Иван Иванович, покормив на ночь Марусю сухим кормом и сметаной и оставив миску воды, сам поужинал и лег спать на диван за водительскими местами. Отоспавшись под мурчание кошки, Иван Иванович быстро позавтракал бутербродами с чаем и пакетиком овсянки быстрого приготовления, покормил Марусю остатками курицы и пакетиком паштета, посмотрел на вторую куриную грудку в холодильнике и собрался в путь на юг в Волгоград. Иван Иванович проехал мимо окраины города, где ночевал, плавно вырулил на большое шоссе Р-176 и направился на юг. Мрачные и холодные картины Сыктывкара постепенно оказывались позади. Маруся Гаянэ лежала на правом сиденьи и звучно мурчала. Его новенькая Скания уже как полчаса назад проехала теплотрассу и только что проехала дорожные весы, которые показали небольшой недогруз. Ивану Ивановичу было тепло и хорошо. Печка от двигателя новой Скании хорошо грела салон, а нежность кошки грела душу еще далеко не старого дальнобойщика. Иван Иванович растрогался и думал включить авторадио, но тут ему позвонили. Звонил начальник и сказал, что надо заехать по дороге сначала в Великий Устюг за Новогодними подарками, а затем в Нижний Новгород и загрузить еще столярно плотницкие инструменты. Иван Иванович ехал с неполной загрузкой, примерно 70% и места в машине было достаточно. Хотя было еще начало ноября, но к новогодним праздникам логистика уже начала готовиться и Ивана Ивановича недаром послали в Великий Устюг.
Иван Иванович призадумался. Счастью его не было предела. Милая кошка, нежная, белая и пушистая подруга, поездка в Великий Устюг прямо в гости к Деду Морозу, а затем дорога через Нижний Новгород в южный город Волгоград, город воинской славы, с которого начался путь к Победе в последней великой войне.
Иван Иванович быстро загрузил карту на автомобильный планшет, которыми были оборудованы все Скании и отметил точку, где он должен сделать резкий поворот направо на дорогу, ведущую к Великому Устюгу. Было раннее ноябрьское утро, за окном все еще был иней и заморозки, хотя часы показывали десять утра. Иван Иванович собирался доехать до Устюга к обеду, тем более всего четыреста километров преодолеть за шесть - семь часов нетрудно. Иван Иванович ехал, а Маруся мурчала и дремала на правом сидении. Ивану Ивановичу было легко и хорошо на душе, хотя за окном уже час дороги стоял хороший морозец и была сильная гололедица. Иван Иванович был опытный водитель и вел фуру неторопливо не более 70 километров в час. Для поддержания настроения он включил радио. Иван Иванович обычно слушал канал авторадио, там передавали короткие новости, погоду и обстановку с дорог и разные незамысловатые песни, чаще всего под гитару или поп-рок, песни бардовские, большей частью любительские, но иногда и известных бардов или рокеров. Много было песен про дорогу, про быт, бытовые неурядицы, про любовь, про мужскую дружбу, про армию и спорт. Часто крутили Высоцкого, Визбора, Цоя, реже Окуджаву и Розенбаума. Регулярно звучали группы Любэ, Кино, а также Лепс и Майданов и народные песни в рок обработках. Периодически шаманил певец с оригинальным именем Шаман и патриотическими песнями. Музыка эта была хорошая, хотя любительская и простоватая, зато с яркими словами. Но Маруся Гаянэ привыкла к другой музыке, гораздо более богатой и сложной, но сказать это не могла, потому что была просто кошкой. Маленькой и нежной кошкой. Маруся перестала мурчать и стала ворочаться в кресле. Затем села и стала медленно вилять хвостом.
Иван Иванович заметил, что кошке не очень нравится канал "авторадио" и собирался выключить радио, но тут по радио внезапно стали передавать очень необычную музыку для канала "авторадио". Зазвучала старая советская песня Мокроусова "Путь дорожка фронтовая" в исполнении Марка Бернеса и джазового оркестра Рознера. Маруся Гаянэ вдруг встрепенулась - она услышала знакомую мелодию, которую часто напевала ее прежняя хозяйка, когда разучивала ее со школьным ВИА. Маруся Гаянэ перевернулась и легла на спину вверх животиком и звучно замурчала в такт песне, пытаясь поймать сложную и яркую блюзовую гармонию и острый свинговый ритм. "Мы вели машины, объезжая мины, по путям дорожкам фронтовым" - пел Марк Бернес, пока Иван действительно резко свернул влево на пустую встречку, обгоняя наглого ленивого тракториста, который полз со скоростью около двадцати по магистрали, где скорость должна быть не менее сорока.
Обогнав трактор, прямо как заправский военный шофер объезжал мины, Иван вернулся на свою полосу и продолжил движение со скоростью около семидесяти. Когда песня по заявкам кончилась и снова зазвучал простецкий любительский поп-рок песен Лепса, Иван выключил радио и поехал в тишине под звуки мурчания любимой кошки. Иван Иванович думал раздобыть в Нижнем Новгороде диск с записями советских песен и советского джаза, коли их так любит родная кошка Маруся. Там же он собирался еще раз посетить ветеринара, а также закупить игрушечных мышек, кошачьего корма, курицу и сметану - все для кошки. Так и ехал Иван и думал и скоро стал подъезжать к повороту направо, чтобы съехать с хорошей магистрали Р-176 на плохонькую дорогу А-123, ведущую прямо к Устюгу и вот он видит грузовую газель, водитель которой на повороте с этой дороги А123 на магистраль Р176 направо на скользкой дороге не вписался в поворот и машину занесло передними колесами в грязную и глубокую лужу между обочиной и кюветом. Газель накренилась вперед и застряла в грязи. На машине было напечатано "ХЛЕБ", отчего Иван Иванович еще больше наполнился состраданием к несчастному водителю и людям, которые в деревнях рискуют остаться без хлеба этим вечером.
Иван Иванович осторожно припарковался прямо около поворота, вышел из машины и направился к газели. Скромный мужичок лет около пятидесяти уже час пытался вылезть из трясины и буксовал, пока не почувствовал, что сцепление стало дымить, и тогда бросил попытки, опасаясь потери сцепления. Он вез хлеб из города Котлас по окрестным деревням и конец пути был . Недолго поговорив, Иван Иванович бросился к своей фуре и достал длинный, толстый и крепкий стальной трос и вернувшись надел его на крюк сзади кузова газели. Затем развернул свою фуру, подъехал задним ходом и прицепил второй конец троса к крюку сзади своего кузова. Вытаскивание газели оказалось делом непростым и долгим. Только через час с небольшим Иван Иванович проводил водителя газели в путь, сел за руль и поехал далее, свернув направо на дорогу А123. Дорога до Устюга заняла гораздо больше времени, чем иван Иванович расчитывал. Помимо задержки на повороте, чтобы помочь вытащить газель, его фура долго и медленно продиралась на участке дороги, который давно не ремонтировали и который был весь разбитый.
В Великий Устюг Иван Иванович прибыл к вечеру. Город встретил Ивана разноцветными новогодними огнями (хотя до новогодних праздников было еще два месяца), обилием скверов, ярмарок, красивыми храмами и своеобразной народной архитектурой. В общем это был город праздник, именно такой, в котором должен жить Дед Мороз. Иван быстро нашел главный базар новогодних подарков и базу, где разгружали и погружали все это.
