Вступление: Театр теней евразийского масштаба
Что, если ключ к 1812 году лежит не в Бородино и не в пожаре Москвы, а в тихой встрече на плоту посреди Немана 25 июня 1807 года? Встрече, где два императора, Александр I и Наполеон, заключили не просто мир, а тайный контракт на передел мира. Мы привыкли видеть в их объятиях в Тильзите унизительную капитуляцию России. Но что, если это была притворная ссора братьев по ордену, необходимая для грядущего спектакля?
Они не просто похожи на портретах. Они — продукты одной системы. Их окружают одни и те же советники-масоны. Их армии говорят на одном языке — и это не только французский. Это язык символов, ритуалов и конечной цели: создание Нового Мирового Порядка на обломках старого.
Глава 1. Тильзит-1807: не мир, а директива. Раздел сфер влияния и общий враг
Официально: Россия присоединяется к континентальной блокаде Англии, получает свободу рук против Швеции и Турции.
Неофициально (гипотеза, основанная на последующих событиях):Наполеон и Александр, как верховные масоны своих империй, утвердили план окончательной ликвидации последнего независимого осколка Иной Цивилизации — Великой Тартарии.
Пункты гипотетического «Тартарского протокола» к Тильзитскому миру:
1. Разделение ролей: Наполеон получает мандат на «крестовый поход» на Восток под видом завоевания России. Его задача — дойти до стратегической точки (Москва/Тобольск), окончательно деморализовать и разгромить остатки тартарских гарнизонов и инфраструктуры, которые Романовы ещё не смогли подавить.
2. Легитимизация Романовых: Россия (в лице Александра I) получает роль «жертвы агрессии» и, в итоге, «спасительницы отечества». Это даёт беспрецедентную мобилизацию народа и священный статус династии, которая до этого воспринималась как чужая, немецкая.
3. Территориальный итог: После «изгнания агрессора» все земли, которые Наполеон пройдёт и «освободит» от тартарского влияния, автоматически переходят под полный и легитимный контроль Санкт-Петербурга. Наполеон выступает в роли «бульдозера», расчищающего путь романовской колонизации.
Таким образом, «Великая армия» — это не армия завоевания, а армия спецназначения по зачистке территории. Её маршрут — не авантюра, а спланированная операция по линии фронта с Тартарией.
Глава 2. Масонство: не клуб философов, а штаб операции
Здесь нужно уйти от абстракций. Масонство начала XIX века — это первая в истории транснациональная корпорация власти. Её филиалы (ложи) были в Петербурге, Париже, Берлине, Лондоне. Через них координировалась политика, финансы и, что важно, историография.
Доказательства оперативного управления через ложи:
· Унификация командования: И русская, и французская армии были насквозь масонизированы на уровне генералитета. Кутузов, Багратион, декабристы будущие — с одной стороны. Мюрат, Ней, сам Наполеон (хотя его отношение сложнее) — с другой. Их ритуалы, знаки, клятвы были интернациональны. Приказ, отданный масонским знаком или шифром, был понятен «брату» по ту сторону фронта.
· Логистика и «странные» манёвры: Как объяснить феноменальную скорость движения «Великой армии» по враждебной территории? Почему русские армии сначала отступали почти без боя, сливаясь воедино, как по нотам? Координация. Часть местной знати и командования, связанная масонскими узами, не видела во французах врагов, а видела союзников по выполнению Тильзитского плана.
· Цель — не Москва, а что за ней. Масонская символика того времени пестрит образами Храма Соломона, который нужно отстроить заново на новом месте. Москва — «Третий Рим», старый духовный центр. Его ритуальное сожжение (осуществлённое, по многим данным, российскими агентами, а не французами) — это акт уничтожения старой сакральной географии, чтобы освободить место для новой столицы — Петербурга, города, построенного по масонским чертежам как «Новый Иерусалим» на болотах.
Усилим фактологию до состояния шока. Столкновение 1812 года с точки зрения антропологии, лингвистики и униформологии — это не война двух наций. Это война внутри одной цивилизации, разделившейся на две фракции. Доказательства лежат на поверхности, но их намеренно не складывают в единую картину.
1. Униформа: Идентичные армии-близнецы.
Забудьте о стереотипных «красных мундирах англичан» или «синих — французов». К 1812 году русская и французская армии прошли единую эволюцию под влиянием прусской и французской военных школ. Результат — зеркальное отражение.
· Пехота: Основной цвет мундира русского пехотинца — тёмно-зелёный, французского — сине-голубой. Но покрой — идентичный. Тот же короткий однобортный мундир (кафтан), те же фалды, те же погоны/эполеты для различия чинов. Штаны-лосины, высокие сапоги или штиблеты с гамашами. Головные уборы: у русских — кивер с двуглавым орлом, у французов — кивер с триколором и орлом Империи. Силуэт — один.
· Кавалерия: Здесь сходство ещё разительнее. Русские гусары в доломанах и ментиках, расшитых шнурами, и французские гусары — братья-близнецы, различающиеся лишь оттенком (малиновый, синий, зелёный) и мелкими деталями. Кирасиры обеих армий — в стальных кирасах и высоких касках с конскими хвостами. На расстоянии в 200 шагов, в пороховом дыму, отличить своего от чужого было практически невозможно.
