— Ты точно не хочешь кофе?
— Нет. Просто чай. Зелёный. Без сахара.
Он кивнул, налил, поставил кружку передо мной и вышел на балкон.
Хлопнула дверь.
Телефон в его кармане остался на столе — экран дёрнулся от нового уведомления.
Я не хотела смотреть.
Правда.
Клянусь.
Но… но — это слово, после которого всегда начинается катастрофа.
Я потянулась. Не к кружке. К телефону.
Пин-код я знала — его день рождения, год, когда мы познакомились.
Открыла WhatsApp.
Вверху — имя: Алиса (ботаничка).
Последнее сообщение — сегодня, 03:47:
«Ты такой… настоящий. Я не встречала таких, как ты.»
И ниже, через минуту:
«Скажи, а ты правда не пил вчера?»
Я медленно отхлебнула чай.
Он был холодный.
Он сказал, что лёг спать в два.
Сказал, что не дождался меня, потому что я задержалась на митапе.
Сказал, что «просто чай пил, потом сразу в душ и под одеяло».
Хрустнул лёд в кружке.
Я посмотрела на пакетик, лежащий на краю стола.
На нём — тонкая надпись: «Jasmine Green Tea. 100% натуральный… кроме, может быть, твоих оправданий».
На балконе он смеялся.
Тихо, вполголоса — но я узнала этот смех.
Так он смеялся, когда у меня за спиной рассказывал друзьям про «её манию на калориях» или «как она вчера двадцать минут выбирала пасту для зубов».
Я поставила кружку.
Пакетик бросила в мусорное ведро.
И — не знаю почему — тут же вытащила обратно.
Разорвала уголок.
Высыпала остатки заварки на ладонь.
Мелкие, сухие листочки.
Немного жасмина.
И крошечный, почти прозрачный кубик — чуть больше крупинки соли.
Гамма-гидроксибутират.
Быстро растворяется.
Быстро действует.
Потеря сознания через 15 минут.
Потеря памяти — гарантировано.
Его «ботаничка» вчера, оказывается, не только в библиотеке работает.
Я осторожно сложила листья обратно в пакетик.
Положила всё на место.
Потом подошла к окну, сняла с подоконника маленький дрон — подарок на Новый год от коллег: «Пусть летает за тобой, когда ты снова будешь бежать от здравого смысла».
Заряжен на 92%.
Камера — 4К.
Автозапись по движению — включена.
Включила.
Он всё ещё был на балконе.
Я открыла балконную дверь.
Ветер ворвался в кухню, заставил занавески задрожать.
— Ты так и не ответил, — сказала я, не глядя в его сторону. — Алисе. Она ждёт.
Он замер.
Рука с сигаретой повисла в воздухе.
— Что?
— Ты не пил чай.
Ты готовил чай.
Для неё.
Или… уже с ней?
Он начал что-то говорить — стандартную схему: «Ты всё не так поняла», «это просто коллега», «это шутка дурацкая» — и вдруг замолчал.
Потому что я достала из-за спины не кулак.
Не телефон.
Не скандал.
Я достала пустую чашку.
И бросила её вниз — с 14 этажа.
Балконный дрон мягко поплыл вслед.
— Видео сохранится в облаке через 47 секунд, — сказала я. — Там будет и звук. И кубик в пакетике. И твой ответ.
— Выбери:
Либо ты — и я — спускаемся вниз прямо сейчас, ты находишь чашку, отдаёшь ей и говоришь: «Никогда больше».
Либо — через час это видео увидят твой босс, мама Алисы… и, кстати, её старший брат. Тот, что устроил тебе «случайную встречу» в лифте три месяца назад.
Он побледнел.
— Ты… ты снимала?
— Нет.
— Дрон снимал.
— Я просто чай пила.
— Холодный.
Он посмотрел на меня — впервые за год, как будто увидел.
— Ты же не сделаешь этого…
— Сделаю.
— Я — та, кто закрывает глаза на мелочи.
— Но когда ты подсыпаешь в наш чай — это уже не мелочь.
— Это война.
— А я… устала проигрывать.
Пауза.
Ветер.
Гул лифта где-то в шахте.
— Давай спустимся, — тихо сказал он. — Я… я всё объясню.
— Не объясняй.
— Просто найди чашку.
— И не смей называть её «ботаничкой».
Подняла дрон, выключила запись — но файл уже ушёл в облако.
Резервная копия — на флешке в моём кошельке.
А ещё — в письме, запланированном на завтра, 8:00 утра.
«На случай, если я вдруг «поскальзусь»».
Знаешь, что самое страшное в предательстве?
Не боль.
Не слёзы.
А то, что ты вдруг понимаешь:
ты уже давно готовилась к нему.
Только не хотела признавать.
А чай…
Чай я больше не пью.
Только кофе.
Чёрный.
Всегда проверяю пакетики.
И никогда — никогда — не оставляю телефон на столе.
Продолжение…
