История о мальчике из глухой таежной деревни, который принял дикого зверя за щенка и получил не просто питомца, а друга, способного спасти ему жизнь, когда от него отвернулись все остальные.
Почти каждый ребёнок мечтает о домашнем питомце. О тёплом, живом существе, которое будет ждать у порога, радоваться одному лишь взгляду и молча понимать больше, чем любые слова. Многие хотя бы раз приносили домой бездомного котёнка или щенка, сжимая его в ладонях и затаив дыхание — вдруг разрешат оставить?
История, которую я хочу рассказать, началась именно с такой мечты. Но закончилась она совсем не так, как можно было ожидать.
На севере России, в глухой таёжной деревне, стоял одинокий дом. Зимой его заметало снегом по самые окна, летом он утопал в зелени и тумане. В нём жила семья из трёх человек: отец, мать и их двенадцатилетний сын Ваня.
Отец, Сергей, был охотником. Его ружьё всегда висело у двери, а одежда пахла дымом и лесом. Охота кормила семью — другой работы поблизости просто не было. Мать, Марина, вела хозяйство, следила за домом и иногда уходила помогать на соседнюю ферму. Ваня большую часть времени был предоставлен сам себе.
Он часто сидел на крыльце и смотрел на лес. Ему казалось, что там, за тёмными стволами, начинается другая жизнь — полная тайн, движения и свободы. И в этой жизни у него обязательно должен быть друг. Настоящий. Четвероногий.
Он просил собаку не раз и не два. Сначала — осторожно, потом всё настойчивее. Родители переглядывались, вздыхали и каждый раз отвечали одно и то же:
— Сейчас не время.
— Это большая ответственность.
— Нам и так хватает забот.
Ваня кивал, но внутри что-то упрямо сжималось.
В один из дней к дому подъехала машина. Это был дядя Коля — брат Сергея. Он часто заезжал в гости, всегда с шумом и шутками. Но в этот раз он вышел из машины молча, открыл багажник и долго там копался.
Затем он достал картонную коробку. Изнутри доносился тонкий писк.
Ваня замер. Сердце вдруг застучало так громко, что он испугался — не услышат ли взрослые. Он подошёл ближе, медленно приподнял крышку и заглянул внутрь.
В углу, прижавшись к стенке, сидел маленький серый щенок. Он дрожал, скулил и смотрел снизу вверх тёмными, слишком серьёзными для щенка глазами.
Ваня не сразу понял, что улыбается. Он просто опустился на корточки и осторожно протянул руки. Щенок не убежал. Лишь прижался сильнее, будто принимая решение довериться.
— Ну что, — сказал дядя Коля, почесав затылок. — Забирай. Нашёл в лесу. Один был.
Родители переглянулись. Марина уже открыла рот, чтобы возразить, но Ваня успел первым. Он прижал щенка к груди, будто боялся, что его сейчас отнимут, и посмотрел на них так, что слова застряли.
Сергей отвёл взгляд.
— Ладно, — сказал он наконец. — Посмотрим.
С этого дня Ваня почти не выпускал щенка из рук. Он кормил его, носил за собой, разговаривал, учил простым командам. Щенок рос быстро — слишком быстро. Его лапы стали непривычно мощными, морда вытянулась, а шея оставалась короткой и крепкой, словно выточенной из дерева.
По ночам он не лаял. Он выл.
Протяжно, тоскливо, так, что мороз пробегал по коже. Сергей выходил на крыльцо, курил и слушал этот вой, уходящий в лес. Он знал этот звук. Слишком хорошо знал.
Однажды он сказал Марине:
— Это не пёс.
Она молча кивнула.
Но каждый раз, когда они смотрели на Ваню — на то, как тот спит, обняв зверя, как смеётся, когда тот лижет ему лицо, — слова не находились. Волк был спокойным. Он не рычал, не кидался, не проявлял злобы. Он просто был рядом. Всегда.
И они ждали.
Ко дню рождения Сергея в доме стало шумно. Приезжали гости, во дворе ставили столы, в воздухе пахло едой и дымом. Волк лежал у крыльца и молча наблюдал. Он не двигался, но люди невольно ускоряли шаг, проходя мимо.
Марина заметила это и сжала губы.
— Так нельзя, — сказала она. — Он пугает людей.
Ваня сразу понял, к чему всё идёт.
— Он ничего не сделает, — быстро сказал он. — Он добрый.
Марина не ответила. Она взяла волка за ошейник и повела к сараю. Тот шёл спокойно, лишь один раз обернулся — посмотрел на Ваню.
Дверь сарая захлопнулась. Замок щёлкнул.
Ваня остался стоять. Потом сел у двери. Он говорил тихо, почти шёпотом, рассказывал волку всё подряд, будто извиняясь.
К вечеру гости разъехались. Во дворе стало пусто и тихо. И только тогда родители поняли — Вани нигде нет.
Сарай был пуст. Волк метался внутри, скулил, царапал дверь.
Поиски начали сразу. Лес принял людей молча. Фонари выхватывали из темноты кусты, корни, клочья тумана. Но ночь была слишком густой.
Утром Марина вдруг вспомнила про волка. Руки дрожали, когда она открывала дверь сарая. Зверь вырвался наружу и сразу побежал в лес — уверенно, без колебаний.
На кусте нашли кусок детской куртки.
Волк понюхал ткань и рванул вперёд. Люди не успели за ним.
К вечеру они вернулись ни с чем.
Во дворе, на крыльце, лежал Ваня. Бледный, без сознания. Его нога была изуродована капканом. Рядом, прижавшись боком, лежал волк. Он поднял голову, когда родители подбежали, и снова опустил её, будто знал — дальше они справятся сами.
Позже Ваня рассказал, что пошёл в лес за палкой, чтобы сбить замок. Заблудился. Кричал. Потом был удар, хруст металла и боль, от которой потемнело в глазах.
Он очнулся от холодного носа у щеки.
Волк нашёл его по запаху. Выгрыз землю, освободил ногу и тащил мальчика, сколько хватило сил. Вышел к дому с другой стороны леса. Дотащил. Лёг рядом.
С тех пор волк остался.
Иногда по ночам он всё так же выл — тихо, глядя в лес. А Ваня выходил на крыльцо и садился рядом. Они молчали.
И этого было достаточно.
Как бы вы поступили, узнав, что ваш «щенок» на самом деле волк? Делитесь своими мыслями и историями в комментариях!