Событие, положившее начало новому витку обсуждений вокруг семьи Надежды Кадышевой, на первый взгляд могло показаться курьёзным — если не принимать во внимание весь контекст.
Как известно, в этом году 66-летняя артистка осталась без новогодних корпоративов. Нет, причиной вовсе не стало снижение интереса — напротив, по словам источников, организаторы готовы были выплатить до 25 миллионов рублей за концерт с участием Кадышевой и ансамбля «Золотое кольцо». Однако всё сорвалось. Причина оказалась неожиданной: её сын, Григорий Костюк, выдвинул ультиматум. Он заявил организаторам, что мать не выйдет на сцену, если вместе с ней не пригласят его. Формулировка была краткой и категоричной:
«Либо выходим вместе, либо вообще никак».
Организаторы отказались. Им нужна была сама Кадышева — легенда, символ, её голос и имя. А не её великовозрастный сынок, чьё участие в публичных мероприятиях давно вызывает вопросы.
Так Надежда Кадышева встретит этот Новый год не на сцене, а дома, как шутят в соцсетях, под «строгим контролем» 41-летнего сына. И именно этот эпизод заставил многих вспомнить всё то, что долго оставалось за кулисами.
Ещё несколько лет назад имя Григория Костюка было известно лишь узкому кругу. Он был «сыном Кадышевой» — и, казалось, этого было вполне достаточно. Но потом «мальчик» захотел большего — он захотел славы и внимания публики. А поскольку никакими особыми талантами он никогда не блистал, Гриша решил воспользоваться возможностью, которая лежала на поверхности, и стать певцом. Правда, сегодня его фамилия чаще упоминается не в музыкальном контексте, а в связи с долгами, разводами, судами, конфликтами и обвинениями в обмане.
Главный вопрос, который возникает у многих поклонников Надежды Никитичны:
«Как же так получилось, что единственный сын народной артистки стал её главной репутационной проблемой?»
И чем дальше развивается эта история, тем яснее становится: речь идёт не о «неудачном наследнике», а о человеке с особым отношением к окружающему миру, где любовь измеряется деньгами, а родственные связи — практической выгодой.
Рождённый с серебряной ложкой во рту.
С детских лет Григорий жил в атмосфере роскоши, внимания и полной безнаказанности. Элитные автомобили, зарубежные поездки, дорогие подарки, лучшие условия жизни — всё доставалось легко, без усилий.
Родители — Надежда Кадышева и Александр Костюк — годами вкладывались в карьеру, гастролировали, строили театр, создавали имя, а сын воспитывался с ощущением, что всё это уже по праву принадлежит ему, просто пока находится «в управлении» родителей.
«Мы хотели, чтобы у нашего сына было всё», — признавались близкие.
И действительно, у него было всё. Кроме одного — рамок и границ дозволенного. Когда отпрыску никогда не говорят «нет», он вырастает с убеждением, что весь мир обязан служить его интересам. Далее развивается типичный сценарий взращивания непо-ребенка: ощущение, что все «должны»; использование людей как инструментов; перекладывание ответственности; отрицание последствий собственных поступков.
Для тех, кто давно наблюдает за семьёй Кадышевой, ультиматум с новогодними корпоративами не стал неожиданностью. Это лишь очередной эпизод, повторяющий старую привычку Григория Костюка в личной жизни.
Он ведёт себя одинаково во всех сферах жизни. В браке ставит ультиматум — «либо всё по моим условиям, либо никак»; в бизнесе — «деньги сразу, ответственность потом»; в отношениях с родителями — всё исключительно с меркантильной точки зрения. Разница лишь в масштабе. Если раньше «заложниками» становились жёны, дети или отдельные кредиторы, то теперь — вся новогодняя программа народной артистки оказалась под его контролем.
«Родители как инвестиционный портфель»
Эта фраза стала одной из ключевых для понимания мышления Григория. Её вспомнил Борис Горшков, бывший программный директор Надежды Кадышевой.
«Я спросил его: "Мама поёт, папа играет, а ты кем хочешь быть?" Он ответил: "А что мне родители? Я рассматриваю их как капитал. Когда наследство достанется — вот тогда"».
В этот момент стало совершенно очевидно: для Григория семья — не ценность и не опора, а своего рода инвестиционный портфель, рассчитанный исключительно на выгоду.
Первый брак: пышное шоу и уход от ответственности
В 2011 году Григорий вступил в брак с Анжеликой Бирюковой, племянницей одного из высокопоставленных московских чиновников. Свадьба была громкой и эффектной: музей-усадьба «Архангельское», сотни гостей, ведущий Николай Басков. Всё выглядело дорого, красиво и идеально. Но за фасадом роскоши семейная жизнь начала разрушаться почти с первых же дней.
Окончательно отношения пары испортились спустя 4 года, когда в 2015 году в семье родился сын Алексей. Григорий всё реже стал появляться дома и, казалось, не испытывал никакого интереса к собственному ребёнку. Вскоре он окончательно исчез.
«Он просто собрал вещи и ушёл, пока я гуляла с ребёнком», — вспоминала Анжелика. — «Никаких разговоров, никаких объяснений».