"Ишь какая пушистая! Ну и хвостище!" - восторженно воскликнул начальник базы, увидев кошку Марусю в машине Ивана. Многие грузчики спрашивали "белая и пушистая, можно погладить?" Иван Иванович с трудом оградил кошку от приставаний. Пока шла погрузка, Иван Иванович успел быстро отварить вторую куриную грудку и покормить кошку, а заодно и сам поужинал. Загрузившись частично, Иван Иванович отъехал к окраине базара, где начиналась широкая улица, припарковался на обочине и решил заночевать там. Он насыпал на ночь сухого корма Марусе и дал миску сметаны. Утром он собирался осмотреть достопримечательности этого красивого и приветливого города. Хотя над городом спустилась ночь, город продолжал сверкать вечерними огнями и в городе кипела ночная жизнь.
В целом Великий Устюг был полной противоположностью Сыктывкару. Светлые улицы отличались чистотой, а люди, типичные для северной России отличались радушием и приветливостью. Иван, привыкший спать в машине в самых разных условиях от густых лесов до шумных городов, хорошо выспался и проснулся очень рано в шесть утра. Позавтракав и покормив Марусю пакетиком паштета и остатками курицы, Иван Иванович отправился сначала в магазин "пятерочку" (где в восемь утра при открытии магазина оказался самым ранним, первым покупателем), чтобы закупить курицу, сметану, пакетики кошачьего паштета, а себе хлеба и запасов чая. Затем Иван Иванович поехал по городу смотреть достопримечательности. Утренний город уже не сверкал огнями, а тихо просыпался. За окном был крепкий морозец и сильный туман. Посетив пару музеев и заглянув в пару храмов, Иван Иванович задержался на одной из многочисленных ярмарок города, где продавали сувениры. Там он случайно и познакомился с человеком, играющим роль всероссийского Деда Мороза. Это оказался простой человек, интеллигентный старичок с тонким чувством юмора, приехавший на ярмарку приобрести новогодние подарки, которые будет дарить детям в новогодние праздники. Недолго поговорив с ним, Иван Иванович снова поспешил в путь, так как было уже около десяти часов. Дорога лежала в Нижний Новгород.
Путь до Нижнего Новгорода прошел без приключений, хотя занял около девяти часов. По дороге Иван Иванович периодически включал радио, но очень тихо, чтобы не раздражать любимую кошку. В Нижний Новгород он приехал к вечеру. Быстро загрузившись на складе, Иван Иванович заскочил в пятерочку, чтобы купить кое чего для кошки и для себя и стал готовить обед кошке и себе. Наскоро пообедав, покормив Марусю мясом курицы, насыпав грызку и дав миску сметаны, Иван Иванович выехал на окраины этого большого, бурлящего жизнью города, припарковался на обочине и заночевал.
Рано утром в шесть часов Иван Иванович, быстро позавтракав и покормив Марусю пакетиком паштета, поскорее направился в путь к Волгограду. Предстоял особо долгий и длинный путь, больше чем каждый из предыдущих. Было семь часов утра. На обед решено было остановиться около Саратова. Иван Иванович двинулся по шоссе Р-158 со скоростью 80 километров в час. Однако путь оказался гораздо более долгим. Проехав Арзамас относительно спокойно, Иван Иванович снова направил фуру на шоссе Р-158. Но в городке Лукоянов, где шоссе Р158 временно превращалось в улицу Пушкина, а затем в улицу Чкалова, Ивана Ивановича ждала большая пробка. Иван Иванович даже успел заехать в Татнефть и хорошо заправиться.
Пробка ползла полчаса пока Иван Иванович не оказался рядом с причиной пробки - очередная мажорка, дочь невероятно богатых родителей из местных нижегородских олигархов решила показать какая она крутая на улице со странным названием Крутая. Но на пересечении с улицей Чкалова, где она, нарушив скоростной режим, решила не уступать дорогу никому. Но на ее беду по главной дороге ехала военная пенсионерка со званием полковник милиции и дама оказалась смелой и решила слегка боднуть хамку. В результате, чиркнув по переднему бамперу Патриота полковницы и разбив ей фару, баснословно дорогой Майбах мажорки врезался в столб и раскрошил капот. На земле валялись осколки фар, вылетевший во время аварии аккумулятор и порванный генераторный ремень. Был огромный скандал - мажорка угрожала родителями олигархами, а полковница была непоколебима и угрожала судом и лишением прав. Машины медленно проезжали сквозь небольшую щель между битым Майбахом и лишенным правой фары Патриотом. Иван Иванович быстро понял в чем дело, но как человек жаждущий справедливости собирался поддержать пенсионерку полковницу, но тут как тут подъехали ГИБДД, аварийная помощь с эвакуатором и даже машина страховой компании (у полковницы были хорошие связи с компанией, оформившей ОСАГО).
Надо сказать, справедливость восторжествовала, но частично. Страховщики подписали полную оплату ремонта фары и бампера полковницы. Мажорке выписали пять штрафов и лишение прав на три месяца - штрафы для обычного человека неподъемные, а для мажорки ерундовые (а кататься без прав для нее раз плюнуть). Разве что Майбах погрузили на эвакуатор - он ремонту не подлежал в России, такой ремонт могли сделать только в Голландии (генератор, стартер и коробка передач вариатора были биты всмятку, а инжектор заблокирован от пожара). Кошка Маруся Гаянэ все время наблюдала в лобовое стекло за аварией и было видно, что она понимает многое: она презрительно смотрела на молодую мажорку и сочуственно на полковницу. Иван Иванович не мог не сказать несколько ободряющих слов полковнице, а она, увидев кошку не могла не подняться к фуре, чтобы погладить ее - после стресса нужна была разрядка.
Вскоре полковница, собрав документы по выплате ОСАГО, села в свою машину и поехала в ремонтную мастерскую сверкая одной левой фарой. Иван Иванович направил фуру дальше по Чкаловской чтобы выехать на шоссе Р158. Выехав на Р158, Иван Иванович погладил кошку и призадумался: какая бывает судьба. "Патриот" полковницы, на который она копила последние средства пострадал мало, а дорогущая игрушка для богатой мажорки под названием "Майбах" разбит всмятку. Бог есть и он судит по правде. Иван Иванович ехал дальше и дальше. Но в поселке Ужовка после поворота направо и перед железнодорожным переездом ему путь преградил шлагбаум. Ждали проход большого товарняка, но поезд задерживался. В течение получаса дважды к станции подходила электричка. И вот наконец прогрохотал товарный состав и шлагбаумы открылись.
Иван Иванович продолжил свой путь. Задержавшись на полтора часа (час в Лукоянове и полчаса перед железнодорожным переездом), он очень спешил, однако машину вел аккуратно, повысив скорость с 80 до 90. Подъезжая к Саранску на круговом перекрестке Иван Иванович увидел новую аварию, которая, кстати, ему подсказала опасность. На повороте к Саранску занесло грузовик Газель в дикую лужу, из которой не выбраться никак. На машине было написано "Озон". Значит вечером покупатели главного интернет магазина страны не получат свои товары в Саранске. Иван Иванович, вместо того, чтобы повернуть направо и ехать дальше, притормозил, видя как развезло дорогу на круговом перекрестке, и двинулся прямо, проехав мимо попавшего в беду грузовика магазина Озон и припарковался прямо перед ним. Вызволить его из грязи оказалось нетрудно, но заняло времени полчаса. В ответ водитель Озона, большой кошатник по жизни получил еще и право погладить Марусю Гаянэ. В итоге к Саратову Иван Иванович приехал на два часа позже, чем расчитывал.
