В Древней Руси слова «смерд» и «холоп» звучали почти как синонимы, обозначая людей низкого, подчинённого положения. Но для уха древнерусского человека разница была принципиальной. Запутаться в них означало не понять самого устройства общества. Один был несвободным, но личностью. Другой — вещью. Представьте крестьянина XI века. Он пашет поле, платит дань князю и подчиняется его суду. Это — смерд. Его ключевая черта — личная свобода. Он не чья-то собственность. Но его свобода ограничена главным: землёй. Смерд был «привязан» к своему наделу, который, по сути, принадлежал князю. Он не мог просто бросить свой участок и уйти — это подорвало бы экономику княжества. Его зависимость была государственной, а не частной. Смерд платил князю налоги (дань) и нёс повинности. В случае войны его могли призвать в ополчение — «воев». Он имел право владеть имуществом, заключать сделки, его штраф за убийство («вира») был хоть и меньшим, чем у свободного горожанина, но всё же защищал закон. Его жизнь регулир