Лена лежала молча, повернув голову на подушке к стене и уставившись на нее. Ей хотелось орать от боли внутри, чтобы стало легче, но она понимала, что это неудобно, и потому лежала, борясь с желанием заголосить во все горло и сдерживаемая правилами приличия.
- Лена, пойдем, человек из полиции на кухне. Показания снимает. Илюша ведь надо быстрее найти. Ты поможешь.- С трудом находила мать слова, чтобы расшевелить дочь, понимая, как ей плохо.
И тут у Лены что- то прорвалось и началась истерика. Она обхватила подушку руками и стала рыдать, проклиная себя за все. Зинаида Дмитриевна стояла в спальне и выслушивала, понимая, что лучше не уходить и дать дочери выговориться. Лена кричала и обвиняла себя, что она отвратительная мать, и что она проклинает себя за то, что не любила сына, и ещё тысяча эпитетов и обвинений в свой адрес. Николай Николаевич на кухне так же молча все это выслушивал.
Наконец истерика закончилась, Зинаида Дмитриевна подошла к дочери, присела рядом, успокаивая и поглаживая ее по спине, и они вместе пошли к обескураженному от услышанного участковому. Тот от неудобства поздоровался с ней, не глядя, Лена села за стол перед ним, так же опустив красные опухшие от слез глаза. Зинаида Дмитриевна, рассказав со своей стороны участковому уже все, что могло касаться дела, поприсутствовала при разговоре первые 5 минут только затем, чтобы убедиться, что Лена успокоилась и взяла себя в руки, удалившись затем в зал для звонков. После ее ухода снова наступила неловкая пауза тягостного молчания, ибо Лена говорить не хотела, и участковый, это чувствуя, сам бы с радостью удалился, но работу надо было сделать и он пересилил себя:
- Да, денёк у вас, Елена Александровна, выдался, мягко говоря, не из лучших,- пытался перевести разговор в полу шутливое русло Николай Николаевич, чтобы хоть как- то побеседовать,- Но вы должны нам помочь разыскать ребенка. Расскажите, возможно с самого начала, что происходило и произошло? Как вы думаете? Кого- то подозреваете? Кто- то интересовался вашим ребенком?
Лена поводила мокрыми от слез глазами по стенам кухни, что- то вспоминая, и вдруг сказала:
- А ведь она за ним пришла. Это она. Как же я сразу не поняла?
- Кто она?
- Его мать.
- Куда пришла? На игровую площадку?
- Ну да.
- А вы ее знаете?
- Нет, просто она мне снилась. И не однажды. И вчера приснилась, просто я сон забыла. А сейчас вспомнила. Она меня предупредила, что его заберёт.
- Да как это так? Снится? А может быть это просто ваши фантазии? После того, как узнали, что ребенок не ваш?
- Нет, она мне снилась ещё до рождения. Только после этих снов я поняла, что ребенка подменили, ее на моего.
- Мистика какая- то...- удивленно крутил головой участковый, не в силах поверить,- Получается, ваш ребенок у нее?
- Не знаю. Я знаю только, что ее у меня. Был.- поправила себя Лена.
- В это трудно поверить, - усмехнулся Николай Николаевич, машинально потянувшись к чашке остывшего чая и вазе с вафлями. Лена пожала плечами, обидевшись, что ей не верят.
- Нет, я все, конечно, понимаю, но все же...- пытался сдержать смех Николай Николаевич, давясь вафлями,- Даже не представляю, как я сообщу это завтра утром начальству на планёрке.
Лена нахмурилась. Ее обижало, что ей не поверили. Опять будет сейчас смеяться над ней, как ее Сергей, который часто утверждал, что она говорит глупости, когда был несогласен. Она сложила руки на груди и смотрела в окно, опять потеряв интерес к разговору. Участковый это увидел, и, хоть не очень верила в сны, решил не терять контакт и доверие потерпевшей. Он подавил в себе смех, построил серьезную мину и сказал:
- Это, конечно, очень хорошо, что есть хотя бы сны, как зацепка. Но они бездоказательны. Их к делу не пришьешь. Понимаете, Елена Александровна? Ну как мы будем фоторобот составлять той женщины? По вашим снам? Ну сами подумайте.
И тут Лену как прострелила догадка. Она открыла рот, не отрывая взгляда от участкового, и стукнула ладонью по столу:
- Как же я раньше не догадалась! Да, да! Это она! Мама, это она!
Лена бросилась в зал, где по телефону беседовала с приятельницей Зинаида Дмитриевна.
- Что случилось?
- Мама, я знаю! Да! Это она! Я ее видела!
- Да кого? - в очередной раз пыталась успокоить она дочь.
- Мать Ильи. Его родную мать. Я видела! Я знаю!
Снова вернулись на кухню и Лена начала рассказывать, уже и матери тоже: про все свои сны и странные совпадения.
- И как же я сразу не поняла! И папа тоже! Он же тоже ее видел! Ту женщину с грудным ребенком.
- Ну понятно видел. Он и не отрицает, что видел. Ты мне скажи: ты помнишь, как она выглядела?
- Ну да! Она же постоянно в нашем дворе была, когда мы гуляли. Часто на Илью смотрела. А сама то в коляске, то на руках малыша грудного держала, убаюкивала. Я ее хорошо помню. Я даже однажды хотела с ней заговорить, познакомиться, но она как- то сразу попятилась, то ли испугавшись, и начала усиленно качать коляску, хотя никто не плакал. Я ещё тогда подумала: "Какая странная женщина. Дикарка. Может быть по русски не умеет говорить? Такое чувство, что меня сторонится" А теперь я и сама помню: да, при мне она ни с кем не разговаривала.
- А при чем здесь она?- не понимала Зинаида Дмитриевна,- у нее же ребенок есть. Наш- то ей зачем?
- Да в том- то и дело, что нету никакого ребенка!
- Ну как это нету? Сама говоришь: есть.
- Да нет! Кукла это! Я только сейчас поняла, словно глаза открылись. Ни разу не плакал и совсем не подрос за все время. Всегда в одной и той же одежде. Кукла!
При этих словах Николай Николаевич оживился. Вот это уже пахло хорошей зацепкой, в отличии от сна.
- Так говорите: не подрос, не плакал?
- Да. Это она за Ильёй, своим сыном всегда следила. Она часто на него смотрела. И очень странно. Однажды он толкнул меня и побежал с площадки. Она оставила коляску,догнала его, и, вместо того, чтобы вернуть- начала гладить его лицо и тискать. Что- то ему говорила при этом. Потом вернула мне. Я ещё тогда подумала: "Странно даже не то, что она так любит чужого малыша. Странно то, что она любит его сильнее, чем я". Мне это запомнилось, но я не могла найти об'яснения. И об'яснила себе это тем, что я сама просто не очень его люблю, вот мне и кажется, что другие сильнее.
- Да, это удивительно... - чесал затылок обескураженный участковый,- Но на заметку возьмём. Камеры внешнего наблюдения в любом случае посмотрим, и сегодня, и за другие дни. Мы должны ее увидеть.
