Волга, Романовы, Сусанин, Островский, купечество, сыр и лен – такой нехитрый ассоциативный ряд рождается в голове при упоминании Костромы. Хотя почему – нехитрый? За какую ниточку ни потяни, можно книгу написать. А сколько еще удивительного попутно откроется!
Текст: Марина Ярдаева, фото: Александр Бурый
Кострома – город древний, основанный еще Юрием Долгоруким. Заложили его, по версии историка Василия Никитича Татищева, в 1152 году. Первое упоминание в летописях относится ко времени разорения города ростовским князем Константином, сыном Всеволода Большое Гнездо. «Огненный град» в огне же и погиб. Впрочем, название поселения – предмет давних споров ученых. Не все разделяют мнение, что топоним связан с кострами, точнее, с соломенной куклой, сжигаемой во время празднования Масленицы. Есть еще «костра», или «кострица», – одревесневшие части стеблей прядильных растений, в частности льна. А лен – это гордость Костромы.
К середине XIII столетия сожженную Кострому отстроили заново. В 1246 году город стал столицей Костромского удельного княжества, выделившегося из состава Владимиро-Суздальской Руси. В Костроме строятся богатые церкви и укрепленные монастыри. Предположительно, в конце XIII или первой трети XIV века здесь заложили знаменитый Ипатьевский монастырь (см.: «Русский мир.ru» №4 за 2022 год, статья «Преименитая лавра»).
КОЛЫБЕЛЬ ДИНАСТИИ РОМАНОВЫХ
И вот тут мы остановимся и присмотримся к обители, основанной в то время, когда история выглядит еще чудесной и такой же волшебной, как вид на монастырь с моста через реку Кострому. Глядишь и удивляешься: точно это Китеж-град Билибина – белоснежный, воздушный, нездешний, раскинувшийся рядом с такой же причудливо-сказочной, как билибинский же остров Буян, Ипатьевской слободой.
По легенде, основателем обители был татарский мурза Чет. Он бежал из Золотой Орды к московскому князю Ивану Калите, да занемог в дороге и разбил лагерь на берегу реки Костромы. И тут во сне ему явилась Богородица с апостолом Филиппом и священномучеником Ипатием Гангрским. Исцелившись, мурза приказал основать здесь монастырь. По той же легенде, Чет стал родоначальником боярских родов Сабуровых, Вельяминовых-Зерновых и Годуновых.
По другой версии, монастырь был основан или братом Александра Невского, князем Василием Ярославичем, или неизвестными новгородскими переселенцами. Как бы то ни было, славу обитель обрела именно с возвышением Годуновых: они жертвовали монастырю земли, золото, иконы, книжные собрания, утварь, меняли деревянные строения на каменные. Дмитрий Годунов, дядя будущего царя, возвел новые стены и башни, сам Борис Федорович выделил средства на строительство первого каменного храма – Троицкого собора. Затем возвели зимнюю церковь Рождества Пресвятой Богородицы, звонницу, Святые врата и храм над ними, посвященный святым Феодору Стратилату и Ирине Македонской – небесным покровителям царя Федора Иоанновича и его жены, которая была сестрой Бориса Годунова.
В первозданном виде в монастыре сохранилось немногое. Что-то обветшало, как церковь Рождества Пресвятой Богородицы, которую до сих пор восстанавливают, что-то стало жертвой несчастного случая. Так, взорвался в середине XVII века Троицкий собор: из его подвала вовремя не вынесли порох, хранившийся там, вероятно, со времен осады монастыря в Смутное время…
Смута – особая страница в истории Ипатьевского монастыря. После смерти Бориса Годунова обитель пришла в упадок. На какое-то время Кострома вместе с монастырем перешла под власть Лжедмитрия II, всю весну 1609 года здесь шли ожесточенные бои, обитель отвоевали только к осени. А с конца 1612 года в стенах монастыря скрывался со своей матерью 16-летний Михаил Романов.
