Артём щёлкнул брелоком, и чёрный «Мерседес» коротко мигнул фарами в темноте подземного паркинга. Запах кожи, тишина, нарушаемая лишь мягким шёпотом мотора. В двадцать три он имел всё, что положено иметь сыну владелицы крупной сети аптек и успешному самому по себе управляющему в материнском банке: квартиру в престижном районе (хотя он всё ещё жил с мамой в особняке – она настаивала), дорогие часы, обеды в дорогих ресторанах , уверенность в завтрашнем дне. Девушки? Они были словно мотыльки на яркий свет – красивые, ухоженные, предсказуемые, их было много .. Они смеялись его шуткам, сами подходили знакомиться , ловили его взгляд на вечеринках, оставляли ненавязчивые намёки в соцсетях. Но их интерес был прозрачен, как стекло витрины: он читал в их глазах интерес не к себе, а к своему автомобилю, своим связям, своему статусу.
Его мир был отлаженным механизмом, пока однажды в дождливый октябрьский вечер у него не разболелась голова. Он заскочил в крошечный аптечный киоск у метро, тот самый, мимо которого он проезжал каждый день, но никогда не замечал.
– Есть что-нибудь от головной боли ? – спросил он, едва взглянув на девушку за прилавком.
Она молча кивнула, взяла с полки коробочку и положила перед ним. Её движения были точными, без суеты.
–Это не рекламируют по ТВ, но работает лучше аналогов, – сказала она ровным, тихим голосом. – И дешевле.
Только тогда он поднял глаза. Не броский макияж, немного туши на ресницах. Белоснежный медицинский халат, собранные в небрежный пучок светлые волосы. Но глаза… Серые, внимательные, словно видящие не только его лицо, но и то, что за ним. Она назвала сумму. Он протянул купюру, их пальцы соприкоснулись...
– Спасибо, – пробормотал он, чувствуя себя нелепо.
– Не болейте, – ответила она, и её губы тронула едва уловимая, совершенно неформальная улыбка.
С того дня головные боли у Артёма случались с пугающей регулярностью. Он стал заезжать в киоск каждую неделю, потом через день. Узнал, что её зовут Лиза. Что она заканчивает вечернее отделение медицинского колледжа. Что у неё есть кот и младшая сестра, которой она помогает с уроками. Он покупал пластыри, витамины, жвачку – лишь бы задержаться на несколько минут, услышать её спокойный голос, поймать этот чистый, искренний взгляд.
Он пытался заговорить о чём-то, кроме лекарств. Рассказывал о новой выставке в городе, о фильме. Она вежливо отвечала, но стена оставалась. Тогда Артём, привыкший получать желаемое легко, совершил ошибку. Однажды он подъехал к киоску не на такси, а на своём «Мерседесе». И как назло, в тот момент из машины перед ним вышла знакомая светская львица, которая, завидев его, с радостным визгом бросилась обнимать.
Лиза наблюдала за этой сценой через стекло киоска. Когда он вошёл, её лицо было каменным.
– Что вам? – спросила она холоднее, чем морозильная камера с лекарствами.
– Лиза, это просто знакомая…
–Это не моё дело, – перебила она, отводя взгляд. – Что вам нужно?
Он понял. Он видел, как она смотрела на его машину, на его дорогую одежду. Видел, как замечала девушек, которые иногда заглядывали в киоск, узнавая его, и кокетливо махали ему рукой. В её глазах он был не Артёмом, а персонажем из чужой, показной жизни. «Ловелас на дорогой тачке» – именно так она его мысленно обозвала, он был в этом уверен.
Отчаяние сделало его глупым. Он решил удивить её. Принёс огромный букет редких орхидей. Она взглянула на цветы, потом на него, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.
– Артём, они завянут здесь через час. Отнесите их той девушке из красной машины, она их оценит больше. Мне нужно закрываться.
Он стоял, сжимая стебли, чувствуя себя идиотом. И вдруг осенило. Не цветами, не деньгами, не показной скромностью можно пробить эту стену. Только правдой. Глупой, нелепой, не упакованной в красивую обёртку.
На следующий день он пришёл пешком. Не к киоску, а поймал её в шестом часу вечера, когда она шла к метро.
– Лиза, минуту.
Она остановилась,настороженная.
–Я хотел пригласить тебя погулять, – выпалил он, не найдя лучшего начала. –И ещё я хочу сказать тебе.. Да, вокруг меня много девушек. Но они липнут не ко мне. Они липнут к деньгам моей мамы, к моей должности, к блестящей мишуре. А я… я хожу в эту аптеку два месяца, не потому что у меня болит голова , а для того чтобы - тебя увидеть. Я знаю, что ты любишь чай с мятой, а не с бергамотом. Что ты терпеть не можешь сериалы про врачей, потому что там всё неправильно. Что твоего кота зовут Аспирин. Мне не нужна ещё одна поклонница. Мне нужен человек, который посмотрит на меня, а не на мой автомобиль. И этот человек – ты. Даже если ты считаешь меня пустым хлыщом.
Она молчала, глядя на него. В её глазах исчезла холодная стена, осталось лишь недоумение и какая-то сложная, напряжённая работа мысли.
– Ты живёшь с мамой? – неожиданно спросила она.
–Да. Она настаивает на этом..
–А готовить умеешь?
Вопрос был настолько неожиданным,что Артём растерялся.
–Я… могу разогреть что-нибудь.
–Плохо, – сказала Лиза, и уголки её губ дрогнули. – Потому что я после смены смертельно голодная, а кормить меня в ресторанах с подсветкой – это как раз из сериала про ловеласов. Если серьёзно… – она сделала паузу. – Я не верю в красивые жесты. Я верю в простые вещи. В честность. В простой ужин. В человека, который пришёл пешком и сказал всё это, краснея до ушей.
– Я могу научиться, – быстро сказал Артём. – Готовить. И приходить пешком. И… быть простым.
–Стать, – поправила его Лиза, и в её глазах наконец-то появилась та самая, настоящая улыбка. – А не притворяться. Где будем гулять? Давай по набережной?
Они долго гуляли, любовались вечерними огнями города,, потом Артём проводил её домой. Они договорились в выходные сходить в парк. Артём стоял и смотрел ей вслед, чувствуя, как в его идеально выстроенной, блестящей жизни появиляется что простое доброе и по настоящему хорошее .Впервые за долгое время у него на душе было тепло и радостно, хотелось улыбаться и скакать по лужам, это наверное и есть счастье...