Отрывок "Кармен с Большой Дмитровки" из книги «Майя Плисецкая» серии «ЖЗЛ», вышедшей к 100-летию великой балерины. Николай Ефимович // Родина. — 2025. — № 11.
Глядя на то, как она прекрасно выглядит, ей неизменно задавали вопрос: "Как это вам удается? Золотые нити?" Она смеялась: "Нет, это в молодости надо делать". И рассказывала почти притчу: "Вот я приношу домой букет роз, ставлю в воду и каждый день меняю ее, подрезаю стебли цветов. Пока не остается одна последняя роза. Вот так и люди". Это природа...
Когда в Москве открывали памятник в сквере на Большой Дмитровке, как раз там, где на доме огромное граффити с Плисецкой, Родион Щедрин вспомнил, что во времена Майиной молодости здесь кустилась невероятная сирень. Вот бы посадить эту красоту да поставить лавочки, чтобы встречалась влюбленная молодежь. Так и вышло. И сирень цветет, и молодежь тут роится. И многие москвичи, возвращаясь после спектакля в Большом, заглядывают к Майе.
Я уверен, что это место пришлось бы ей по душе. Самое поразительное, что памятник-то она при жизни видела. И даже своей рукой вносила изменения.
Создатель - уральский скульптор Виктор Митрошин. Они познакомились, когда в Петербурге проходил конкурс "Майя". Нужен был талантливый автор для статуэтки "Гран-при". Предложили Митрошину - и он сделал эскиз. Плисецкая была в восторге: то, что нужно, характер налицо, линии летящие! Ей, надо сказать, мало что нравилось из ее живописных портретов, а скульптурных - почти и не было. А тут набросок - и сразу по душе.
Потом она позировала. Статуэтка оказалась достойной, побывала даже на выставке в Париже, где ее увидел Карден. Был искренне восхищен: скульптура летает! Так и Майя считала. Это для нее было главным.
Но и за памятник - вечная наша история! - пришлось побороться. Помните ее слова "У меня вся жизнь - сопротивление"? Деньги на увековечение памяти давало правительство. И у чиновников оказалось свое мнение: Кармен не нравилась, лучше бы Лебедь... Ничего не меняется: даже спустя годы они страховались! Но уральский мужик Митрошин оказался с характером - не зря нравился Плисецкой. Кармен и только Кармен! Мол, Майя Михайловна видела эскиз - и даже сама правила. Родион Щедрин скульптора решительно поддержал. Так вдвоем и отстояли легендарное признание: "Я умру, а Кармен никогда!"
Именно такой, беспечальной и страстно молодой, она хотела остаться в памяти. Потому и завещала развеять свой прах в России. На поле у кромки леса в Подмосковье под Звенигородом. Чтобы стать русским ветром, теплым дождем, зеленой травой и листвой...
Не понадобилось ни Новодевичье в Москве, ни панихида в Большом. Прощание в узком кругу, в небольшом крематории маленького городка под Мюнхеном.
Когда в самом конце августа 2025 года я дописывал эту книгу, пришла печальная новость об уходе из жизни и Родиона Щедрина. Видимо, решил вместе встретить ее столетие. Там в космосе. Он так и не смог смириться с тем, что его Маюши больше нет.
Азарий Плисецкий вспоминал: ему на другой день после прощания с сестрой, когда вернулся к себе в Лозанну, позвонили и рассказали - в ту ночь над тихим городком, где проходила церемония, разразилась дикая, сумасшедшая какая-то гроза. Ощущение, что одна стихия прощалась с другой, улетая в безбрежный космос "c своей пылающей душой, c своими бурными страстями...". Как у Пушкина:
- И мимо всех условий света
- Стремится до утраты сил,
- Как беззаконная комета
- В кругу расчисленном светил.
Единственно верные слова находят только поэты. Совсем не случайно эпиграфом к своей книге Плисецкая взяла строчку Ахматовой "В то время я гостила на земле".
Майя так и останется гостьей из будущего.