Был такой древний мудрец, Конфуций. Так вот однажды к нему пришли ученики и спросили его: «Скажи нам, великий Учитель… а как ты воспитываешь детей? Своих собственных, мы имеем в виду в первую очередь, но и вообще и в целом?»
Конечно, ученики ожидали от Учителя какую-нибудь россыпь мудростей, в том числе и профильно педагогических. Но вместо этого Конфуций вдруг как-то смутился, потом долго морщил лоб и чесал голову, явно что-то пытаясь припомнить, а в итоге лишь пробормотал что-то на уровне «Да я это… ну как бы… ну как их воспитаешь… А, ну на личном примере, конечно, очень стараюсь… не всегда получается, конечно… да я и сам… Короче, типа того, и ну вы поняли, во!»
Вот так и меня если спросить – тоже примерно так отвечу: «Ну типа… Да, стараюсь… А, вот: как меня самого отец воспитывал, так и примерно!»
«А тебя воспитывал отец?»
Ну а как же! Целый один раз, потому я запомнил. И правильно делал. Теперь, когда папеньки моего, Михаила Лебедева-старшего, больше нет – его бесконечная педагогическая мудрость стала еще более очевидной. В общем, рассказываю. Ключевой момент воспитания.
Дело было 1 сентября 1983 года, это точно и важно, и пошел я в тот день в четвертый класс, по старому школьному летоисчислению, и это тоже важно.
Ну вот. Сходил я первый раз уже в среднюю в хорошем смысле школу, возвращаюсь – а отец дома! Видно, отгул специально взял. Да и говорит – «А поехали, сынок, покатаемся на велосипедах!»
Это была отличная идея. Тем более, что то Первое сентября день выдался теплый, практически летний, только желтизна на деревьях слегка кое-где проклюнулась. Исключительно удачно. То было еще до Глобального Потепления время, и вот три моих прошлых первых сентября, с первого класса по третий – всё были холод и дожди, мы в куртках и шапках – а тут прям Лето!
И поехали. Более того – каким-то новым, еще неведомым маршрутом.
Какие есть плюсы в Северной рабочей окраине? Их немного, но они есть. Например, близость к МКАДу. И вот мы с отцом доехали до МКАДа, форсировали его через подземный переход, оказывается, был у нас такой – и поехали дальше.
Ну то есть мы и раньше с отцом ездили, но все-таки до Водного или до парка Покровское-Стрешнево – это все-таки Москва, город. А за город выехать – да это самый настоящий выезд, натурально! Восторг.
Характерно, что ездили мы всегда с отцом так: я впереди – а он сзади, типа присматривает и прикрывает молодого участника команды. Как старший и опытный, что естественно.
А вот когда мы стали гонять с Олегом Юрьевичем, то Олег всегда ехал впереди, а я болтался сзади, как козел на поводке, и судорожно пытался как ведомый удержаться за своим ведущим. То есть, геометрия была разная, но вечно я был в команде «слабое звено». Но это так, к слову.
А уехали мы с отцом тогда далеко. Почти к Химкам и Шереметьеву, к центру «Олимпиец», был там такой модный, к Олимпиаде выстроенный. Ну то есть – настоящий выезд, всё как у взрослых.
Ну вот, доехали, нашли какую-то полянку на опушке леса, сели передохнуть перед обратной дорогой. Вокруг – красота, ну прям лето, лето красное, любил бы я тебя! И тут отец вдруг говорит человеческим голосом:
– А, сынок, вот чего. Садись поувереннее, покрепче. Сейчас буду тебя воспитывать!
Тут я насторожился, врать не буду. Как вы поняли уже из лирического вступления, ранее воспитывать меня отцу не доводилось. Во всяком случае, в столь явном виде. Личным примером – это да, но вот чтоб прям воспитывать-воспитывать – такого еще не особо случалось.
Но ладно. Раз так – действительно: надо так надо. Я готов.
И папенька продолжил свой взволнованный спич.
