Доброго дня!
Представьте 1984 год. По радио — Мадонна, Принс, «Thriller» уже полтора года как вездесущ. В клубах царят хай-энерджи и итало-диско. Кажется, всю музыку этого времени мы уже сто раз слышали в тематических плейлистах. Но это иллюзия. Параллельно с этими титанами существовала целая вселенная пластинок, которые громко звучали в чартах одной-единственной страны, на радио конкретного города или просто тихо лежали в коробках, ожидая своего часа. Это не про неудачников — это про альтернативную поп-историю. Вообщем, мы продолжаем раскапывать, начав с пяти женских голосов, которые пели о любви, танцах и будущем где-то на задворках большого мейнстрима.
В альбомах для прослушивания я делюсь композициями, которые мне понравились
1. Женские голоса: от диско-див до синти-принцесс (1984-1986)
В этой части — поп звёзды и звёздочки, которые подошли к середине 80-х с разным багажом. Кто-то пытался перезапустить сольную карьеру после громкого успеха группы, кто-то искал свой звук в море синтезаторов, а кто-то просто делал идеальную поп-музыку для своего момента.
Janice Marie Johnson: королева «Boogie» в эпоху пост-диско
Если в конце 70-х вы хоть раз слышали залихватское «Boogie Oogie Oogie», то знаете голос и бас Дженис Мари Джонсон — лидера группы A Taste of Honey. К 1984 году диско был официально «мёртв», но его пульс всё ещё отзывался в R&B и фанке. Сольный альбом Дженис, остроумно названный «One Taste Of Honey», — это её личное заявление: она не просто певица из хитовой группы, а самостоятельная артистка.
Janice Marie Johnson – One Taste Of Honey (1984)
Что внутри? Безупречный, дорогой лос-анджелесский фанк и софт-ар-н-би образца 1984 года. Звук полированный до блеска, с участием топовых сессионных музыкантов (гитарист Пол Джексон мл., барабанщик Джон Робинсон). Треки вроде «Who's It Gonna Be?» или «Back With My Boogie» — это эссенция того самого переходного периода, когда дискотечный грув эволюционировал в более сдержанный, но всё ещё танцевальный adult-contemporary. Это не взрывная новизна, а мастер-класс от профессионала, который знает своё дело и прекрасно вписывается в звуковую палитру эпохи. Кассетная версия с технологией XDR Dolby HX Pro — отдельный знак качества для аудиофилов того времени.
Jerney Kaagman: голландская рок-легенда в поп-измерении
Для Нидерландов Джерни Каагман — живая икона, фронтвумен культовой симфо-рок-группы Earth and Fire. Её сольный альбом «Made On Earth» (1984) стал для поклонников сюрпризом: это чистый, яркий европоп с лёгким налётом софисти-попа.
Jerney Kaagman – Made On Earth (1984)
Продакшн от Ханса ван Хемерта (голландского попа-мага) обеспечивает альбому безупречную, солнечную звуковую картину: бодрые синтезаторы, латунные вставки, запоминающиеся припевы. Песня «I Can Dance All Night» могла бы звучать на любой дискотеке континентальной Европы. Здесь нет психоделических гитар или эпических баллад Earth and Fire — только уверенный, качественный поп от артистки, которая решила покорить радиоэфир. Это великолепный пример того, как артисты «первого эшелона» национальной сцены адаптировались под новые коммерческие реалии.
Josy: загадочный франко-немецкий синтезаторный вздох
Иногда достаточно одного сингла, чтобы навсегда врезаться в память диджеям и коллекционерам. Немецкий 12-дюймовый макси-сингл Josy «Magic» (1984) — именно такой случай. Лиан Росс становится ещё популярнее. 😉
Josy – Magic / Who Said You're The One (1984)
Обе стороны винила — «Magic» и «Who Said You're The One» — это шестиминутные путешествия в мир меланхоличного, гипнотического синти-попа. Запускающий грув, эфирный, почти призрачный вокал Джози, нарастающие синтезаторные слои... Звук холодноватый, но не враждебный, а скорее задумчивый. Это не танцпол в чистом виде, а скорее музыка для ночной дороги или пустого после клубного утра. Идеальный артефакт для фанатов таких лейблов, как Minimal Wave — красиво, атмосферно и безнадёжно забыто широкой публикой.
