Василий не находил себе места. Жена Таня с ним не разговаривала с самого утра. И пойми этих женщин, в чем причина? Вася к Тане и так, и этак. И с одного боку, и с другого – молчит. Яичницу жарит молча. Посуду моет молча. Пылесосит – только пылесос слышно, а Таню – нет. И это в праздничный день, когда было принято чествовать мужчин!
Когда это было, чтобы супружница дорогая без комментариев обходилась? У нее же рот ни на минуту не закрывается: трындит, и трындит без передышки.
Яичницу жарит и рассуждает, что хорошо бы яйца у Ерохиных покупать. У тех собственные куры, и яйца от этих кур – во! Посуду моет и бухтит, как все ей надоели, как она устала, в доме три мужика, а такое чувство, будто рота солдат или триста китайцев-нелегалов!
Пылесосит: та же песня: откуда крошки, откуда шерсть кошачья, почему фантики на полу валяются… Глупые вопросы задает. Крошки от хлеба, шерсть от кошки, фантики валяются, потому что упали. Что непонятного-то?
Василий, конечно, мечтал тайком: вот когда-нибудь настанет один прекрасный день, и Таня враз онемеет! Благодать! Еще бы и пылесос сломался. Вот, пожалуйста, этот день настал, но Василию что-то быстро надоела такая «благодать». Будто, Таньки дома нет. Тяжко. И, главное, непонятно – почему? Где Василий накосячил?
Опять же, если он к ней подойдет извиняться, значит, точно виноват. Нет, так не пойдет. Лучше, пусть сама скажет. А она – молчит. Фу, какая тоска…
Он подзывал к себе по очереди сыновей: Сашку и Ваньку.
- Мама чего такая злая?
- Никакая она не злая, - удивленно говорил Сашка, - обычная, как и всегда.
- Никакая она не злая, как всегда – обычная, - отмахивался от родного бати Ванька, с пыхтением возводивший на коврике город из кубиков «Лего».
И это было опасно! И это вам – не то! Значит, точно накосячил. Вопрос – где? И еще страшнее – может, с… кем? Ой, елы-палы…
Накануне Василий изрядно набрался на работе. На карпа…корпа…тьфу ты, корпоративе, будь он неладен. Дурацкое слово какое-то. Стремное. Нерусское! Корпоратив, это когда все в бабочках. Ходят с вытянутыми мордами, а в руках – шампанское. Ходят, значит, разговоры разговаривают и к дамам с предложениями пристают.
Так вот, Василий, положа руку на сердце, может честно поклясться: ничего у них с мужиками не было такого. Накануне мужского праздника они собрались в каптерке, чтобы отметить канун 23 февраля. Шампанского не было, что они – дураки? Было три бутылки беленькой, полпалки колбасы, таранька и «Виола» в баночке. Все!
Женщины? Ну… Раиса Андреевна, приятная во всех смыслах женщина, семидесяти трех лет, уборщица цеха, в разгар вечеринки попросила мужиков поднять ноги, чтобы протереть пол шваброй. А больше женщин никаких не было.
Посидели, выпили, поговорили. Поругались немножко, поспорили. Кажется, о политике – Василий точно не помнит, потому что немного перебрал. Потому что, вместо трех пузырей в каптерке волшебным образом оказалось их – пять. Магия? Магия! А Василий ни при чем, он уже спать хотел. Его на такси домой отправляли… Вроде… А дальше – тишина.
Не довезли? Так и что? Танюха тогда бы не молчала, зудела бы, как комар над ухом. Тут что-то серьезное. О-о-о-очень. Может быть, он в драку полез? Побоев не видать. Потерял паспорт? Нет, все на месте…
Так что, ешкин-матрешкин? Сколько можно человека изводить?
В общем, Вася не находил себе места, томился и мучился. И было, из-за чего.