Подъехав к Сторожевке, пригороду Саратова, он съехал в один из переулков и припарковался. Быстро отварив куриную грудку, сделав супчик и отварив гречку, Иван покормил кошку, пообедал сам и снова отправился в путь. На весь обед ушло полтора часа. Иван Иванович быстро объехал город по саратовской кольцевой автодороге и вырулил на шоссе Р-228. Был поздний вечер и предстоял неблизкий путь до Волгограда. Иван Иванович, видя хорошую дорогу и пользуясь хорошей, теплой южной погодой, двинулся со скоростью 95 километров в час. Но в городке Камышине ремонтировали мост через реку Камышинку и Ивану пришлось слегка задержаться, двигаясь по городу со скоростью 20 километров в час. Было далеко за полночь. Иван Иванович продолжил свой путь пока еще мог. Сильно усталый, он проехал Дубовку и Пичугу. Он проехал благодаря мурчанию кошки, которая его подбадривала в этой ночной дороге. Но в Ерзовке он остановился и решил заночевать. Он проехал по мосту очередную речку, впадающую в великую Волгу и припарковался на улице.
Чувствовалось дыхание большой реки, которая текла параллельно дороге в нескольких километрах от нее. Вдалеке впереди ночными огнями сверкал Волгоград. И над городом возвышалась она - верная стражница города, огромная женщина амазонка с высоко поднятым мечом (статую Родины Матери подсвечивали десять прожекторов). Иван Иванович, насыпая на ночь сухой корм и наливая воду кошке, невольно залюбовался этим видом. Иван Иванович поставил электрический чайник и дал кошке миску сметаны. Остатки сметаны он доел с хлебом и поужинал плиткой шоколада с зеленым чаем, а от шоколада его сразу стало клонить в сон. Взглянув последний раз на величественную статую "Родина Мать", Иван Иванович, лег на диван и мгновенно заснул.
И приснился Ивану сон необычный, будто он не в 21 веке, а в глубокой древности во времена скифо-сарматской державы и битв с римлянами. И сам Иван был развозчиком хлеба, короче тоже дальнобойщиком, только древнего мира. А вместо фуры с мощным мотором у него была скифская кибитка, запряженная тройкой лихих коней. А девушка, похожая на ту великую женщину с мечом, что из бронзы возвышается над Волгоградом здесь во сне Ивана была реальной и живой царицей сарматских амазонок и ехала верхом на коне с мечом сражаться с римлянами. Только город, откуда все родом звали не Волгоград, и не Сталинград, и даже не Царицин, а Артания.
Проснулся Иван Иванович поздно, но выспался хорошо. Быстро приготовив завтрак себе, покормив кошку остатками курицы и пакетиком паштета, Иван Иванович направился в город Волгоград. Начальство удивилось что Иван успел доехать из Сыктывкара в Волгоград за три с небольшим дня, хотя расчитывали дней на 4 - 5. Поэтому Ивана премировали, дали недельный отпуск и высказали пожелание в следующий раз не спешить и ехать за 4 - 5 дней. Иван Иванович решил с пользой провести неделю в городе Волгограде и начал он во второй день с посещения знаменитого Мамаева Кургана и величайшей в мире статуи Родина Мать, которая намедни ему приснилась в образе царицы сарматских амазонок (Иван даже запомнил странное древнее название города - Артания, которая при царях называлась не царев, а Царицын, а при СССР назывался Сталинград).
На Мамаев Курган Иван Иванович попал не зря: в городе проходил уличный музыкальный фестиваль и с полудня до двух на кургане огромный духовой оркестр играл знаменитые песни времен Великой Отечественной войны. Играли - Прощание Славянки, Священную Войну, Катюшу в маршевой обработке, Синий Платочек, Марш Артиллеристов, Песню Смелых, Хотят ли Русские войны и многие другие песни, заканчивая неизменным "Днем Победы". Иван Иванович все смотрел на скульптуру Родины Матери и слушал песни и удивлялся как соответствует музыка самому месту где она звучала. Он отошел к припаркованной фуре, чтобы проведать любимую кошку и увидел как она с интересом смотрит в окно на статую и слушает оркестр. Тогда он взял кошку в переноску и пошел слушать музыку вместе с ней.
Вечером в шесть часов сменилась обстановка и вместо духового оркестра на нескольких площадках заиграли небольшие джазовые ансамбли, причем часто с вокалом. Иван Иванович остановился у площадки, где только что отзвучала знакомая Песня военных шоферов, а теперь девушка с нежным голосом тихо пела Темную Ночь под утонченное сопровождение цифрового фортепиано, вибрафона, контрабаса и гитары. Ударник тихо водил странными метелками по барабану, извлекая нежнейший шелест. "Как я люблю глубину твоих ласковых глаз" - пела девушка и ей нежно вторил саксафон, а на словах "Смерть не страшна" ударник перешел на тарелку и трубач извлек из инструмента невероятный рыдающий звук, прикрыв раструб странной чашечкой. "Ты меня ждешь" нежно пела девушка и ей снова тихо вторил саксафон. Для Ивана, который периодически посещал концерты любимых рок групп, многое в джазе было необычно, но когда девушка пела последние слова, Иван Иванович действительно поверил, что когда есть любовь, то тогда знаешь, что с тобой "ничего не случится". Иван глянул в переноску - кошка блаженно мурчала ей джаз очень нравился, особенно, такие тихие баллады. Вскоре после восьми джаз сменили более звучные ВИА, сочетающие инструменты джаза и рока, а совсем к позднему вечеру (с десяти) и несколько мощных рок групп с тяжелым звуком электрогитар и синтезаторов. И наряду со старыми песнями, как "Безымянная высота", звучали современные как "Небо славян". Иван Иванович отошел подальше, чтобы не пугать кошку тяжелым звуком электрогитар. После полуночи концерт окончился и народ стал расходиться с кургана.
Отоспавшись в машине, Иван Иванович следующим утром решил медленно поездить по городу и посмотреть другие достопримечательности и случайно припарковался рядом с Волгоградской консерваторией. Сзади припарковался скромный фольксваген деканши теоретического отдела. "Господи! Да это же Гаянэ!!! Любимая кошка Каринэ Суреновны!" - воскликнула женщина, увидев в окне фуры белую пушистую кошку с огромным хвостом. Иван Иванович разговорился с деканшей теоретического отделения. Каринэ Суреновна, талантливый музыкант, бежала из Армении от войны, которую устроили азербайджанцы, подзуживаемые наглостью Турции. В Волгограде ее узнали как яркую пианистку, джазовую импровизаторшу, редкой эрудиции лекторшу, которая в равной степени могла вести и теорию, и историю музыки. Большой знаток оперы, Каринэ Суреновна могла невероятно увлекательно рассказывать часами об произведениях Вагнера и Верди, Пуччини и Массне, Римского Корсакова и Чайковского, Берга и Прокофьева. А ее лекция о балете Спартак Хачатуряна (ну как же - любимый национальный композитор), где она его сравнила с Вагнером в балете, произвела фурор. Каринэ Суреновна прочитала несколько лекций и дала несколько концертов. В одном из них она импровизировала джаз с консерваторским джазовым ансамблем, причем не только на фортепиано и на синтезаторе, но и на электрогитаре. Ее собирались принять и на отделение теории и истории музыки, и на отделение джаза и эстрады, и на кафедру общего фортепиано (она целиком играла на концерте лунную сонату Бетховена). Одна была у нее драма - ей было негде жить. Она имела две страсти - музыка и любимая кошка. В течение пары месяцев она снимала жилье, пока сын хозяина, нелюбящий кошек ее не выгнал. Купить свое жилье ей в Волгограде было невозможно, у нее не было таких огромных денег. А общежитие консерватории только для иногородних студентов. Наглые риелторы ей отказали в помощи и отказали в льготной ипотеке как беженке. Многие не хотели селить в квартиру женщину с кошкой.
