Я стояла посреди офиса с дурацкой картонной коробкой в руках и чувствовала, как у меня начинают гореть уши. Вокруг все шуршали упаковочной бумагой, смеялись, обсуждали, кому достался сертификат в "Золотое Яблоко", а кому набор крафтового шоколада, и только я пялилась на плюшевую овцу с дурными пластиковыми глазами. Она была белая, кудрявая, и к ее лапе была привязана маленькая открытка с текстом: "Продолжай верить в чудо!". Сбоку раздался сдавленный смешок Аньки из бухгалтерии, которая сидела за соседним столом и бесцеремонно заглядывала мне в подарок.
– Ой, какая прелесть, – протянула она таким тоном, что сразу стало понятно: она считает это полным провалом. – Это что, намек какой-то?
Вот и я подумала, что намек. Прямой такой, жирный, бьющий по без того расшатанной самооценки. "Продолжай верить в чудо, овца". Именно так я это прочитала.
Я быстро запихнула игрушку обратно в коробку, закрыла крышку и села на стул, стараясь сохранить лицо, но внутри меня разворачивалась настоящая буря из обиды, злости и жалости к себе.
Почему один подарок может добить окончательно
Этот год вообще выдался таким, что врагу не пожелаешь, честное слово. Сначала в феврале от меня ушел Паша, с которым мы жили три года и уже вроде как планировали ипотеку брать, даже новостройки ездили смотреть по выходным. Ушел он не просто так, а к моей же, блин, знакомой, с которой я их и познакомила на дне рождения.
Потом хозяин квартиры, которую мы снимали, решил ее продать, и мне пришлось в срочном порядке искать новое жилье, а цены на аренду в Москве взлетели так, что хоть в коробке под мостом живи. Я убила на переезд весь свой летний отпуск, таскала эти бесконечные баулы с вещами, отмывала жирную плиту в съемной однушке, пока мои подруги постили фотки с пляжей и коктейли с зонтиками.
И вот, конец декабря. Завалы на работе такие, что я домой приползаю только спать, лицо серое, под глазами мешки. И тут этот "Тайный Санта". Я вообще не хотела участвовать, но наш эйчар Марина, женщина с неуемной энергией и вечной улыбкой, сказала, что это "важно для тимбилдинга" и "создает атмосферу". Я честно потратила полторы тысячи рублей, выбирала хороший термостакан, качественный, стильный, чтобы человеку приятно было. А мне в ответ — овцу.
Я сидела и думала: кто это мог быть? Кто из этих сорока человек, которые сидят вокруг и стучат по клавишам, считает меня настолько тупой и наивной дурочкой? Может, это Света из логистики? Мы с ней недавно повздорили из-за накладных, она тогда орала так, что стекла дрожали. Или это Игорь Петрович, наш замдиректора, который вечно подкалывает меня по поводу того, что я в тридцать два года все еще "в девках" сижу и карьеру не строю так агрессивно, как ему хотелось бы?
Если ты внутри чувствуешь себя неудачницей, то и в любом жесте окружающих будешь видеть подтверждение этого статуса. Если бы эту овцу мне подарили в прошлом году, когда я была счастлива и спокойна, я бы, может, посмеялась и поставила ее на стол. А сейчас она стала для меня символом моего краха. Типа, сиди, овца, жди чуда, пока нормальные люди живут реальной жизнью.
Я пошла на кухню сделать кофе, чтобы хоть как-то отвлечься. Там стоял гул, все обсуждали корпоратив и планы на праздники.
– Тань, тебе чего подарили? – спросила Алина, жуя печенье.
– Игрушку мягкую, – буркнула я, стараясь не смотреть ей в глаза. – Символ года, наверное, хотя сейчас год лошади вроде будет, или кого там.
– А, ну прикольно, – без интереса ответила она и переключилась на обсуждение чьего-то платья.
Я вернулась на место и начала исподлобья разглядывать коллег. Пыталась поймать чей-то взгляд, увидеть злорадную ухмылку или наоборот, смущение. Но все работали, как ни в чем не бывало. Только эта плюшевая морда торчала из коробки и смотрела на меня своими бессмысленными глазами. "Продолжай верить в чудо". Звучало как издевательство над умалишенной. Я засунула коробку под стол, подальше с глаз, чтобы не расплакаться прямо на клавиатуру.
