Нас с детства учат быть удобными.
Не шуметь. Не мешать. Терпеть. Ждать.
Ждать подходящего момента, возраста, денег, разрешения.
И мы ждём.
Мы живём «потом».
Потом скажу, что люблю.
Потом извинюсь.
Потом уйду, если плохо.
Потом начну жить по-настоящему.
Но странная правда в том, что «потом» почти никогда не наступает.
Мы тянем на себе отношения, в которых давно умерли.
Работы, которые ненавидим.
Жизни, которые не выбирали — просто согласились.
Каждый день мы предаём себя понемногу.
Не громко.
Не героически.
Тихо.
Так, что никто не замечает — даже мы сами.
Самое страшное — мы привыкаем.
Привыкаем к боли.
К пустым разговорам.
К отсутствию тепла.
К тому, что нас не слышат.
К тому, что нас не выбирают.
Мы называем это «взрослостью».
«Ответственностью».
«Так у всех».
Но если честно — это усталость души, которую мы боимся признать.
Однажды наступает вечер, когда становится особенно тихо.
Нет скандала.
Нет слёз.
Нет драмы.
Просто приходит мысль:
«А это точно моя жизнь?»
И в этот момент становится страшно.
Потому что ответ — нет.
Ты понимаешь, что годы ушли.
Что ты всё время был сильным, но так и не стал счастливым.
Что ты всё прощал, но тебя так и не полюбили так, как ты заслуживал.
Нас ломает не удар.
Нас ломает долгое терпение.
Мы умираем не внезапно —
мы гаснем медленно.
От «ничего страшного»
к «потерплю»
к «уже всё равно».
Но есть и другая правда.
Пока ты это читаешь — ты жив.
Значит, ещё не поздно.
Не обязательно всё рушить.
Не обязательно уходить громко.
Иногда достаточно честно признаться себе:
«Мне больно. Мне плохо. Я хочу иначе».
И сделать один маленький шаг.
Не для других.
Для себя.
Не жди идеального момента.
Он не придёт.
Не жди, что тебя поймут.
Иногда достаточно, чтобы ты понял себя.
Жизнь не обязана быть вечной борьбой.
Любовь — постоянной болью.
А ты — сильным всегда.
Самая большая роскошь —
жить не наполовину.
Сказать, когда хочется.
Уйти, когда больше нельзя.
Выбрать себя — даже если страшно.
Потому что в конце пути
ты останешься не с теми, кому угождал,
а с собой.
И лучше, если с живым.