Рассказ деканши вызывал у Ивана Ивановича глубокое сострадание к несчастной и талантливой женщине, прежней хозяйке белой кошки. А совет посетить оперный театр Волгограда Иван Иванович воспринял серьезно. И уже через два дня он сидел на представлении Ивана Сусанина Глинки. Конечно при первом восприятии классической оперы Ивану Ивановичу было трудно. Но постепенно он увлекся. Простая и ясная музыка Глинки о многом рассказывала. Протяжные песни русских смеялись воинственными танцами поляков. А когда Иван, уже заведя поляков в глубь леса, запел о последней заре в его жизни перед смертью за Родину, Иван Иванович слегка прослезился. В целом опера понравилась ему и он решил регулярно ходить в оперу. На следующий день Иван Иванович посетил ветеринарную клинику, где интиллигентная врачиха хорошо и не очень дорого обследовала кошку, наговорила комплиментов о ее бывшей хозяйке и прописала витамины. Таблетки кошке не понравились, но Иван смог заставить ее принять таблетку.
Вскоре Иван Иванович получил от начальства план длительного путешествия из Волгограда обратно в Сыктывкар в течении целой недели или даже десяти дней с посещением ряда городов на Волге и ряда городов Золотого Кольца. Цель развести автозапчасти из промышленных городов на Волге в города Золотого Кольца и севера. Загрузив в Волгограде автоэлектронику, надо ехать в Саратов и загрузить автомеханику. Затем по плану загрузить фирменные автозапчасти для отечественных машин в Тольятти для Жигулей, в Ульяновске для уазов и в Нижнем Новгороде для газелей и волг. Перед Нижним Новгородом заехать в Саранск, загрузив на лисмовском ламповом заводе светодиодные электрогирлянды для Устюга. Затем везти автозапчасти в автомастерские Владимира, Иванова, Костромы, Ярославля и Вологды так чтобы в каждой мастерской была и автоэлектроника, и автомеханика, и запчасти для уазов, для Жигулей и лад, для газелей и волг. Затем Великий Устюг, имеющий все новогодние подарки сувениры ждет и светодиодные электрогирлянды. И наконец Сыктывкар, где последняя разгрузка автозапчастей и погрузка столярных изделий.
Успев в последний день приобрести записи советских песен и скачав их на флешку для автомобильного радио, Иван Иванович отправился снова в путь, теперь уже обратный. Быстро утром позавтракав и покормив кошку, Иван Иванович погрузил технику для ремонта систем электроснабжения автомобиля и выехал на трассу, ведущую к Саратову. Дорога до Саратова была легка. Было последнее теплое утро в южной полосе России в конце ноября. Иван Иванович ехал спокойно и слушал вместе с кошкой советские песни. Так под музыку Дунаевского, Цфасмана, Соловьева Седого, Блантера и Богословского Иван Иванович и доехал бы до Саратова к обеду. Но на его беду он увидел на дороге на обочине перекошенный грузовик с надписью Пятерочка у которого не было одного из левых колес. Рядом копошился водитель пятерочки. Иван Иванович припарковался вслед за грузовиком Пятерочки и вышел, он переживал, что в Пятерочку не доставят продукты к вечеру. Сразу стало понятно, почему грузовик перекосило - водитель поднял домкратом нужную часть грузовика и успел снять пробитое колесо. Но затем домкрат не выдержал машину с небольшой перегрузкой и лопнул. Новое колесо водитель поставить не успел. Грузовик был КамАЗ, а домкрат расчитали на пустой грузовик. Вот те и отечественный автопром - все брак, да брак - подумал Иван. Но делать нечего, он достал свой домкрат мощнее в десять раз. Вскоре грузовик Пятерочка стоял на всех колесах прямо. Иван Иванович прошел назад пару десятков метров и увидел на дороге битое стекло бутылок. Пьянь и погань - подумал Иван. Вот где водитель пятерочки порезал колесо. Вскоре грузовик Пятерочка поехал вперед. А за ним спокойно поехал Иван Иванович. Обедать ему пришлось на дороге, на обочине, не доехав пятидесяти километров до города.
В Саратове его ждал неприятный сюрприз, о чем он вынужден был доложить начальству - техника для механического ремонта топливной системы автомобилей и техника для шиномонтажа не была готова. Ивану пришлось задержаться в Саратове на три дня, ожидая погрузки. За это время Иван Иванович решил посетить Саратовскую консерваторию с целью узнать новости о первой хозяйке своей кошки и оперный театр. В Саратовской консерватории как оказалось Каринэ Суреновна тоже оставила свой яркий след - концерт "путь романтизма" с исполнением лунной сонаты Бетховена, последнего ноктюрна Шопена, всех Утешений Листа, пары пьес из Картинок Мусоргского и Времен года Чайковского и первой прелюдии Рахманинова. Еще концерт импровизации на советские песни времен Великой Отечественной войны с местным джазовым оркестром. И лекция в консерватории о влиянии Вагнера на русскую романтическую оперу Мусоргского, Римского Корсакова, Чайковского и Рахманинова. Кошку ее очень полюбили коллеги. А беда была все та же - дикие цены на покупку жилья, неприязнь риэлторов к кошкам, трудности даже со съемной квартирой, высокий процент ипотечного кредита и еще подлость армянской диаспоры - ушлые, бессовестные торгаши отказались помочь интиллигентной соотечественнице.