Первой женой Ивана Грозного была Анастасия Романовна Захарьина, что сделало род Романовых близким к царскому двору. Чтобы избавиться от претендующих на трон конкурентов, Годунов обвинил Романовых в заговоре. Родители будущего царя, Федор и Ксения, были насильно пострижены в монашество под именами Филарет и Марфа. Затем их сослали: отца – под Архангельск, мать – в Заонежье. Свободу они получили в 1606 году, после смерти царя Бориса Годунова. Воссоединившись, семья поселилась в Ростове, а когда митрополита Филарета схватили сторонники Лжедмитрия II(Тушинского вора), мать с сыном перебрались в Москву. До 1612 года они, по сути, были в заложниках у поляков. И только после сдачи польского гарнизона Романовы смогли выехать под Кострому, в вотчину инокини Марфы – село Домнино (см.: «Русский мир.ru» №11 за 2025 год, статья «Подвиг, переживший века»).
Изгнанные из Москвы интервенты преследовали семейство, ведь в январе 1613 года Земский собор избрал юного Михаила Романова на царство. Добраться до будущего монарха в Домнино врагам не дал крестьянин Иван Сусанин. Инокиня Марфа с сыном укрылись в Ипатьевском монастыре. Именно сюда и прибыли послы Земского собора, чтобы получить согласие Михаила занять трон.
Романовы не забыли, какую роль сыграл монастырь в их судьбе. Обитель быстро оправилась после Смуты и дальше только хорошела. Каждый правитель этой династии считал своим долгом внести вклад в развитие монастыря. Уже при Михаиле Федоровиче была вдвое увеличена территория обители, заново отстроен Троицкий собор. При Алексее Михайловиче началась работа по росписи собора. За дело взялась знаменитая артель Гурия Никитина. Закончили работу мастера только к 1684 году, зато сотворили художники настоящее чудо!
Трудные времена настали для Ипатьевского монастыря с воцарением Петра I. Монарх-реформатор церковь вообще не жаловал, так что в конце XVII века обитель, как и многие другие монастыри, рассталась с частью колоколов, отправленных Петром Алексеевичем на переплавку ради новых пушек. Ущерб, нанесенный первым императором, с лихвой возместила его дочь – императрица Елизавета: обитель обновили и расширили, она стала центром учрежденной в 1744 году Костромской епархии. Продолжили обновление монастыря Екатерина II и Николай I. При императрице построили храм во имя праведного Лазаря, при ее внуке восстановили здание с кельями Михаила Романова и его матери. Сегодня оно известно как Палаты бояр Романовых, здесь размещена музейная экспозиция, посвященная истории династии.
Три последних русских императора не раз посещали обитель. Конечно же, особое внимание было оказано Ипатьевскому монастырю по случаю празднования 300-летия царствования дома Романовых. А после 1917 года история и монастыря, и страны развивалась совсем по другому пути…
Да, сегодня Ипатьевская обитель снова знаменита и нарядна, теперь на ее территории соседствуют музей и мужской монастырь. Сюда едут со всех уголков страны, чтобы отдать дань истории страны. И это правильно: здесь хорошо, спокойно и радостно. Золото куполов, отражающихся в реке, и бескрайнее небо, белизна стен и замысловатость башенок и крылечек – все это настраивает человека на особый лад. Здесь думается о чем-то простом и добром, но в то же время – сложном и вечном.
КОСТРОМА ОСТРОВСКОГО
Вдоволь нагулявшись по святым местам, хорошо направиться в центр города, к набережной Волги. Пока спускаешься к берегу, пейзаж сменится не раз. Идешь себе, идешь, на купеческие особняки с мезонинами да коваными балкончиками глазеешь, меж ними деревянные домики с ажурными наличниками рассматриваешь, вывески лавок с любопытством читаешь и тихо млеешь от всей этой уютной красоты. А потом вдруг оказываешься на пригорке, и такая откроется панорама, что уже не тихая радость, а восторг охватывает – сердцу в груди тесно. И такой в душе порыв, что хочется раскинуть руки и крикнуть: «Отчего люди не летают так, как птицы?!» Точно! Ведь Кострома – это город Островского, это город его Катерины. И пусть филологи сколько угодно спорят, какой у вымышленного Калинова был реальный прототип, а я скажу без сомнений: свою бессмертную фразу героиня «Грозы» произнесла здесь. Вот где-нибудь на Овражной или чуть ниже, ближе к Волге, на Всехсвятской – ныне улице Дзержинского.