Jullan: японский синти-поп: минимализм и меланхолия
Пока на Западе гремели Depeche Mode и Pet Shop Boys, в Японии своя синти-поп-сцена цвела буйным цветом. Группа Jullan и их альбом «Electromance» (1984) — один из её бриллиантов. Название говорит само за себя: это роман с электроникой.
Звучание — эталонный японский минимал-синти-поп: простые, но цепкие мелодии, запрограммированные на драм-машинах ритмы, пульсирующие басовые линии и меланхоличный, отстранённый вокал. Треки вроде «Mind Kiss» или «Torn Hearts» — это чистая эссенция жанра. Ничего лишнего, только эмоция, переданная через призму аналоговых синтезаторов. Для западного слушателя это как обнаружить параллельную вселенную, где развивали те же идеи новой волны, но с совершенно особым, созерцательным настроем. Бесценная находка для сафаристов.
Kikki Danielsson: шведская звезда между кантри и попом
Пока одни экспериментировали с синтами, шведская певица Кикки Даниельссон в 1984 году выбрала другой, но не менее актуальный путь. Её альбом «Midnight Sunshine» — это мастерское погружение в мир поп-музыки с сильным кантри-оттенком, записанное с привлечением топовых сессионных музыкантов из Нэшвилла (как басист Майк Лич).
Kikki Danielsson – Midnight Sunshine (1984)
Звук здесь тёплый, акустический, но безупречно отполированный: ленивые слайд-гитары, размеренный бочок, клавишные подкладки и кристально чистый, искренний вокал Даниельссон. Песни вроде «Wasn't That Love» или заглавной «Midnight Sunshine» могли бы звучать на американских радиостанциях формата Adult Contemporary, идеально вписываясь между Кенни Роджерсом и Долли Партон. Но эти песни иногда можно было услышать и из окон советских квартир. Пластинка была издана на фирме "Мелодия". Альбом не пытается гнаться за модой, вместо этого предлагая эталонное качество в своём жанре. Это напоминание о том, что даже в разгар синтезаторной революции находилось место для безупречно аранжированной, heartland-поп-музыки с душой.
2. Латино-электронный фронтир: испаноязычный синтез (1985-1988)
Пока Европа и США экспериментировали с синтезаторами, в Латинской Америке происходила своя, не менее яркая революция. Традиционные ритмы, такие как кумбия, встречались с электронными битами, поп-мелодиями и дурашливым подростковым юмором, создавая невероятно заразный гибрид. И здесь нельзя обойти вниманием феномен аргентинской женской группы Las Primas. Их история — это эталон эволюции локальной сцены: от весёлой гитарной кумбии к поп-ориентированному звучанию, щедро сдобренному синтезаторами.
Las Primas: аргентинский дебют и фирменный микс (1985-1986)
Их первый альбом, просто названный «Las Primas» (1986), — это взрывной коктейль из энергии, юмора и невероятной заразительности. Группа, состоявшая из пяти вокалисток, исполняла весёлые, задорные кумбии, приправленные поп-структурами и детской непосредственностью. Песни вроде «Saca La Mano Antonio» или «Lo Nene Con Lo Nene» — это чистое праздничное настроение, идеальная музыка для школьной дискотеки или семейного праздника. Аранжировки здесь ещё опираются на традиционные духовые и акустическую перкуссию, но уже чувствуется влияние чистого поп-продакшна середины 80-х.
Las Primas – Las Primas (1986)
Другой их альбом (хотя, быстрей всего это какая-то компиляция, судя по треклисту с «Sopa De Caracol»), продолжает эту линию, включая кавер-версии популярных латиноамериканских хитов. Это была чистая, не замутнённая коммерческими расчётами поп-кумбия для тинейджеров — явление, огромное в масштабах Аргентины и практически неизвестное за её пределами.