Иван Иванович собрался посетить также и Саратовский оперный театр. Однако Борис Годунов Мусоргского, опера которая его интересовала как и вообще история позднего русского средневековья, шел на следующей неделе. И вообще на этой неделе не было русских опер. А у Ивана было всего два дня. Выбор был между какой-то старинной оперой Вивальди на античный непонятный сюжет и Золотом Рейна пресловутого Вагнера. Ну уж коли эта загадочная дама здесь читала лекцию о Вагнере, то пусть Вагнер - решил Иван Иванович. Кроме того его привлекла афиша рекламы оперы, где около золотого кольца были нарисованы нищий кузнец и жестокий олигарх, а сюжет о краже золота казался более понятным. В театре Ивану Ивановичу досталась галерка очень далеко. Но зрение у шофера было идеальным, хотя бинокль он взял в аренду. Над сценой висел экран, где шел русский текст, так как пели все по немецки. Весь сюжет и персонажи для Ивана Ивановича, не знакомого с германской мифологией и сказками эдды был не во всем понятен. Трудно было слушать и читать текст. Сперва непривычны были и огромные размеры сцен и картин этой самой маленькой оперы Вагнера как и его бесконечные мелодии. Но сам характер музыки и сценическое действие периодически вызвали сильные эмоции. Иван Иванович обратил внимание на резкое омрачение музыки, когда карлик украл золото. Огромная труба протрубела дьявольским звуком проклятие. Звук ее был необычным подобным знакомой по любимому року электрогитаре. Ударили литавры. Вскоре музыка затихла и на сцене под звуки, похожие на духовой оркестр возник роскошный дворец. "Дворец олигархов" подумал Иван Иванович и слегка отвлекся от музыки. Но вскоре внимание его привлекло пение. Явно песней страдания звучал голос молодой дочери главных героев, а вот жена мать не понравилась Ивану - явная мещанка и вместо песни речитатив один. Потом пришли великаны и похитили молодую девушку и главные герои спустились в ад. Музыка ада настолько сильно эмоционально задела Ивана, что отпечаталась у него навсегда. Страшные стоны, резкие звучания и дикий ритм, на фоне которого песню, которую пела похищенная девушка, заиграла с оттенком отчаяния большая длинная труба с узким раструбом и дьявольским голосом электрогитары. А потом Иван испытал шок - зазвучала настоящая индустриальная музыка - грохотали десять наковален - "так звучит автозавод, наверное" - подумал Иван. Дальше шли сцены с музыкой чрезвычайно мрачного зловещего характера. Все страсти ужаса, страдания, ненависти и отчаяния Вагнер собрал в этой картине. Когда герои поднялись из ада к небесам и музыка приобрела аристократический характер, Иван снова отвлекся от музыки и оперы. Но сцена возвращения молодой принцессы с продажей ее за груду золота потрясла Иван Ивановича своим реализмом. "Да эта немецкая сказка обличает мерзость капитализма почище многих речевок на митингах" - вслух подумал Иван. "Что, понравилась опера Вагнера?" - спросил бойкий старичок, сидевший слева. "Очень" - ответил Иван.
Иван разговорился со старичком очень тихо и шепотом, чтобы не мешать слушать оперу. Старичок был бывшим военным, в свое время играл в полковом духовом оркестре на литаврах, тарелках и малом барабане, на разных тромбонах (длинные трубы, которые сопровождали выход главного героя, особенно, самый большой из них контрабас с рычащим звуком), тенорхорне (которые звучали в момент появления дворца олигархов), эуфониуме и басовой трубе (той самой, чей звук показался Ивану похожим на электрогитару), и разбирался хорошо в опере и музыке. Иван в ответ рассказал о себе. "Куда дальше поедете?" - спросил старичок. "В Тольятти". "Ой, плохой город Тольятти, там очень жестокие нравы". Тут в разговор встрял старичок, что сидел справа: "в Тольятти экология плохая, там вода вся вредная и ее опасно пить - скока там кадмия, сурьмы, бериллия, таллия и тантала - не счесть, там даже свинец, платину и золото находят; вы лучше купите здесь бутылированную воду". Иван разговорился с соседом справа, который оказался сам недавно до пенсии работал дальнобойщиком водовозом, а по образованию химик фармаколог и знал что говорил. Иван Иванович впрочем иногда бывал в Тольятти как дальнобойщик и знал о проблемах города.
На следующий день перед отъездом Иван Иванович накупил в Пятерочке продуктов на неделю и забил холодильник в фуре. Кроме того он купил пять пятилитровых бутылок чистой родниковой воды. Погрузив на следующее утро технику для ремонта трансмиссии, топливной системы и шиномонтажа, Иван Иванович покормил кошку пакетиком паштета и остатками курицы, позавтракал покрепче с тарелкой овсянки и направился в Тольятти по трассе Р-228. Дорога выдалась трудной. Дул сильный ветер, шел снег с дождем, регулярно бились щетки стеклоочистителя. Иван Иванович несколько раз останавливался, чтобы проверить состояние щеток и долить стеклоомыватель. Такое впечатление, что Бог не давал ему попасть в Тольятти. Обедать и кормить кошку ему пришлось за сто километров от города Тольятти в небольшом городке на Волге - Сызрани. Уже на подъезде к городу стали попадаться по бокам трассы особняки местных автоолигархов, получивших свой доход на торговле автомобилями. Некоторые из них представляли собой настоящие дворцы. "Где же я такие видел?... точно, точно, вчера в опере такой показали!" - подумал Иван. Тольятти произвел жуткое впечатление. Этот город был намного страшнее нищего, грязного и пьяненького матерящегося Сыктывкара. В городе контрастом выделялись нищие трущобы (или хрущебы) рабочих, мрачного вида автомастерские с непролазной грязью вокруг и богатейшие особняки олигархов, огромные здания заводов, среди которых виднелся гигант АвтоВАЗ, неприлично богатый бизнес центр. В городе царило социальное расслоение, которого не было даже в изуродованных капиталом Москве и Питере. А самое страшное в городе звучал все время странный гул - гул работы множества заводов из которых выделялся роковой ритм завода АвтоВАЗ. Такое ощущение, будто попал в кузницу, где бьют молотки по душам человеческим. Иван Иванович почувствовал особое тоскливое состояние. Окна ему пришлось немедленно закрыть, так как в воздухе сильно несло жупелом, будто город стоял на вулкане. Явно диоксид серы, а зачастую диоксиды селена и теллура выбрасывали все заводы. От автомастерских несло еще страшнее - гниль сероводорода и селеноводорода. Да. С экологией в Тольятти было очень плохо. Но этот ритм кузницы, этот странный мрачный гул, от которого не закрывали даже стены автомобиля, где он недавно слышал подобное? "Вспомнил! Да похожее же я слышал в опере Вагнера позавчера. Золото,... похоже звалась та опера. Была там мрачная сцена в аду и там гудели десять наковален. И именно в этом ритме. Как это удивительно, Вагнер изобразил будущий автозавод. Такой как АвтоВАЗ в Тольятти. Так же наверное гудит и Фольксваген в его родной Германии. Или Пежо во Франции" - подумал Иван. Но весь ужас, что за акустической экологией в Тольятти не следили. Бизнес и ничего личного. Звуки заводов сливались в непрерывном гуле, который навевал ипохондрию и был уже вреден для здоровья.
На базе АвтоВАЗа сказали, что автозапчасти еще не готовы и сказали подождать три дня (та же ситуация, что и в Саратове). Уточнив время погрузки, Иван Иванович немедленно развернул фуру и поспешил выехать из города. В этом страшном городе он не хотел оставаться. Не столько гул, сколько грязный воздух его пугал. Особенно, когда мастер в автомастерской, где правили щетки показал на далекое желтое облако вокруг аммиачного завода и сказал: "аммиак в воздух уходит." Мастер, чтобы погладить кошку Марусю Гаянэ, даже специально мыл руки. Мыл не после кошки, а перед кошкой, считая себя слишком грязным для такой чистой кошки. Иван Иванович боялся не столько за себя (хотя и ему с болезненным сердцем и чувствительными почками экология Тольятти была вредна). Больше всего он боялся за здоровье кошки Маруси. Иван Иванович доехал до Сызрани, там поужинал, покормил кошку остатками курицы, насыпал грызку, дал миску сметаны и налил воды из большой бутыли. Затем Иван Иванович переночевал в Сызрани и поехал обратно в Саратов, тратя свои деньги на бензин, только не оставаться в Тольятти с его страшным гулом и отравленным воздухом. С трудом избежав платных дорог, которые как ловушки повсюду вокруг Тольятти понаставили олигархи, Иван Иванович выехал из этого как он сказал "Нилхейма" (это слово искаженно он в опере запомнил). Побыв в Саратове два дня, Иван Иванович смог еще раз посетить оперу и теперь попасть на Бориса Годунова Мусоргского. Хотя музыка оперы Мусоргского была сложна и звучала непрерывно как и у Вагнера, опера произвела сильное впечатление на Ивана Ивановича. Народные персонажи хора воспринимались с юмором, колокольный звон очень его увлек, подремав немного на сцене с Пименом, он с большой страстью слушал лихую песнь Варлама про Казань и Ивана Грозного и даже запомнил ее мотив. Сцена бреда царя Бориса его потрясла. Особенно переходом с пения на говор. В польском акте он снова задремал, но с большой страстью слушал сцену с юродивым и народом, сцену смерти царя и последнюю сцену восстания. На последнем монологе юродивого он даже заплакал. "А ведь смута и сейчас угрожает России" - подумал Иван Иванович.