Когда разгадка приходит не с той стороны
День тянулся бесконечно долго. Я переделывала отчет, отвечала на звонки, но фоном в голове крутилась мысль: я стала посмешищем. Наверняка тот, кто это подарил, сейчас сидит и хихикает про себя, или, что еще хуже, обсуждает это в курилке. "Видели лицо Тани? Она так скривилась, когда овцу увидела".
К шести вечера офис начал пустеть. Люди натягивали пуховики, желали друг другу хорошего вечера и убегали в снежную темноту. Я нарочно задерживалась, копалась в бумагах, создавая видимость бурной деятельности, потому что идти в свою пустую съемную квартиру совершенно не хотелось. Там меня ждал только недоеденный салат из кулинарии и сериал, который я смотрела уже по третьему кругу, чтобы не чувствовать тишину.
Когда в офисе осталось всего пару человек, к моему столу подошел Андрей.
Ему тридцать пять, он работает в соседнем отделе, мы с ним почти не пересекаемся по рабочим вопросам, только "привет-пока" у кофемашины. Нормальный такой мужик, спокойный, всегда в джинсах и с рюкзаком, не из тех, кто громче всех орет на корпоративах.
– Тань, ты еще не уходишь? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу. Вид у него был какой-то виноватый.
– Сейчас пойду, – я захлопнула ноутбук. – А что, что-то по проекту нужно?
– Да нет, не по проекту, – он почесал затылок и кивнул на коробку под моим столом. – Я видел, ты подарок убрала. Не понравился, да?
У меня внутри все сжалось. Так вот кто это. Андрей. Никогда бы не подумала. Мы с ним вообще ни разу не конфликтовали, я даже считала его вполне адекватным. За что он так со мной?
– А тебе бы понравилось? – я резко встала, чувствуя, как от обиды дрожит голос. – Андрей, я тебе что-то плохое сделала? Или я выгляжу как идиотка, которой можно дарить плюшевых овец с намеками? "Верь в чудо, овца" — отличный посыл, спасибо, удружил.
Он вытаращил глаза, даже рот приоткрыл от удивления.
– Тань, ты чего? Какой намек? – он даже руками замахал. – Я совсем не это имел в виду! Блин, я так и знал, что надо было словами объяснить, а не открыткой.
Он подошел ближе и присел на край соседнего стола, глядя на меня с такой искренностью, что я немного сбавила обороты, но все еще стояла в оборонительной позе, скрестив руки на груди.
– Ну объясни словами, – сказала я холодно. – Я слушаю.
– Помнишь, полтора года назад, ну, чуть больше может, ты из отпуска вернулась? Вы с девочками на машине в Сочи ездили, ты еще рассказывала, как вы там по серпантинам гоняли.
Я нахмурилась. Помню, конечно. Это был мой последний нормальный отпуск, когда я еще была с Пашей, но поехала с подругами. Мы тогда реально классно отдохнули, смеялись до коликов, ели чебуреки на трассе, слушали музыку на полную катушку.
– Ну помню, и что?
– Ты тогда на кухне рассказывала, я кофе пил рядом, а ты, может, и не заметила. Ты говорила, что пока вы ехали, там везде стада паслись. И ты так эмоционально описывала, как вы останавливались и фоткались с этими овцами и козами. Ты говорила, что они такие смешные, милые, с этими колокольчиками. Что они тебе настроение подняли на весь год. Ты тогда так улыбалась, когда про них рассказывала, у тебя глаза горели.
Я замерла. Я действительно это помню. Мы тогда остановились где-то, и там правда вышло овечье стадо на дорогу. Они были такие бестолковые, мекали, тыкались носами в ладони. Я тогда чувствовала себя абсолютно счастливой, свободной, ветер в волосах, горы вокруг, и эти смешные животные. Это был момент чистого, детского восторга.
