История, начавшаяся как очередной светский переполох вокруг чьего-то развода, стремительно трансформировалась в мрачную сагу о насилии, манипуляциях и многолетнем предательстве, где частная жизнь стала ареной для публичной войны с участием главных медийных тяжеловесов страны.
- Казалось, что первоначальный шум вокруг ухода миллиардера Романа Товстика от жены Елены, матери его шестерых детей, к телеведущей Полине Дибровой начал стихать, уступая место новым скандалам. Однако вмешательство Ксении Собчак, последовавшее за резонансными эфирами Андрея Малахова, вновь раздуло тлеющие угли в полноценный пожар, вытащив на поверхность шокирующие подробности, больше похожие на сюжет психологического триллера, чем на хронику из жизни бомонда.
- За фасадом роскошного особняка на Рублевке и глянцевых фотографий в социальных сетях обнаружилась реальность, сотканная из физической агрессии, тотального контроля и болезненных откровений о браке, который давно превратился в поле битвы.
Изначально тихий и почти будничный по меркам шоу-бизнеса развод Дмитрия и Полины Дибровой обрел совершенно иное измерение, когда стало известно, что новая возлюбленная Полины – не кто иной, как влиятельный и состоятельный Роман Товстик, ради которого она, по утверждениям его бывшей супруги, разрушила семью с шестью детьми, один из которых, что добавляет ситуации особого драматизма, является ее крестником.
- Этот факт стал катализатором общественного возмущения и точкой входа для телевизионных расследователей, превратив личную драму в публичный спектакль, где каждый участник стремится донести свою правду до многомиллионной аудитории. После того как Елена Товстик получила поддержку в лице журналистки Екатерины Гордон, а Полина Диброва дала свои интервью, казалось, что все карты раскрыты, но визит Собчак в родовое гнездо Товстиков доказал обратное, обнажив пласты конфликтов, не поделенное имущество и глубокие психологические раны.
Одной из самых провокационных тем, немедленно приковавших внимание публики, стал вопрос о сексуальной стороне отношений в браке Товстиков и возможной причастности пары к свингер-сообществу, учитывая прошлые откровения Дмитрия Диброва на эту тему.
- Елена Товстик, однако, с категоричностью, подкрепленной ее статусом матери многодетного семейства, опровергла любые слухи о своем участии в подобных практиках, подчеркнув, что никогда не посещала соответствующие клубы и не рассматривала такой формат отношений. Ее объяснение сексуальной паузы в браке, связанной с последовательными беременностями и периодами грудного вскармливания, выстроилось в удручающую хронику отчуждения, где физическая близость стала редким гостем, а муж, по ее словам, возводил беременную или кормящую жену на пьедестал «святой женщины», что автоматически исключало интимные отношения.
На прямой и неудобный вопрос Ксении Собчак о том, разрешала ли она мужу в эти периоды искать утешения на стороне, Елена дала уклончивый, но красноречивый ответ, заявив, что не считает секс «как спорт» изменой в классическом понимании, тем самым косвенно подтвердив, что у Романа была возможность удовлетворять свои потребности вне брака без ее официального одобрения, но с молчаливого согласия.
- Этот момент раскрывает не просто договоренности пары, а целую философию отношений, построенную на двойных стандартах и жертвенности женщины, которая, посвящая себя материнству, вынуждена мириться с условностями, навязанными партнером. Отказ Елены ответить на вопрос о собственной верности, мотивированный тем, что эфир будут смотреть ее дети, лишь усилил ощущение трагической несвободы и постоянного жизненного компромисса.
Отдельным сюжетом в этой запутанной истории стал вопрос о роли и позиции Дмитрия Диброва, чье подчеркнутое молчание и отказ от диалога с Еленой Товстик породили версию о финансовом урегулировании вопроса. Сама Елена тонко намекнула, что ее «богатый муж» мог просто «купить» лояльность или молчание телеведущего, предложив помощь и даже содействие в поиске новой спутницы жизни, тогда как она сама осталась один на один с проблемами.
Ксения Собчак, вступившись за Диброва, предложила альтернативную, почти литературную интерпретацию его поведения, сравнив ситуацию с сюжетом «Пигмалиона», где пожилой мужчина, вырастивший и воспитавший молодую жену из провинции, теперь философски принимает ее уход к более успешному и влиятельному «создателю».
Эту параллель Елена Товстик немедленно примерила на себя, отметив, что Роман также взял ее 17-летней и годами выстраивал под себя, а ее нынешняя «неудобность» и наличие собственных желаний просто перестали вписываться в его проект.
Но самым взрывоопасным обвинением, прозвучавшим в эфире, стала утверждение Елены о том, что роман ее мужа с Полиной Дибровой длится не несколько месяцев, а полноценные восемь лет, что автоматически рисует картину длительного и осознанного предательства со стороны обоих. Полина Диброва, отвечая на эти обвинения, отшутилась, сводя все к недавнему всплеску чувств после случайной встречи весной 2025 года, однако уверенность Елены, подкрепленная рассказами друзей, которые якобы видели пару вместе в разные годы, но боялись сообщать об этом, создает ощущение тотальной лжи и сговора.
- История с крестинами их общего ребенка, где Полина в последний момент заменила Елену на других, «более выгодных» с социальной точки зрения крестных, а также пренебрежительный отказ от приглашения на день рождения, окончательно убедили Елену в лицемерии и расчетливости женщины, которую она считала подругой и которой много лет помогала, в том числе и дорогими подарками.
Кульминацией этого нагнетающегося напряжения стало откровение Елены о физическом насилии со стороны мужа, подробности которого стирают последние границы между светской хроникой и криминальным репортажем. Первая вспышка агрессии произошла в Италии, куда пара отправилась в попытке спасти отношения после того, как Елена случайно застала Романа с Полиной в аэропорту по возвращении с тайной поездки на Алтай.
- Запертая им в номере отеля под предлогом приватного разговора с любовницей, Елена попыталась войти, что спровоцировало чудовищную сцену: по ее словам, Роман схватил ее за волосы, бросил на пол и начал бить головой об пол, волоча по всему помещению. Эта первая в ее жизни встреча с физическим насилием со стороны супруга стала моментом полного прозрения относительно его одержимости и неконтролируемости.
Последующее примирение и извинения мужа оказались лишь тактическим ходом, за которым последовала новая, еще более тревожная деталь – обнаружение подслушивающего устройства, подключенного к ее телефону. Когда Елена сняла жучок, это привело ко второй вспышке ярости: Роман затащил ее в кладовку и вновь применил силу, после чего в отчаянии позвонил ее подруге, заявив об отъезде, и лишь холодное напоминание о строгих итальянских законах за преступления против личности заставило его одуматься.
- Эти эпизоды рисуют портрет человека, использующего не только финансовое превосходство, но и методы тотального контроля и запугивания, что выводит историю далеко за рамки банальной супружеской измены, превращая ее в жутковатое исследование абьюза во властных и богатых кругах.
Публичное обсуждение этих тем, инициированное ведущими журналистами страны, вытащило на поверхность темные стороны частной жизни, которые обычно остаются за высокими заборами рублевских особняков, заставляя задуматься о цене богатства, пределах лояльности и той цене, которую платят женщины в борьбе за право быть услышанными в мире, где деньги и связи часто говорят громче голоса разума и закона.