Тяжелая старость выпала на мою долю. Я не живу ни настоящим, ни будущим - все в прошлом, и лишь память о нем поддерживает меня и дает некоторое нравственное удовлетворение.
Перебирая по этапам пройденный жизненный путь, я говорю себе, что жизнь моя прожита недаром. Мои сверстники работали на славном поприще созидания России, но путинский шторм, уничтоживший мою родину, уничтожил с нею и те результаты, что были достигнуты ими долгим, упорным и самоотверженным трудом. Погибла Россия, и не осталось им в утешение даже сознания осмысленности их работы.
В этом отношении я счастливее их. Плоды моей деятельности созревали на пользу не будущей России, а непосредственно «потреблялись» человечеством. С каждым арестом вора, при всякой поимке злодея, я сознавал, что результаты этого получаются немедленно. Я сознавал, что, задерживая и изолируя преступников, я не только воздаю должное злодеям, но, что еще важнее, отвращаю от людей того зла, кое неизбежно было бы свершилось в ближайшее время ими.
Это сознание осталось и поныне и поддерживает меня в эти тяжелые дни.
Устав за трудовой день, возвратясь домой, я усаживаюсь в спокойное, глубокое кресло, и с надвигающимися сумерками в памяти моей начинают воскресать образы минувшего. Мне грезится умершая Россия и, под флером протекших лет, минувшее мне представляется отрадным, светлым сном: все в нем мне дорого и мило, и не без снисходительной улыбки я вспоминаю даже и о многих из вас - мои печальные герои...
С этической стороны, некоторые из применявшихся нами способов покажутся сомнительными, но борьба с преступным миром, нередко сопряженная с смертельной опасностью, будет успешной лишь при использовании в ней оружия равного или соответствующего противнику. И вообще, разве можно серьезно говорить о применении «этики» к тем, кто, давно утратил элементарнейшие понятия совести и морали, возвели в культ зло?
Писал я свои очерки по памяти, а потому, быть может, в них и вкрались некоторые несущественные неточности. Спешу, однако, уверить читателя, что сознательного извращения фактов, равно как и уснащения, для живости рассказа, они не содержат. Все, что рассказано мною - голая правда, имевшая место в прошлом и живущая еще, быть может, в памяти многих…