– Я запомнил просто, – продолжал Андрей, глядя в пол. – Ты весь этот год какая-то грустная ходила, потерянная. Я слышал краем уха, что у тебя там проблемы какие-то личные, переезд этот... Ну и подумал, когда мне твое имя выпало, что хочу тебе напомнить про тот момент, когда тебе было весело и легко. Нашел эту овцу, а про чудо... Ну, я имел в виду, что все наладится. Что хорошее настроение вернется. Я не хотел тебя обидеть, честно. Извини, если глупо вышло.
Как мы сами придумываем себе врагов
Я стояла и чувствовала, как краска стыда заливает мне шею. Боже, какая я дура. Человек запомнил какую-то ерунду, которую я болтала полтора года назад. Запомнил, что мне нравились эти овечки. Искал похожую игрушку. Хотел поддержать, напомнить о лучшем времени. А я? Накрутила себе теорию заговора, оскорбилась, приписала ему какие-то гадкие мотивы.
Я привыкла ждать подвоха, привыкла, что мне делают больно или равнодушны ко мне. Паша, с которым я жила три года, забыл, какие цветы я люблю, и на восьмое марта притащил лилии, от запаха которых у меня мигрень. А тут посторонний коллега помнит про мою случайную радость на горной дороге.
Мне стало так тепло и одновременно неловко. Я вытащила коробку из-под стола, достала овцу и посмотрела на нее уже другими глазами. Она больше не казалась уродливой. У нее была смешная морда, и она правда была похожа на тех, настоящих.
– Андрей... – тихо сказала я. – Это ты меня извини. Я просто... год дурацкий, нервы ни к черту. Я реально подумала, что это, ну, оскорбление.
Он улыбнулся, и у него появились такие добрые морщинки вокруг глаз.
– Да я понимаю. С овцой вообще опасно, двусмысленный подарок, – он усмехнулся. – Рисковал, признаю.
Мы постояли молча пару секунд, но это было уже не то тяжелое молчание, как раньше.
– Слушай, – вдруг сказал он, почесав нос. – А давай я заглажу свою "вину" за двусмысленность? Тут недалеко открылась кофейня, там, говорят, эклеры обалденные. Может, сходим? Ты вроде любишь сладкое, я видел, ты эклеры в обед иногда берешь.
И снова он заметил, что я ем, что я люблю. Я посмотрела на него: обычный парень, не Аполлон, свитер этот дурацкий с оленями (кстати, тоже в тему), но от него веяло таким спокойствием и нормальным, человеческим теплом, которого мне так не хватало последние месяцы.
– Эклеры я люблю, – улыбнулась я, прижимая овцу к груди. – И кофе мне сейчас точно не помешает, а то я полдня себя накручивала, аж голова разболелась.
– Тогда собирайся, я подожду у лифта, – он подмигнул мне и пошел к выходу.
Я быстро побросала вещи в сумку, намотала шарф. Овцу решила не убирать в коробку, посадила ее в сумку так, чтобы голова торчала. Пусть смотрит. Теперь она мне даже нравилась.
Пока я шла до лифта, думала о том, как часто мы отказываемся от хорошего только потому, что боимся показаться глупыми или уязвимыми. Мы обрастаем броней, становимся циничными, и за этой броней не видим, когда кто-то пытается к нам пробиться с добром. Мне понадобилась плюшевая овца и полтора года, чтобы понять: иногда люди делают что-то просто так, чтобы сделать нам приятно, а не чтобы уколоть.
В лифте Андрей нажал кнопку первого этажа и посмотрел на мою сумку, откуда торчала белая плюшевая голова.
– Слушай, а назовем ее Сочи? – предложил он.
– Давай, – рассмеялась я. – Сочи так Сочи.
Мы вышли на улицу, в московскую слякоть и ветер, но мне почему-то было совсем не холодно. Я не знаю, что будет дальше. Может, мы сходим на одно свидание и поймем, что нам не о чем говорить. А может, это начало чего-то такого, о чем я буду рассказывать внукам. Но сейчас, идя рядом с человеком, который помнит мои рассказы полуторагодовалой давности, я впервые за этот год подумала: а может, чудо и правда возможно? Просто оно приходит не в виде принца на белом коне и не в виде выигрыша в лотерею, а в виде нелепой плюшевой овцы и приглашения на эклеры в среду вечером.