В том, что Островский именно здесь мог поселить свою героиню, ничего удивительного нет. В Костромской губернии находилось родовое имение писателя – Щелыково. И в саму Кострому он выезжал часто.
Впервые драматург побывал в городе, когда ему было уже 25 лет. Тогда его больше всего поразила Сусанинская площадь. «Площадь... – писал он, – великолепна. Посреди – памятник Сусанину, еще закрытый, прямо – широкий съезд на Волгу, по сторонам площади прекрасно устроенный гостиный двор и потом все направления – прямые улицы. Таких площадей в Москве нет ни одной». И с классиком трудно не согласиться. Поражают размах – совсем не провинциальный и строгость линий – тоже нездешняя. А обзор какой: тут и знаменитая Пожарная каланча, и Дом генерала Борщова – огромный дворец в классическом стиле. В отдалении видна белоснежная церковь Спаса в Рядах, широко раскинулись и сами ряды – галереи Гостиного двора. Правда, памятник Сусанину другой, да и стоит теперь не на прежнем месте, а в сквере. Монумент XIX века был разрушен в 1918 году, а нынешний установлен во второй половине XX столетия.
Но, вообще, скульптур в городе стало больше. В том числе и благодаря Островскому. В 2015 году появилась бронзовая Снегурочка. Свою лепту, впрочем, внес и Некрасов: он ведь тоже часто бывал в Костроме и не раз вдохновлялся местным материалом. Так, по всему городу разбежались «мазайские зайцы»: у Сырной биржи и прямо под боком у Сусанина спрятался заяц-сыродел, неподалеку от Снегурочки пьет чай зайчиха-купчиха, а у каланчи дежурит заяц-пожарный.
Но Островского в Костроме все же больше. Улице, ведущей к Ипатьевскому монастырю, дали его имя. Так же как и театру, в котором он любил бывать и где ставились его спектакли. Маленькую ротонду, из которой драматургу нравилось глядеть на Волгу, назвали Беседкой Островского. Кстати, эта достопримечательность сыграла свою «роль» в «Жестоком романсе», снятом Эльдаром Рязановым по мотивам пьесы Островского «Бесприданница». Здесь Лариса Огудалова узнала об отъезде Паратова, тут же она ждала своего возлюбленного. А сам Островский писал о достопримечательности коротко, но исчерпывающе: «Вид из этой беседки вниз и вверх по Волге такой, какого мы еще не видели до сих пор».
Мест, связанных с главными пьесами классика, в Костроме не очень много. Но вот, например, прототипом гостиницы «Париж» из «Бесприданницы», вероятно, стал отель «Лондон». А «Грозы» могло бы не быть вовсе без упомянутой уже улицы Овражной. Островский пережил на ней настоящее потрясение. «Вышли в какую-то чудную улицу, – писал он в дневнике. – Что-то волшебное открылось нам… По улице между тенистыми садами расположены серенькие домики довольно большие, с колоннами, вроде деревенских помещичьих. Огромные березы обнимают их с обеих сторон своими длинными ветвями и выдаются далеко на улицу. Все тихо, патриархально, тенисто. На немощеной улице играют ребятишки, кошка крадется по забору за воробьями. Заходящее солнце со своими малиновыми лучами забралось в это мирное убежище и дорисовало его окончательно… Пошли по этой улице дальше… Мы стоим на крутейшей горе, под ногами у нас Волга, и по ней взад и вперед идут суда то на парусах, то бурлаками…». Драматург прогуливался по Овражной каждый раз, когда приезжал в Кострому.
Кострома, кажется, совсем чуть-чуть поучаствовала в создании мира, изображенного Островским, но так метко попала в нерв, что после уже сам художественный вымысел влиял на архитектуру и создавал общую атмосферу города. Известна история костромской замужней купчихи Клыковой, влюбившейся в почтового служащего и утопившейся из-за этой любви в Волге. После премьеры «Грозы» все были уверены, что именно этот сюжет лег в основу пьесы. Но драму Островский закончил на месяц раньше развернувшейся трагедии. А большинство «достопримечательностей» «Бесприданницы» появилось в городе уже в XX веке, во время съемок фильма Эльдара Рязанова. Специально построили на берегу Волги дом Огудаловых, кульминационные сцены сняли на дебаркадере, появившемся в Костроме в 1927 году, а за железнодорожный вокзал выдали действующий кукольный театр.