Las Primas: Эволюция и взросление звука (1988)
Всего два года спустя, на альбоме «Somos Terribles» (1988), группа делает заметный шаг в сторону более современного и разнообразного звучания. Продакшн становится плотнее и электроннее, синтезаторы и драм-машины начинают играть более заметную роль. Тематика песен тоже расширяется: здесь есть и гимны женской самостоятельности («Viva La Mujer»), и ироничные бытовые зарисовки («A Esa Cola, No La Dejen Sola»), и даже коллаборация с культовым кукольным персонажем Топо Джиджио в треке «1-2-3 Cuento Corderitos».
Las Primas – Somos Terribles (1988)
Группа Las Primas — прекрасный пример того, как локальные, почти фольклорные жанры адаптировались под глобальные тренды 80-х, сохраняя при этом свою уникальную идентичность и аудиторию. Их музыка не претендовала на мировое господство, но стала саундтреком для целого поколения аргентинских подростков.
3. Евроденс, итало и клубный драйв (1984-1989)
Если Las Primas звучали на домашних праздниках, то герои этой главы рождены для клубов, дискотек и ночных радиоэфиров. Здесь собраны проекты, которые ловили волну европейского танцевального бума — от меланхоличного синти-попа до энергичного хай-энерджи.
Marilyn: британский гендер-бендер на волне синт-попа
В середине 80-х Мэрилин (настоящее имя — Питер Робинсон) был одной из самых ярких и обсуждаемых фигур на британской поп-сцене. Его сингл «You Don't Love Me» (1984), спродюсированный дуэтом Клайв Лангер/Алан Уинстэнли, — это эталонный меланхоличный синт-поп с запоминающейся мелодией и характерным, немного наивным вокалом. Песня стала хитом в Европе и Японии.
Marilyn – You Don't Love Me (1984)
Его альбом «Despite Straight Lines» (1985) развивает эту эстетику, добавляя чуть больше разнообразия: от танцевального «Calling Your Name» до более экспериментальных треков вроде «Third Eye». Звук плотный, мрачноватый, с обилием синтезаторов и механических ритмов.
Marilyn - 1985 - Despite Straight Lines
Мэрилин не был просто поп-исполнителем; он был культурным феноменом, иконой стиля для целого поколения. Его музыка — это чистый срез эпохи новой романтики, застывший в идеальных поп-формах.
Кстати, никого он вам не напоминает?
LIMIT: чехословацкий синти-поп из-за железного занавеса
Пока на Западе бушевала новая волна, в Чехословакии группа LIMIT создавала свою, удивительно качественную и атмосферную версию синт-попа. Альбом «My Midnight Friend» (1985) — это шедевр восточноевропейского электронного минимализма. Лидер группы Ладислав Луценич был настоящим one-man-band, запрограммировавшим драм-машины Roland TR-808 и в одиночку исполнившим большинство партий на синтезаторах.
LIMIT – My Midnight Friend (1985)
Звучание холодное, задумчивое, с гипнотическими ритмами и меланхоличными мелодиями. Треки вроде заглавного «My Midnight Friend» или «The Empty Market Place» обладают гипнотической, почти медитативной силой. Этот альбом — напоминание о том, что мода на синтезаторы и новую волну была по-настоящему глобальной, порождая удивительные локальные жемчужины даже в условиях изоляции.
Glamour Camp: американский поп-рок с европейским лоском
Проект Glamour Camp (фактически сольная работа Кристофера Откасека при поддержке продюсера Джонатана Элиаса) представляет собой другую, более «калифорнийскую» сторону поздних 80-х. Их одноимённый альбом «Glamour Camp» (1988) — это безупречный поп-рок для взрослых (AOR), записанный с участием звёздных сессионных музыкантов (басист Уилл Ли, барабанщик Энди Ньюмарк).
Glamour Camp – Glamour Camp (1988)
Звук здесь тёплый, акустически ориентированный, с чистыми гитарами, плотными клавишными и безупречным вокалом. Песни вроде «Fall For You» или «Kingfish» звучат как готовые саундтреки для популярных телесериалов того времени. Это не клубная музыка, а её противоположность — искушённый, мелодичный рок для тех, кто вырос на The Beatles и Fleetwood Mac, но ценит современный продакшн.