– Вот, Миша. И пошел ты сегодня в четвертый класс, поздравляю. Но знаешь ли ты, что с этого класса у вас теперь по каждому предмету свой учитель, что теперь не будет у вас Ольги свет Дмитриевны, и не только потому, что она в декрете, а потому что в средней школе уже всё так, на каждый предмет – свой учитель…
Тут папенька, конечно, мало-мало преувеличил мою якобы неосведомленность касаемо организации учебно-тренировочного процесса. Ну конечно, я в курсе был, что в средней в хорошем смысле школе всё серьезно.
Это вот что вспоминается. Был у нас такой ученик, мой тезка Миша Панькин. Хороший парень, но временами несколько погруженный в себя, что ли.
История вот какая. Первый и второй класс у нас были классы А и Б, всего два. Но однажды на легендарной улице Ивана Сусанина выстроили огромный шестнадцатиэтажный и многоподъездный дом, и туда въехало много жильцов, в том числе и детей. И третий класс у нас летом объявили, что добавится буква В, будет много новеньких, но кого-то из А и Б «сольют» в В.
Я на самом деле ужасно волновался, как бы не «слили» меня, но обошлось. А отправили в В как раз Мишу Панькина.
А мама Таня была шапочно знакома с его матерью, и как-то в магазине они зацепились языками, то, сё, и Панькина-мама вдруг говорит:
– А я у своего дневник стала проверять, и вдруг вижу – буква В, а не А? Спрашиваю – Миша, а почему, что случилось. А он в ответ – да? А, это вроде меня в другой класс перевели…
Представляете эту железобетонную волю и степень духовного просветления и самосовершенствования? То есть, чувака переводят в другой класс, а Миша (другой, а не я) этого даже не замечает! Вот истинное величие духа.
Короче – ну конечно, пап, ну конечно я в курсе, что теперь по математике у нас Наталья Михайловна, по истории Григорий «Грифель» Павлович, по физ-ре Борис Михайлович, да пребудет с ним Сила, а классный руководитель у нас Алевтина Алексеевна по биологии, только биология с пятого класса…
Тут отец изобразил искреннее изумление глубиной моих познаний – но взял себя в руки и продолжил. Маленько наморщив лоб на уровне «Хотел чего-то сказать, и забыл…»
– А, я же воспитывать тебя собирался!
– Да-да, пап, продолжай.
– Так вот. Теперь, значит, надо еще серьезнее к учебе относиться. Теперь у каждого учителя надо авторитет зарабатывать, а не только у одной Ольги свет Дмитриевны. Понял, сынок?
– Понял, конечно.
– Ну и норм.
Всё вместе это напомнило бессмертное. Это, значит, когда сын рассказывает родителям, что у него теперь девушка, и далее наглядная разница в мужском и женском подходах к воспитанию.
Мама скажет: сынок, а как ее зовут, а сколько ей лет, а кто у нее родители, а то, а сё, а это, а пятое-десятое, и еще сто пятьсот вопросов.
А отец коротко спросит: Сынок, ну это баба, ну в смысле девушка? (имеется в виду, что ну вдруг сынок, не завел ли ты другого мужика, как сейчас модно, ну понимаете – прим.авт.) Девушка? Ну и норм!
Так и папенька мой: значит, в курсе ты, оказывается, что по каждому предмету отдельный учитель? Ну и всё, ну и норм!
– Ну всё тогда, сынок, воспитание закончено! – торжественно объявил отец, – Вижу, что ты действительно повзрослел, и не зря перешел уже в среднюю (в хорошем смысле) школу. Поедем домой, или еще посидим?
– Еще посидим!
Чудесный день, 1 сентября, но прям летний-летний.
Далее папенька меня уже не воспитывал, только личным примером, но это другая тема. И я примерно тогда же решил: я своих тоже буду так воспитывать, когда появятся. Ненавязчиво, но в лучшем смысле.
– Сынок, а ты в курсе… о, в курсе? Ну и норм!
Вот такая история. Очень теплая, летняя. Про бесконечную мудрость моего отца, Михаила Лебедева-старшего. Теперь, когда его больше нет – это особенно очевидно.