В общем, город – это музей Островского. То есть его официальный музей находится за пределами Костромы, в Щелыкове, там и литературные экспозиции, и восстановленные интерьеры, и тематические экскурсии по заповеднику – все как полагается. Но дух Островского дышит где хочет, и особенно хорошо ему дышится на Волге, в столице льна и сыра.
КОСТРОМА КУПЕЧЕСКАЯ
К слову, о сыре и льне. Конечно, тут есть музеи и того, и другого. В первом расскажут о том, как костромской сыр покорил в 1880 году Лондон, а во втором проведут увлекательный мастер-класс по изготовлению тряпичных кукол. А если захочется еще дальше унестись в детство, то можно посетить Музей народных промыслов «Петровская игрушка» (см.: «Русский мир.ru» №3 за 2022 год, статья «На языке глины») и собственноручно вылепить из глины забавную свистульку. Заодно узнаете об истории развития гончарного промысла в Костромской губернии и о том, как угасающую в XX веке традицию поддерживали в деревне Петровское мастера Павел Иванов и Александр Зайчиков. Таких небольших тематических музеев в Костроме несколько десятков – немало для города с населением чуть более 260 тысяч человек. Тут вам и «Терем Берендея», посвященный языческим обрядам, и Музей Снегурочки, и Музей ювелирного искусства, и Музей хлеба, и даже Музей чайника.
Сразу несколько музеев посвящено купеческому быту: «Губернский город Кострома», «Дом городского головы Г.Н. Ботникова» и просто – Музей костромского купца. Что неудивительно: купечество расцвело в Костроме в XVII веке, сразу после Смуты. Царь давал торговцам различные привилегии, а они отстраивали город. Богатые костромичи возводили каменные храмы, середнячки создавали новые слободы – Кузнецкую, Ямскую, Рыбную, Кирпичную. Богатели городские посады. В 1650 году в Костроме насчитывалось свыше 2 тысяч дворов, 5 монастырей и более 30 церквей. Так, на месте древней деревянной церкви, возведенной, предположительно, при князе Василии Ярославиче в XIII веке, вырос праздничный храм Воскресения на Дебре. Самый крупный вклад в строительство внес купец из гостиной сотни Кирилл Исаков, живший неподалеку. По легенде, торговец среди бочонков краски, поставленных ему из Англии, обнаружил один не с краской, а с золотом – и все пожертвовал на новую церковь.
Развитие Костромы уже не могла сокрушить никакая стихия. В 1672 году огонь выжег почти весь город – купцы все отстроили заново. Через сто лет Кострома еще сильнее пострадала во время пожаров 1773 и 1779 годов. Богатые горожане вновь все восстановили. В 1781-м Екатерина II утвердила генеральный план застройки города. Схема не предполагала восстановления местного кремля, зато определила ту удивительную симметричную радиально-полукольцевую разбивку улиц, которой восхищался Островский. Доминантами архитектурного ансамбля города стали, конечно, храмы: пышный Богоявленский собор, похожая на маяк церковь Алексия, человека Божия, барочная Иоанно-Златоустовская и изящная Благовещенская церкви.
Разумеется, повлияло купечество и на гражданскую застройку. Точно стоит обратить внимание на дом Акатовых – особняк торговцев ситцем и благотворителей, дом купца Сапожникова – образец деревянного зодчества Костромы, дом Прибылова, отличающийся эклектичным декором, синематограф Бархатова «Пале-театр» – пример купеческого модерна, усадьбу Красильникова с необычными въездными воротами и, конечно, дом купца Дурыгина, где позже расположилось Дворянское собрание. Но это все, так сказать, внешняя сторона. А если хочется посмотреть на быт костромского купечества, то надо, конечно, идти внутрь. Вот хотя бы в дом Ботникова.