June Grand: немецкий кавер на «Hot Stuff» для ночных автобанов
Немецкий проект June Grand в 1987 году выпустил макси-сингл, который является эталоном позднего евродэнса. «Hot Stuff (All-Night-Burning-Mix)» — это кавер на хит Донны Саммер, разогнанный до пульсирующего, неумолимого темпа, характерного для конца 80-х.
На обратной стороне — кавер на «Shy Girl» группы Silent Circle. Это чисто функциональная, но блестяще сделанная танцевальная музыка, созданная для того, чтобы заполнять танцполы от Гамбурга до Милана. В таких треках нет глубокого подтекста, зато есть невероятный заряд энергии и ностальгии по эпохе, когда дискотека была главным храмом выходного дня.
4. Международный поп и рок: взрослые и серьёзные (1983-1989)
Эта глава объединяет двух артистов, которые подошли к концу 80-х с абсолютно разным бэкграундом, но с похожей целью — оставаться актуальными для своей аудитории. Один — легенда регги, пытающаяся закрепиться в мейнстриме. Другая — новая австралийская группа, стремящаяся попасть в мировые чарты с качественным поп-роком.
Jimmy Cliff: легенда регги встречает 80-е
К 1983 году Джимми Клифф уже был иконой — его альбом «The Harder They Come» стал культовым. Но мир изменился, и на альбоме «The Power And The Glory» он, при поддержке участников Kool & The Gang (Амир Байян, Рональд Белл), делает смелую попытку соединить корни регги с гладким, коммерческим звучанием начала 80-х.
Jimmy Cliff – The Power And The Glory (1983)
Треки вроде «We All Are One» или «Reggae Night» — это чистый регги-поп: солнечные, жизнеутверждающие мелодии, бит с узнаваемой карибской «покачивающейся» ритмикой, но одетый в блестящий, полированный студийный продакшн с синтезаторами и чистыми гитарами. Это звук регги, стремящийся на радиостанции формата Adult Contemporary. Для поклонников раннего, более сырого звучания Клиффа это могло показаться излишне глянцевым, но альбом — отличный пример того, как легенды адаптировались к новым реалиям звукозаписи, не теряя своего позитивного посыла.
Indecent Obsession: австралийский поп-рок на пороге 90-х
В то время как Jimmy Cliff шёл к 80-м с багажом славы, австралийская группа Indecent Obsession начинала с нуля. Их дебютный альбом «Spoken Words» (1989) выходит на самом излёте десятилетия и является образцом качественного, мелодичного поп-рока (AOR) конца 80-х.
Indecent Obsession – Spoken Words (1989)
Звучание группы — это квинтэссенция эпохи: чистый, мощный вокал Дэвида Диксона, яркие гитарные риффы, плотный бас, щедрое использование синтезаторов для создания атмосферы и запоминающихся хуков. Песни вроде «Tell Me Something» или «Say Goodbye» построены по безупречным канонам жанра — они могли бы звучать на радио рядом с Journey или Starship. Группа не изобретала велосипед, но делала это на очень высоком профессиональном уровне. «Spoken Words» — это голос поколения, которое росло на рок-балладах и поп-хитах 80-х и хотело своей, местной версии этого звука.
Заключение
Итак, наше путешествие по пятнадцати релизам 1984-1989 годов подошло к концу. Что мы обнаружили? Мы не нашли забытых гениев, которые затмили бы Мадонну или U2 (хотя такие открытия случаются). Вместо этого мы нашли нечто более ценное — подлинный и разнообразный срез эпохи.
Каждый из этих альбомов — не неудачник, а успешный продукт своей экосистемы. Las Primas были звёздами для аргентинских подростков, Jerney Kaagman — уважаемой сольной артисткой в Нидерландах, а LIMIT — культовым явлением для чехословацких меломанов. Marilyn звучал в лондонских клубах и японских чартах, а Kikki Danielsson задавала тон на скандинавских радиостанциях. Это и есть настоящие 80-е — не монолит из двух десятков суперхитов, а мозаика из тысяч голосов, каждый из которых пел свою песню для своей аудитории.