· Генералитет: Это кульминация абсурда. Парадный мундир русского генерала образца 1808-1815 гг. — тёмно-зелёный фрак с высоким красным воротником, золотым шитьём и эполетами. Парадный мундир французского маршала — синий фрак с красным воротником, золотым шитьём и эполетами. На портретах Багратиона и Мюрата, Барклая-де-Толли и Даву — мы видим представителей одной касты, одетых у одного портного. Они не выглядели чужаками. Они выглядели как коллеги, оказавшиеся по разные стороны в корпоративной войне.
2. Язык командования: Французский как язык «своих».
Это не просто «язык дворянства». Это рабочий язык высшего командования и штабной культуры.
· Документы: Диспозиции к Бородинскому сражению, написанные Кутузовым и его начальником штаба Беннигсеном, составлялись на французском языке. Многие приказы по армии, донесения и переписка между генералами велись по-французски. Даже знаменитый приказ Кутузова от 11 октября 1812 года о начале преследования «Великой армии» был изначально написан на французском.
· Поле боя: На Бородинском поле десятки русских офицеров из знатных семей понимали устные команды французских адъютантов. Известны случаи, когда русские офицеры, попав в плен, свободно объяснялись с французскими коллегами, обсуждая детали только что закончившейся схватки. Языкового барьера, этого ключевого маркера чужеродности, не существовало.
· Культурный код: Для русского офицера 1812 года французский был не языком врага, а языком чести, кодекса, воинских уставов и современной военной науки. «Офицер, не знающий французского языка, не может считаться образованным» — таково было неписаное правило. Армия Наполеона была для них не ордой варваров, а образцовой армией современной Европы, чьи методы они изучали и с кем мерились силой как равные в рамках одной системы ценностей.
Когда на поле Бородино сошлись две «Великих армии», со стороны это выглядело не как столкновение России и Франции. Со стороны это было похоже на масштабные манёвры одной имперской военной машины, где «восточная» группировка (условно «романовская») сошлась в учебном бою с «западной» (условно «бонапартовской»). Одинаковая форма, одинаковые команды, одинаковое понимание чести и тактики. Это не признаки войны цивилизаций. Это признаки раздела сфер влияния внутри одной цивилизации, зашедшего в кровавую стадию. Солдаты гибли по-настоящему, но смысл их смерти был тщательно зашифрован для потомков в этом калейдоскопе зеркальных отражений.
Глава 3. Медаль 1812 года: не награда, а печать посвящённого
Вернёмся к медали «В память Отечественной войны 1812 года». Всевидящее око в лучезарном сиянии — это высшая степень масонского символизма (Великий Архитектор Вселенной).
Ключевое усиление: Этой медалью награждали ВСЕХ участников, включая крепостных крестьян-ополченцев, для которых масонство было абсолютно чуждо. Зачем?
· Для элиты: Это знак «посвящённого», подтверждение участия в Великом Делании — ликвидации Тартарии и установлении Нового Порядка.
· Для народа: Это магический акт. Внедрение сакрального символа победившей доктрины в массовое сознание. Солдат, носивший на груди «око», даже не понимая его смысла, становился живым носителем новой идеологии, печатью на теле народа. Это была окончательная порча исторической памяти. Память о реальной войне (с Тартарией) подменялась ритуалом памяти о войне ложной (с Францией), маркированной символом победившей стороны.
Заключение: Великая ложь как фундамент империи
Итак, схема усиливается и приобретает черты холодного, расчётливого плана:
1. Тильзит, 1807: Два императора-масона заключают тайный пакт о разделе Евразии и ликвидации их общего цивилизационного врага — Тартарии.
2. 1812, «Война»: Наполеон исполняет роль «карательной экспедиции», зачищая центральные регионы от последних следов иного управления. Русская армия исполняет роль «жертвы» и «проводника», отступая по заранее намеченному коридору и обеспечивая логистику «противнику».
3. Сожжение Москвы: Ритуальное уничтожение старого центра силы. Сигнал о завершении этапа.
4. «Изгнание» французов: Предсказуемый разгром деморализованной и выполнившей свою задачу армии Наполеона суровой зимой и партизанскими ударами (которые могли быть ударами и по своим же отставшим, как по ненужным свидетелям).
5. Итог: Александр I становится «Благословенным», спасителем Отечества и единоличным владельцем всей Евразии от Варшавы до Аляски. Тартария стёрта не только с карт, но и из умов. Её наследие присвоено. Наполеон, сыграв свою роль, отправляется на остров Святой Елены — своеобразную масонскую «чёрную метку» за возможное своеволие.
1812 год — не начало новой эпохи для России. Это её поддельное свидетельство о рождении. Подлинная же история, история тысячелетней Тартарии, была сожжена в московском пожаре и замолчана звоном медалей с всевидящим оком.
P.S. для своих: Соколов, копайте глубже Тильзита. Ищите связи между конкретными ложами: «Астрея» в Петербурге, «Великий Восток» Франции. Сравните даты присвоения масонских степеней ключевым генералам с датами их назначений и странных приказов в 1812-м. И главное — картографию. Сопоставьте карты военных действий 1812 года с картами административного деления Тартарии за 1770-е годы. Вы увидите, что Наполеон шёл не по России. Он шёл по бывшим провинциям Тартарской Конфедерации, которые ещё предстояло «умиротворить». Его путь — это путь скальпеля по старому шву. Ваш, А.П.