Геннадий Ботников, виднейший купец и меценат Костромы, был главой города в 1898–1912 годах. Что интересно, работой этой он занимался на общественных началах, отказавшись от зарплаты градоначальника. Сделать Ботников успел немало: провел в городе телефонную сеть, активно занимался электрификацией, открывал школы и училища, библиотеки и приюты. Дом, в котором разместился музей, играл роль резиденции: здесь проводились встречи, приемы, а теперь тут воссозданы интерьеры традиционной купеческой усадьбы рубежа XIX–XX веков.
КОСТРОМА И ГРАЧИ
Как уже говорилось, музеев в Костроме много, но самый главный и большой раскинулся под открытым небом – это сам город, конечно. Его хочется рисовать. Понятно, Кострома очень разная: здесь не только идиллические картинки разворачиваются. Случается, забредешь в какой-нибудь дворик, и сердце сжимается – до того все обветшало. Однако понимаешь: и это стоит запечатлеть, и не только в назидание тем, кто призван приводить город в порядок, а чтобы почувствовать хрупкость мира и сохранить то, что, может быть, вот-вот исчезнет вовсе. А еще, чтобы даже в самом грустном увидеть красоту и надежду. Передвижникам это было бы под силу.
Кстати, о передвижниках, Костромскую землю очень полюбил Алексей Саврасов. Она стала для него настоящим спасением. В 1870 году художник переживал очень тяжелый период. Болезнь жены, смерть четвертого ребенка, лишение казенной квартиры и угроза увольнения из Академии художеств – все это навалилось разом. Саврасов топил тоску в алкоголе. Тогда Павел Михайлович Третьяков заказал живописцу серию зимних пейзажей и выделил деньги на путешествие по Волге. В марте 1871 года художник оказался под Костромой, в селе Молвитино (ныне – Сусанино). Покосившиеся избы, старая церковь, грязный снег и серое небо олицетворяли ту беспросветность, которая давила душу живописца. Но унылый пейзаж оживляли крикливые, суетливые птицы. Грачи – символ весны и обновления – дали надежду на будущее. Так родилась самая знаменитая картина Саврасова.
В наше время в окрестностях города ежегодно проходит Международный пленэр «Грачи прилетели. XXI век». После его завершения в самой Костроме проводится выставка работ художников, часть их остается в местных музеях. Надо отметить, что коллекция живописи в Костроме довольно обширна. Самое большое собрание, конечно, представлено в Художественном (Романовском) музее: здесь можно увидеть картины Репина, Шишкина, Коровина, Клодта, Кустодиева, Гончаровой, Фалька, Барта. Многие полотна были переданы музею Академией художеств и Эрмитажем, когда он открылся в 1913 году (открытие было приурочено к празднованию 300-летия династии Романовых). Позже коллекция пополнилась картинами, привезенными из национализированных усадеб.
В бывшем здании Дворянского собрания действует выставка графики и живописи Ефима Честнякова – уроженца Костромской губернии, крестьянского сына, философа и ученика Репина. Это кажется совершенно невероятным, но работы художника в 1968 году нашли почти случайно (см.: «Русский мир.ru» №4 за 2019 год, статья «Русская душа Ефима Честнякова»). Сотрудники Костромского художественного музея возвращались из экспедиции опечаленные, поскольку ничего интересного не нашли. В Шаблово остановились у одной избы, попросили у хозяйки воды. Женщина пригласила гостей в дом, сняла с бочки с водой какую-то картонку… А это оказалась работа мастера. Пошли по другим домам – отыскали еще два десятка картин, позже установили авторство, воспроизвели по отрывочным сведениям биографию художника, привели его работы в порядок и организовали выставку. Теперь его чудесные картины радуют взор костромичей и путешественников.
С тех пор в Костроме к художникам особое отношение. В городе множество выставочных комплексов. На улице Молочная Гора, в корпусах Торговых рядов, разместилась галерея Костромского музея-заповедника, предназначенная для временных экспозиций. А еще есть Дом художника на Советской улице, Центр русского искусства на площади Мира и объединение актуального искусства «Цех 1939» на улице Ткачей. Выставки постоянно обновляются. Кроме того, на разных площадках проходят лекции об искусстве, а для тех, кто хочет большего погружения, устраивают еще и учебные мастер-классы.
Вот так приедешь в Кострому обычным неискушенным туристом, а вернешься художником. И немудрено: этот древний город на Волге по-настоящему вдохновляет.