Когда настал срок Иван Иванович быстро вернулся в Тольятти, загрузил автозапчасти и поехал в Ульяновск более длинной дорогой, зато без ловушек платных дорог. Он позавтракав и покормив кошку пакетиком паштета в Саратове отправился в путь в Тольятти, по дороге слушал советские песни под мурчание кошки, обедал и кормил кошку курицей опять в Сызрани, а ужинал уже после Тольятти в Димитровграде. По дороге из Тольятти слушать джаз, даже советский как-то не хотелось. Второе, очень краткое посещение Тольятти оставило еще более тяжелое впечатление. Иван Иванович по дороге в Димитровград думал: вот я три раза был в опере. А моя любимая кошка Маруся Гаянэ тоже любит оперу, но в театр с кошкой не пускают.
Приехав в Димитровград, Иван насыпал Марусе сухой корм, дал миску сметаны, поменял воду и стал сам ужинать. Да радио крутил. И случайно попал на радио Орфей. А там как раз передают классическую музыку. И в этот час оперный оркестр Гергиева играл серию "самые мрачные оперные увертюры". Сыграли несколько ярких увертюр Верди, очень мрачную увертюру к Иоланте Чайковского, где играли одни деревянные духовые и перешли к Вагнеру. Иван Иванович снова услышал ту индустриальную музыку ада когда после дикого крика большой трубы зазвучал "сталелитейный завод" из десяти наковален. "Это ужас Тольятти" - сказал Иван Иванович и представил огромный автозавод. Иван Иванович посмотрел на правое кресло: кошка слушала музыку с упоением, но ее мурчание было печальным, она словно плакала под музыку (а Маруся Гаянэ вспоминала прежнее время со старой хозяйкой Каринэ Суреновной, когда она включала по вечерам романтическую оперу и готовила свои лекции, а кошка внимательно слушала музыку). Исполняли и вступление к Зигфриду, которое показалось тихой версией того же адского эпизода ("такова ночь в Тольятти" - подумал Иван), и дикую бурю из Валькирии. Следом объявили последний номер - "Сечу при Керженце" Римского Корсакова. Эта музыка, рисующая битву русских и монголов потрясла Ивана. Монголы словно вырастали из земли и русская песня звучала все слабее, пока не погибла под натиском страшного восточного мотива в реве тромбонов. "Надо оперу о граде Китеже и деве Февронии обязательно посмотреть" подумал Иван. Иван Иванович закончил ужин, а концерт тоже закончился. Пару часов Иван Иванович потратил чтобы доехать до окраины Ульяновска, где он насыпал грызку, дал миску сметаны и поменял воду кошке, а затем заснул вместе с кошкой Марусей Гаянэ на диване.
Утром в Ульяновске снова разочарование. Автозапчасти опять опаздывают на три дня. Пришлось Ивану ждать, оставаясь в Ульяновске на пару дней. За это время Иван Иванович осмотрел город, побывал в музее самого знаменитого уроженца города Владимира Ильича Ленина. Ульяновск произвел впечатление чистого и тихого провинциального, но крупного города с большим количеством музеев и красивой архитектурой. В нем было что посмотреть, но не было оперного театра, а филармония имела камерный характер. Загрузившись через три дня, Иван Иванович поехал сначала в Саранск, а затем в Нижний Новгород. Он хотел этот путь проделать за сутки и поэтому очень рано в семь утра позавтракал и покормил кошку остатками курицы и пакетиком паштета. Уже в восемь утра он прошел погрузку автозапчастей для уазов и пол девятого выехал в путь. Путь был легким под мурчание любимой кошки и звуки советских песен. К одиннадцати часам Иван Иванович уже был в Саранске, где на базе лисмовского завода бытовой электроники ему быстро погрузили новогодние светодиодные электрогирлянды и к двенадцати часам Иван Иванович начал ранний обед. Маруся получила роскошный кусок курицы, а Иван Иванович небольшой супчик и картошку. В час дня с небольшим, примерно пол второго Иван Иванович отправился в путь в Нижний Новгород, куда прибыл около семи вечера. На базе ГАЗа снова повторилось ситуация - автозапчастей пока нет, будут через три дня. "Безобразие, я уже опаздываю развезти в автомастерские больше чем на неделю" - подумал Иван Иванович, но в силу своей интиллигентности ничего не сказал кроме "спасибо, приеду через три дня". Только позвонил начальству, которое уже чистило во всю отечественных авто производителей.
За эти три дня Иван Иванович решил посетить оперный театр в Нижнем Новгороде, а заодно в нижегородской консерватории узнать о прежней хозяйке своей кошки. И не зря. Каринэ Суреновна оставила свой след и в Нижнем Новгороде. Концерт из фортепианных сочинений русских композиторов, джазовый концерт в двух отделениях (креольский джаз и советский джаз) и лекция в консерватории об опере Римского Корсакова - "Сказание о граде Китеже и деве Февронии". И опять же проблема - невозможность приобретения жилья при ценах, еще дороже чем в Саратове и Волгограде. На эту оперу Римского Корсакова как раз Иван Иванович достал билет. А посещение оперы уже становилось привычкой. Опера Римского Корсакова произвела сильное впечатление на Ивана. Несмотря на очень сложный музыкальный язык вагнеровского стиля с еще более бесконечными мелодиями. Конечно Иван Иванович часто отвлекался от музыки и даже немного дремал во время лесных сцен, но драматизм музыки сделал свое дело. С грустью слушал Иван Иванович медленно удаляющийся хор, который звучал перед битвой. Диалог Февронии и предателя Гришки его потряс своим реализмом. А последние звуки колоколов вызвали у него молитвенное настроение. Вот бы разыскать этот Китеж. Да здесь он рядом - в нижегородской области есть это озеро Светлый Яр! Иван Иванович решил в последний день посетить знаменитое место и, выйдя из театра, стал намечать маршрут. Для своей кошки он включил радио Орфей. А по нему как раз передавали "страницы русских опер." Звучали произведения Римского Корсакова и Чайковского. Под звуки музыки из Сказания о Китеже и Февронии, Иоланты, Садко, Чародейки и Снегурочки кошка разлеглась на кресле и показала животик. Это было в первый раз - кошка доверяла человеку, любящему академическую музыку. Вскоре Иван Иванович поужинал, насыпал грызку и дал кошке миску сметаны, налил воды, выключил радио и лег спать.
