже, - рассмеялась Лена, беря в руки карандаш.
За три сеанса они успели обсудить всё на свете: от воспитания детей до политики. Выяснилось, что Светлана Петровна в юности грезила о карьере художницы, но «жизнь распорядилась иначе». А Лена, вопреки первому впечатлению, глубоко ценила семейные традиции - просто выражала это иначе.
Кульминацией их сближения стала выставка Лены. Светлана Петровна пришла - сначала сдержанная, потом всё более увлечённая. А когда увидела свой портрет - не чопорную даму, а мудрую, красивую женщину с тёплым взглядом, - не смогла сдержать слёз.
- Ты увидела то, что никто не видел, - прошептала она, сжимая Ленину руку.
Лена пожала в ответ ее ладонь. А потом они вернулись домой и их ждал сюрприз: Андрей смог вернуться раньше времени и хотя он не успел на выставку жены, ему все равно были рады.
А потом был ужин. Первый ужин без "оружия и баррикад". Лена приготовила своё фирменное ризотто, Светлана Петровна достала фамильный сервиз. Они смеялись над былыми «боевыми действиями»: как Лена перекрасила вазу «под Пикассо», а Светлана Петровна «случайно» постирала её любимые джинсы с красным носком.
Почему же вражда сменилась миром?
Потому что за гневом часто прячется страх. Светлана Петровна боялась потерять влияние на сына, боялась, что её привычный мир рухнет. Лена боялась не оправдать ожиданий, боялась стать «неправильной» женой.
Но стоило им перестать воевать и начать видеть друг друга — всё изменилось. Оказалось, у них куда больше общего, чем разного: обе любили одного человека - Андрея, обе ценили красоту (одна - в книгах, другая - в красках, и обе хотели счастья для семьи.
Теперь их квартира пахнет не "дымом и порохом", а пирогами, которые свекровь и сноха пекут вместе по выходным. А на стене висит тот самый портрет Светланы Петровны - молчаливое напоминание: даже самые непримиримые враги могут стать союзниками, если найдут в себе смелость посмотреть друг другу в глаза.
Анна Абрамова.
PS:
А вы сталкивались с конфликтами в семье? Что, на ваш взгляд, помогает преодолеть разногласия между близкими людьми?
Мне повезло, в моей семье никогда не было конфликтов, но вот их свидетелями пришлось быть несколько раз, думаю, попозже расскажу об этом. А пока - солнышка вам!
С теплом, ваша Я)