О существовании довлатовского дома в деревне Березино я знала еще задолго до того, как в нём был организован музей. Приехать посмотреть на воспетый в "Заповеднике" дом Михал Ивановича хотелось давно, но приехали мы сюда только в январе 2010 года. Местные жители тогда, рассказывая, как найти дом, говорили нам: "Вот увидите самый страшный дом в деревне - это и есть изба, где жил Довлатов. Снести бы его, чтобы не уродовал деревню.."
Хозяйка, москвичка-дачница Вера Хализева, в те годы владевшая домом, купила его случайно, но, выяснив, что здесь жил Довлатов, хотела продать кособокую развалюху за довольно большие для тех мест и годов деньги - миллион рублей или квартиру в городе. К чести Веры Хализевой, она постаралась сохранить прежнюю обстановку, пускала посмотреть дом поклонников творчества писателя и даже хотела поставить табличку "Дом Довлатова", но соседи почему-то воспротивились.
Кровать подлинная, кстати. На ней действительно спал Довлатов.
Признаться, у нас тоже была идея купить дом и сделать в нём музей. Мы даже утопично планировали провернуть это дело через местную администрацию, но, к сожалению, выборы в Пушкинских горах прошли не так, как хотелось бы, и об идее пришлось забыть.
К счастью, такие мысли, как оказалось, возникали не у нас одних. Буквально в тот же год дом Довлатова был выкуплен четырьмя предпринимателями, тоже, как Довлатов, когда-то учившимися в Санкт-Петербургском университете. Приобрели его вовремя, ещё бы чуть-чуть - и дом мог бы просто развалиться.
Два года дом реставрировали, причем, по словам одного из этих товарищей, петербургского поэта Валерия Костина, они стремились сохранить избу в том виде, в каком она была, когда здесь жил Довлатов, и воссоздать атмосферу того времени.
Надо сказать, что это им отлично удалось. От посещения дома возникает ощущение подлинности. Именно такие дома окружали меня всё детство, когда я проводила летние каникулы в находящейся неподалёку крохотной деревне Свистогузово. Такое щемящее и пронзительное чувство охватывает, когда входишь в сени и видишь эти покосившиеся стены, вздыбленные обои, провалившийся потолок, неровные полы...
Довлатов здесь жил в 1977 году, когда работал экскурсоводом в Пушкинском заповеднике. Именно с "Заповедника" началось мое знакомство с Довлатовым и он сразу стал одним из любимых писателей. Неповторимый легкий стиль, а ведь в одном предложении ни одно слово никогда не начинается на одинаковую букву. И всё такое узнаваемое в его рассказах: природа, обстановка, детали жизни, люди - Сергей Довлатов был гениальным бытоописателем.
Поэтому лучше Довлатова этот дом никому не описать.
"Дом Михал Иваныча производил страшное впечатление. На фоне облаков чернела покосившаяся антенна. Крыша местами провалилась, оголив неровные темные балки. Стены были небрежно обиты фанерой. Треснувшие стекла - заклеены газетной бумагой. Из бесчисленных щелей торчала грязная пакля".
"В комнате хозяина стоял запах прокисшей еды. Над столом я увидел цветной портрет Мао из "Огонька". Рядом широко улыбался Гагарин. В раковине с черными кругами отбитой эмали плавали макароны. Ходики стояли..."
"- Я в лесничестве работаю - дружбист!
- Кто? - не понял я.
- Бензопила у меня... "Дружба"... *уяк - и червонец в кармане.
- Дружбист, - ворчала тетка, - с винищем дружишь... До смерти не
опейся."
"Откровенно говоря, я немного растерялся. Сказать бы честно: "Мне это не
подходит..." Но, очевидно, я все-таки интеллигент. И я произнес нечто
лирическое:
- Окна выходят на юг?
- На самый, самый юг, - поддакнул Толик."
"- Главное, - сказал я, - вход отдельный.
- Ход отдельный, - согласился Михал Иваныч, - только заколоченный.
- А, - говорю, - жаль.
- Эйн момент, - сказал хозяин, разбежался и вышиб дверь ногой."
Кепки только не хватает, наброшенной на масляную лампу.
Кстати, живы еще некоторые персонажи, изображенные Довлатовым в "Заповеднике". Например, Толик.
"Хлопнула дверь, и на крыльце появился мужчина в застиранной железнодорожной
гимнастерке.
Я поинтересовался, как найти Сорокина.
- Толик меня зовут, - сказал он.
Я представился и еще раз объяснил, что мне нужен Сорокин.
- А где он живет? - спросил Толик.
- В деревне Сосново.
- Так это Сосново и есть.
- Я знаю. Как же мне его найти?
- Тимоху, что ли, Сорокина?
- Его зовут Михал Иваныч.
- Тимоха помер год назад. Замерз поддавши...
- Мне бы Сорокина разыскать.
- Видно, мало поддал. А то бы выжил...
- Мне бы Сорокина...
- Не Мишку случайно?
- Его зовут Михал Иваныч.
- Так это Мишка и есть. Долихи зять. Знаете Долиху, криво повязанную?
- Я приезжий.
- Не с Опочки?
- Из Ленинграда.
- А, знаю, слышал...
- Так как бы Михал Иваныча разыскать?
- Мишку-то?
- Вот именно.
Толик откровенно и деловито помочился с крыльца, Затем приоткрыл дверь
и скомандовал:
- Але! Раздолбай Иваныч! К тебе пришли.
И, подмигнув, добавил:
- С милиции, за алиментами..."
Толик и сейчас живет в Березино. Летом 2025 года Анатолий появился в репортаже телеканала «Санкт-Петербург», где рассказывалось о жизни героев произведения в контексте 35-летия со дня смерти писателя. Анатолию Фёдорову сейчас 73 года (то есть получается, что в 1976 году, когда Довлатов работал в Заповеднике, Толику было 24 года) «Я на пенсии сейчас, за хлебом съезжу. Мерзавчика возьму в Пушгорах в поселке на вечер – вот и день прошел. Все, о чем я мечтал, все и сбылось. Счастливый ли я человек? Так выходит, что так. Неплохой как бы в жизни. Нормально мне», - сказал он в интервью телеканалу.
Фотограф Валера Карпов умер не так давно. Он не любил говорить о Довлатове. «Он меня прославил на всю страну, сказал, что я пьяница, а я не такой!»
Музей "Дом Довлатова" частный. Открыли его 4 июля 2014 года.
Оборудована парковка, подделаны дороги, стоят указатели. Проводятся экскурсии.
Дом тоже укрепили. Сделали металлические конструкции, а сверху на стену и крыши набили все, что раньше было.
Вдова Елена Довлатова, Наталья Шарымова и Нина Аловерт прислали из Америки фотографии Довлатова. Нина Аловерт - фотограф, которая много фотографировала Довлатова при жизни.
По двору расставлены таблички с цитатами. Это вот самая моя любимая:
Мы эту фразу частенько используем применительно также и для других далей – тверских, новгородских, карельских… Но здесь пусть будут типично псковские дали, в пятнадцати километрах от Заповедника.
Ну и, напоследок, пивная бочка. А как же без неё?