После ухода Григория ребёнок практически перестал видеть отца. Он не платил алименты, не участвовал в воспитании, а позже начал использовать сына как инструмент давления. Так, по словам Бирюковой, за разрешение на выезд Алексея за границу Григорий требовал деньги. Суммы постепенно росли и в итоге достигли миллиона рублей.
Судебные процессы затянулись на годы. В 2021 году суд лишил его родительских прав.
«Сына, которому девять лет, он видел всего два раза», — рассказывала Анжелика.
Брак № 2: «Обращайся к папе, пусть платит»
Вторая жена Григория — Габриэлла Мерман, дочь банкира. Их отношения начинались красиво: ухаживания, рестораны, дорогие автомобили, обещания и пышная свадьба. Но оплачивать торжество сам жених отказался.
«За несколько недель до свадьбы он спросил: "Где мы возьмём деньги? Иди и попроси у папы"», — вспоминала Габриэлла.
В итоге родители невесты оплатили не только свадьбу, но и медовый месяц в Дубае. Позже они осели в Германии.
На седьмом месяце беременности Григорий улетел в Россию "по делам" и на роды не приехал. Мальчик появился на свет в Германии, и опять-таки расходы за клинику пришлось оплачивать отцу жены. Позже Габриэлла узнала, что за несколько дней до рождения сына муж развлекался в ночном клубе, при этом предусмотрительно сняв обручальное кольцо.
После возвращения матери с ребёнком в Москву Григорий начал подолгу исчезать: он придумывал любые предлоги, чтобы не приходить вовремя домой, не брать сына на руки и не знакомить его с бабушкой и дедушкой. К трём годам мальчика Надежда Кадышева так ни разу и не увидела. Впрочем, сам Гриша к тому времени уже исчез.
На бракоразводном процессе Григорий неожиданно заявил:
«У меня в этом браке нет детей».
Эта фраза стала для Габриэллы тяжелым потрясением. В соцсетях она отмечала, что никогда прежде не сталкивалась с таким уровнем цинизма и равнодушия.
Что рассказывают бывшие сотрудники
Отдельной темой остаются финансы театра «Золотое кольцо». По словам бывших сотрудников и коллег, Григорий Костюк регулярно брал деньги из кассы учреждения, ссылаясь на самые разные причины. То у него «организаторы пока не рассчитались», то «платёж завис», то «нужно срочно закрыть какую-то дыру». По их утверждениям, значительная часть средств уходила на личные нужды — автомобили, поездки и ставший привычным роскошный уровень жизни.
При этом, как отмечается, Григорий владеет 70% доли театра, тогда как у Надежды Кадышевой — лишь 30%. Сообщалось, что театр находится в залоге и имеет долговые обязательства. Деньги Костюк занимал у всех подряд — у жён, подруг, друзей и деловых партнёров.
После передачи у Андрея Малахова стали появляться и другие истории. Среди них — рассказ Дарьи Де Батс, бизнесвумен из обеспеченной семьи.
По её словам, знакомство с Костюком произошло на светском мероприятии. Его привлекли её статус и финансовые возможности. Уже через две недели он попросил у Дарьи 1,5 миллиона рублей, объяснив это «временными трудностями в театре».
Затем, как утверждает женщина, последовали новые просьбы. В итоге общая сумма, по её словам, превысила 20 миллионов рублей. Деньги она передавала без расписок — на доверии и под честное слово.
Перезагрузка карьеры Кадышевой и при чём здесь сын
Возвращение Надежды Кадышевой в тренды произошло не из-за активности Григория и его таланта пиар-менеджера, а благодаря соцсетям, точнее неожиданному всплеску популярности у молодого поколения, которое вдруг открыло для себя народные песни. Григорий же просто оказался рядом — и, по мнению зрителей, попытался встроиться в новую волну популярности, выходя на сцену вместе с матерью.
Зрители всё чаще стали жаловаться: на концерте Кадышева исполняет лишь несколько композиций, а остальную часть программы поёт её сын.
Стас Садальский писал, что подобный формат вызывает недоумение:
«Кукла на чайнике и песни про грешную любовь — странное напутствие для молодёжи».
Отар Кушанашвили высказывался ещё жёстче:
«Кадышевой 66 лет. Она выглядит очень уставшей. Этот сын-гусар живёт за мамин счёт и таскает её по гастролям».
Сын-диктатор
История с отменёнными новогодними корпоративами стала своего рода символом. И дело не только в деньгах — хотя 25 миллионов рублей для любого артиста звучат более чем серьёзно. И это только за один концерт. Главное — этот инцидент наглядно показал, кто сейчас фактически принимает решения в семье Кадышевой.
Надежда Никитична по-прежнему работает, ездит на гастроли, выходит на сцену. Но всё чаще — не по своей инициативе, а в условиях, которые диктует ей собственный сын. Сын, которого она долгие годы защищала и опекала, сегодня полностью контролирует деятельность театра, диктует гастрольный график, принимает решение, где, когда и с кем выступать Надежде Никитичне.
И если раньше всё это называли «семейным проектом», то теперь всё чаще звучит иное слово — ультиматум.
Ну а пока зрители возвращают билеты, организаторы разводят руками, а коллеги говорят об усталости артистки, главный вопрос остаётся открытым: где проходит граница между сыновьей заботой и эксплуатацией собственной матери?