На острове Тасмания, отделенном от австралийского материка бурными водами Бассова пролива, с наступлением темноты оживает мир, не похожий ни на один другой. Влажный воздух наполняется ароматом эвкалипта и папоротника, а под сенью древних лесов раздаются звуки, заставляющие замереть случайного путника. Среди шелеста листьев и отдаленных птичьих голосов прорезается нечто иное — резкое, хриплое, пронзительное. Это не вой, не рык и не лай. Это крик, в котором смешались агрессия, отчаяние и первобытная сила. Крик тасманийского дьявола. Этот звук, веками наводивший ужас на первых европейских поселенцев, дал имя самому крупному из ныне живущих сумчатых хищников, существу, чья судьба стала символом хрупкости островной экосистемы и яростной борьбы за выживание.
Тасманийский дьявол, или сумчатый черт, — животное, чей облик полностью соответствует его грозному имени. Это приземистый, мускулистый зверь размером с небольшую собаку, покрытый грубой черной шерстью, на которой часто контрастируют белые пятна на груди или боках. Его массивная голова с тупой мордой оснащена челюстями невероятной мощи. Сила укуса тасманийского дьявола относительно размеров его тела является одной из самых высоких среди наземных млекопитающих. Эти челюсти способны переламывать кости, дробить черепа и разрывать сухожилия, позволяя животному потреблять добычу целиком, без остатка. Небольшие умные глаза и округлые, широко расставленные уши придают его выражению настороженность, переходящую в свирепость при малейшей угрозе. Короткие, сильные лапы с невтяжными когтями идеально приспособлены для рытья и разрывания падали.
Но истинную славу, окутанную мрачным флером, дьяволу принес его голос. Его вокальный репертуар обширен и жутковат. Он включает в себя угрожающее низкое рычание, резкое тявканье, похожее на звук ржавой пилы, и тот самый знаменитый крик. В состоянии крайнего возбуждения, страха или ярости дьявол издает пронзительный, леденящий душу визг, который может показаться исходящим от куда более крупного и страшного существа. Для первых колонистов, непривычных к звукам ночного австралийского буша, эти крики, доносящиеся из непролазной чащи, стали источником суеверного страха и породили множество мрачных легенд. В сочетании с репутацией свирепого падальщика, не брезгующего любой плотью, это создало дьяволу образ демона лесов, хотя на самом деле он — важнейший элемент экологического равновесия.
Образ жизни тасманийского дьявола — это жизнь аскета-одиночки, проводящего ночи в неустанном поиске пищи. Он — прирожденный санитар. Его рацион состоит в основном из падали: мертвых вомбатов, кенгуру, овец. Острое обоняние позволяет ему учуять тушу за несколько километров. При обнаружении крупной добычи часто собирается несколько особей, и тогда начинается шумная, яростная пиршества, сопровождаемая громкими склоками, рычанием и драками за лучшие куски. Дьяволы необычайно прожорливы и могут за один раз съесть до 15% от собственного веса. Эта их роль «мусорщика» неоценима для природы Тасмании, так как они предотвращают распространение болезней, очищая леса и луга от разлагающейся органики.
Несмотря на свирепый нрав, тасманийский дьявол ведет в целом скрытный образ жизни. День он проводит в укромном логове — в брошенной норе, густом кустарнике или естественной расщелине среди камней. Его территории, которые он метит секретом с резким запахом, обширны, и он регулярно патрулирует их по ночам, проходя многие километры. Встречи между взрослыми особями, особенно самцами, вне брачного сезона чаще всего заканчиваются демонстрацией угрозы и громкими криками, но до серьезных драк дело доходит редко — животные хорошо знают силу челюстей соперника.
Однако идиллия ночного охотника была жестоко нарушена в конце XX века. На виду у всего мира вид оказался на грани катастрофического исчезновения не из-за вырубки лесов или прямого истребления, а из-за таинственной и страшной болезни. В середине 1990-х годов у животных стали обнаруживать уродливые опухоли на морде и вокруг пасти. Эти образования, быстро прогрессируя, лишали дьявола возможности есть и в конце концов приводили к мучительной смерти от голода. Болезнь, названная лицевой опухолью тасманийского дьявола, оказалась заразной формой рака — одним из всего четырех известных науке инфекционных раковых заболеваний. Она передается от особи к особи через укусы во время драк или спаривания. Злокачественные клетки, попадая в тело нового хозяина, не отторгаются его иммунной системой из-за крайне низкого генетического разнообразия популяции дьяволов, являющегося результатом длительной островной изоляции.
За считанные годы численность вида сократилась более чем на 80%. Казалось, судьба его предрешена. Леса Тасмании должны были онеметь, лишившись своего самого знаменитого и жуткого голоса. Но тут в историю вмешался невероятный фактор — эволюция в действии, разворачивающаяся на наших глазах. Ученые, наблюдая за оставшимися популяциями, стали замечать признаки естественного сопротивления болезни. У некоторых животных начало вырабатываться нечто вроде иммунного ответа. Более того, дьяволы, пережившие эпидемию, стали проявлять изменения в поведении — они стали менее агрессивными и более разборчивыми в социальных контактах, что естественным образом ограничивало распространение опухоли через укусы. Эволюционный отбор работал стремительно, отдавая предпочтение более осторожным и, возможно, генетически устойчивым особям.
Параллельно с этим человечество, осознав масштаб угрозы, развернуло масштабную кампанию по спасению символа Тасмании. Была запущена государственная программа, включающая создание «страховочной» популяции в зоопарках и на специальных островных заповедниках, свободных от болезни. Ученые занялись селекционным разведением генетически разнообразных линий. Проводились исследования по разработке вакцины. И эти усилия начали приносить плоды. Популяции в изолированных районах и на заповедных островах росли. Здоровых животных постепенно начали реинтродуцировать в дикую природу на полуострове Тасмания, где болезнь была искоренена. Сегодня, хотя угроза еще не миновала полностью, есть обоснованный оптимизм: тасманийский дьявол не просто выживает, он медленно, но верно возвращает свои позиции.
История тасманийского дьявола — это не просто рассказ об одном виде. Это глубокая экологическая притча. Она говорит о хрупкости изолированных экосистем, где потеря одного звена может вызвать необратимую цепную реакцию. Дьявол, как верховный падальщик, контролировал численность популяций других падальщиков, таких как дикие кошки и лисицы, а также насекомых. Его возможное исчезновение могло бы привести к непредсказуемым изменениям во всей фауне острова. Эта история также демонстрирует удивительную скорость эволюционных процессов и способность природы к сопротивлению.
Но, возможно, главный урок заключается в нашем восприятии. Тасманийский дьявол, веками пугавший людей своим видом и криком, оказался не демоном, а жертвой. Его свирепость — это лишь форма существования, отточенная тысячелетиями жизни в суровых условиях. Его леденящий душу вопль — не зловещая песня смерти, а язык общения, полный страсти и силы жизни. Этот крик, разносящийся по ночным лесам Тасмании, сегодня звучит уже с иной интонацией. В нем по-прежнему слышны дикость и мощь, но к ним добавились оттенки надежды и невероятной стойкости. Он напоминает, что даже в самых темных чащах, перед лицом, казалось бы, неизбежной гибели, жизнь находит путь. И этот яростный, хриплый, неповторимый крик продолжает звучать, утверждая право дикой природы на существование в нашем изменчивом мире. Он — голос самой Тасмании, грубый, неукрощенный и живой.