Утром, быстро позавтракав и покормив кошку пакетиком паштета и остатками курицы, Иван Иванович отправился в путь. До заповедного места Иван доехал быстро за два часа. Озеро Светлый Яр на него произвело большое впечатление. Сама местность настраивала на таинственный даже мистический лад. Ивану даже несколько раз слышалось пение церковного хора, возникающее из ниоткуда, будто из воздуха. Иван Иванович отдыхал душевно и обновился духовно. Он сидел на берегу озера и медитировал. Все боли и беды уходили прочь. Одна была проблема - связи почти не было и часы вели себя странно. Действительно, было ощущение замедления течения времени, чуть ли не остановки. В результате, пробыв якобы два часа на озере Светлый Яр, где скрылся легендарный Китеж, Иван Иванович в машине обнаружил отсутствие минимум девяти часов. Иван Иванович засуетился. Он опаздывал на погрузку и решил обедать после погрузки. В этот день обед был настолько поздно, что сливался с ужином. Но Иван Иванович не жалел ни о чем.
Утром Иван Иванович поскорее позавтракал, покормил кошку пакетиком паштета и остатками курицы и побыстрее отправился в путь, теперь уже развозить автозапчасти по автомастерским. Иван Иванович очень хотел посмотреть красивые старинные города Золотого кольца, но у него не было времени, долг перед автомастерскими не давал ему ни минуты перерыва, а в деле Иван Иванович был очень внимательным. Он выехал в путь ровно в девять утра и уже около полудня разгружал автозапчасти в мастерских Мурома. Глянув мельком на знаменитую гробницу святых Петра и Февронии, Иван Иванович отправился дальше и к двум часам уже был во Владимире. Разгрузив автозапчасти, он стал готовить обед. Покормив кошку курицей и пообедав супом и картошкой, Иван Иванович, едва заглянул в главный храм города, где хранилась икона Владимирской Богородицы, и быстро поехал дальше. К шести вечера он уже разгружался в Иваново, а заодно изучал этот "город невест". Сюда он решил когда-нибудь специально съездить поискать невест среди дам старшего возраста после сорока. А пока Иван Иванович ужинал, а кошка лизала сметану. Заночевать решил в Костроме, куда добрался около одиннадцати вечера. Там, насыпав грызку и поменяв воду кошке, Иван Иванович и заснул. Утром быстрый завтрак, кормление кошки, разгрузка и путь дальше. Около полудня разгрузка в Ярославле, а к обеду Иван Иванович добрался до Вологды. Быстро сделав обед на курином бульоне кошке и себе (к слову кошке достался хороший кусок курицы, а себе картошка и бульон), Иван Иванович разгрузил автозапчасти для автомастерских и поехал в Великий Устюг.
Вечерний Устюг встретил Ивана Ивановича разноцветными новогодними огнями и шумом ночной городской жизни. Иван Иванович приехал поздно вечером, поужинал, насыпал грызку и дал кошке миску сметаны и заснул на окраине города. Утром он разгрузил очередную партию автозапчастей, а у Деда Мороза разгрузил новогодние светодиодные электрогирлянды. Дед Мороз его все зазывал в гости, но Иван Иванович спешил в последний город. Сразу же после завтрака и разгрузки Иван Иванович направил фуру в Сыктывкар.
И снова тот же унылый северный пейзаж встретил Ивана. В начале зимы стоял легкий морозец. Увидев в окно знакомые картины мрачного города, где умерла ее прежняя хозяйка и где ее выбоосили на верную смерть, Маруся Гаянэ сильно разволновалась. Она стала вертеться на правом кресле, вглядываться в окно и проявлять беспокойство. Кошка знала этот мрачный город, в котором погибла ее прежняя хозяйка и знала причины, но сказать Ивану не могла. Впрочем Иван Иванович сам это понимал и решил заночевать в лесу, не доезжая до теплотрассы, где он нашел милую кошку. Перед ним постоянно возникала картина как кошка лежала на дороге и смотрела с невыразимым страданием. Иван Иванович дал кошке остатки курицы, миску сметаны, насыпал грызку и поужинал. Но в эту ночь он никак не мог заснуть. Картина кошки, лежащей на дороге и смотрящей с невероятным страданием и покорностью судьбе его преследовала. "Ведь она так лежала, что ее могла задавить любая машина, неужели..." "А кошки оказывается умнее, чем мы думаем. Кошка возможно тогда потеряла надежду и отдалась судьбе". Наконец, как-то странно подремав полночи, Иван Иванович позавтракал, покормил кошку остатками курицы и пакетиком паштета и смотря на нее решил разыскать могилу ее прежней хозяйки, поняв, какая тонкая связь была между ними. Одновременно он хотел самому дорасти до такой тонкой связи.
Последняя разгрузка автозапчастей была на большой базе, где орудовали представители азербайджанской диаспоры, самой мощной в городе после узбеков. Впрочем несколько узкоглазых узбеков было среди грузчиков базы. Начальник базы, грубый и хамоватый азер вызвал особую неприязнь у кошки, которая, увидев его в окно, разговаривающим с Иваном, грозно зашипела.
У Ивана Ивановича было свободных два дня. И в первый из них он отправился утром в музыкальную школу, где работала и нашла последнее пристанище прежняя хозяйка кошки Каринэ Суреновна. Директрисса школы была женщиной весьма неглупой. Она занималась народной музыкой, преподавала в классе баяна и аккордеона. Но она произвела на Ивана впечатление чрезвычайно трусливого и несколько двуличного человека. Приспособиться к обстоятельствам, в любом случае игнорировать любые столкновения, поддерживать хороший облик при плохой сущности - это было смыслом ее существования. До Сыктывкара Каринэ Суреновна пыталась устроиться в Вологде и Устюге, но везде было дорого жилье и невозможно взять ипотеку. Особенно дорого было в Устюге как туристическом центре. Только в Сыктывкаре цены на жилье позволили ей приобрести небольшую однокомнатную квартиру. Но в Сыктывкаре была страшная обстановка. Каринэ Суреновна была единственной армянкой в этом городе, в котором и русских было мало настолько, что русские сами образовывали диаспору и помочь армянке никак не могли. Из рассказа директрисы, женщины наполовину русской и наполовину из племен коми, Иван Иванович понял, что всем в городе заправляли три мафиозные группировки: группировка основного населения (75%) из народов угорского происхождения (коми, пермь, мордва, удмурты), группировка азербайджанской диаспоры и группировка узбекской диаспоры. Многие представители диаспор водили своих детей в музыкальную школу. Выяснилось, что русские в этом городе сами подвергаются притеснениям. Ну уж армянке азербайджанская диаспора устроила такие угрозы, что в течение года бедная Каринэ Суреновна тяжело заболела и через два года умерла. Директриса, что приняла ее на работу из страха перед диаспорами не защищала свою коллегу и все пустила на самотек, лишь бы ее не трогали. Выяснилось, что азеры и узбеки при попустительстве коми-мордвы угрожали жизни не только Каринэ Суреновны но и ее любимой кошке. Были попытки проникновения в квартиру. Полиция из боязни перед диаспорами и чтобы диаспоры не устроили уличных беспорядков, появила бездействие (ведь это бытовая угроза). Когда Каринэ Суреновна заболела, врач в поликлинике, дама мордовского происхождения, проявила явную халатность, ей было плевать на какую-то армянку, у нее были свои блатные пациенты из мордовского населения. При том, что Каринэ Суреновна была не очень старой и не имела атеросклероза, но от стресса получила тяжелую нервного типа аритмию желудочков сердца ей назначили ненужные и даже вредные препараты. Каринэ Суреновна выжила и прожила еще целый год без правильного лечения только благодаря любимой кошке Гаянэ (которую назвала в честь первого балета Хачатуряна). Хоронили Каринэ Суреновну родители ее любимых учеников русского происхождения (несколько семей, притесняемые мордвой, азерами и узбеками, сочувствовали армянке). Умерла Каринэ Суреновна на работе во время урока музыкальной литературы, причем во время просмотра своего самого любимого балета Спартак Хачатуряна и именно во время эпизода убийства Спартака. Она храбро держалась и несмотря на полную блокаду сердца дослушала с учениками последнюю сцену тризны. И только когда балет закончился она склонила голову навеки. Русские ее друзья не успели открыть квартиру и поймать ее кошку, в квартиру ворвались представители азеров и выкинули кошку к теплотрассе, а квартиру захватили и продали, даже минуя полицию.
Иван Иванович, показал кошку директрисе, но гладить не позволил. Он разыскал родителей одной из любимых учениц Каринэ Суреновны и те показали ему могилу любимой учительницы. Тогда Иван Иванович купил букет самых роскошных осенних цветов, которые выдерживали морозы и могли долго стоять, и принес их на могилу Каринэ Суреновны. Кошка Маруся Гаянэ, когда увидела могилу Каринэ Суреновны, проявила необыкновенный образец духовности и личности у кошек. Она попросилась на улицу, и Иван Иванович вывел ее на шлейке. Кошка Маруся Гаянэ потянула его на могилу, села у камня и буквально зарыдала чуть ли не человеческими слезами, во всяком случае кошачьими и там было отнюдь не кот наплакал. Она мурчала у могилы десять минут, а потом развернулась и пошла к грузовику и прыгнула в кабину. Иван Иванович был потрясен уровнем интеллекта кошки, ведь она не видела как бедная Каринэ Суреновна умерла, но ее могилу узнала, как и признала нового своего хозяина и его машину.
Растроганный и потрясенный поведением кошки на могиле ее прежней хозяйки, Иван Иванович колесил за городом полчаса, а потом вернулся в город, приготовил обед кошке и себе (кошка получила особо крупный кусок курицы), накупил продуктов в Пятерочке, созвонился с начальством и, получив указания, поехал на погрузку лесоматериалов и столярных изделий, после чего отправился в путь.
...................................................................
Иван Иванович еще немало проехал километров в декабре, несколько раз бывал и в Волгограде, и в Вологде, и в других городах. Но Новый Год и Рождество он запомнил особо. Где-то 26 декабря, когда он был в Вологде, ему позвонили и задали особо тонкую перевозку. Такую дают только самым аккуратным водителям. Надо было загрузить в Гжели эксклюзивные фарфоровые изделия, которые должны были стать новогодними подарками и везти их в Великий Устюг прямо к Деду Морозу. Иван Иванович быстро к вечеру доехал до Гжели - крупному поселку, славой которого являлся русский фарфор. Переночевав в Гжели он загрузил фуру фарфоровыми изделиями и поехал в Великий Устюг. Сказать, что дорога была тяжелой - это ничего не сказать. Дорога до Владимира была ужасной. Как впрочем все дороги региона вокруг рязанской и владимирской областей. Во Владимире состоялся обед, а на ужин Иван Иванович приехал в Иваново.
Иван Иванович уже давно отдалялся от типичной среды дальнобойщиков и мало общался с коллегами. Главным барьером в общении были сигареты и кофе. Иван Иванович не курил и не любил когда рядом курят. Его же коллеги выкуривали по пачке в день, а многие работники ночных смен пили крепкий до тошноты кофе. Да и в целом сын интиллигентных родителей Иван Иванович мог перекинуться парой слов с коллегами, но их темы разговоров были ему чужды. выражались, чего Иван Иванович не позволял себе. Так что тем для разговора было мало. Иван Иванович был из тех, кто пошел водить фуры в лихие 90е годы, когда брались за любую работу. Теперь же кошка в машине, прослушивание джаза и классической музыки, походы в оперный театр еще больше отдаляли его от коллег дальнобойщиков. Зато девушки и дамы бальзаковского возраста за сорок или сильно бальзаковского возраста слегка за пятьдесят обращали на него внимание. Это он сильно почувствовал вечером после ужина в Иваново, когда после чая шоколадом Иван Иванович насыпал грызку и дал кошке миску сметаны, а сам вышел на улицы этого "города невест". "Сюда надо заглянуть" - подумал Иван Иванович. Но ему надо скорее переночевать и везти хрупкий фарфоровый товар в Великий Устюг.
После Иваново дорога была лучше, но поднялась сильная метель и начался глубокий туман. Иван Иванович, отобедав в поселке Макарьев, где приготовил очередной суп с курицей (суп себе, а курицу кошке), с трудом добрался до поселка Мантуров и там поужинал, насыпал грызку и дал кошке миску сметаны и заночевал. Утром метель продолжалась и был сильный туман, но дорогу уже начали чистить. Быстро позавтракав овсянкой и дав кошке пакетик паштета, Иван Иванович поехал в Великий Устюг со скоростью не более 60 километров в час. Он вез очень хрупкий товар. Послушав новости по радио он случайно наткнулся на симфоническую аранжировку знаменитой песни рок группы Сектор Газа "Туман". "Очень к месту" - подумал Иван Иванович - "это мне нужно с хрупким товаром пройти через этот туман". Иван Иванович посмотрел на кошку, а ей музыка на удивление понравилась. В дальнейшем Иван Иванович переключил радио на проигрывание флэшки советских песен. Мурчание кошки и тихий советский джаз грели ему душу, а мощные противотуманные фары Скании хорошо освещали путь. К вечеру Иван Иванович наконец добрался Устюга.
Разгрузив фарфоровые изделия, Иван Иванович к удивлению узнал, что он заперт в городе Великий Устюг, так как началась не просто метель, но настоящая снежная буря. Начальство сказало ему встречать Новый Год и Рождество в городе Деда Мороза и никуда не ехать, пока не расчистят дороги. По радио сообщали о многочисленных авариях на дорогах в вологодской области и в Вологде. Так Иван Иванович и остался встречать Новый Год в гостях у Деда Мороза. Интиллигентный старичок, играющий роль всероссийского Деда Мороза был очень милым человеком с большим чувством юмора и очень спокойным характером. Кроме того он очень любил кошек и Маруся Гаянэ чувствовала себя очень спокойно. Возможно это был лучший Новый Год в жизни Ивана Ивановича. Иван Иванович немного рассказал о себе, о уходе жены, о найденной кошке и трагической судьбе хозяйки. "Дед Мороз" в свою очередь рассказал о себе. Так и провели они новогоднюю ночь. Утром Иван Иванович отдыхал, а Дед Мороз уже работал и просматривал почту и готовил подарки к следующей неделе.
Буран продолжался почти до Рождества и Рождество Христа Иван Иванович встретил в местном храме великого Устюга. Лишь девятого января слегка просветлело и Иван Иванович отправился в путь.
Продолжение следует
Сим Симыч.