Доброго дня!
Вторая половина 80-х — время консолидации звука. Синт-поп становится мейнстримом, итало-диско эволюционирует в евродэнс, софт-рок и AOR достигают пика гладкости. На фоне политических перемен музыка становится либо ультра-коммерческой, либо нарочито мрачной и интроспективной.
В альбомах для прослушивания я делюсь композициями, которые мне понравились
1. Italo & Eurobeat: блеск и меланхолия европейского танцпола (1985-1988)
Сегодня мы затеряемся в самом эпицентре того времени, когда дискотека была вселенной, а синтезатор — главным проводником в будущее. Мы вступаем в зону 1985-1989 годов, в ту самую эпоху, когда итало-диско, наевшись попкорна и насмотревшись «Бегущего по лезвию», мутировало в нечто большее. Оно стало гладким, чуть грустным, невероятно атмосферным и готовым захватить мир под именем евродэнса. Давайте отмотаем плёнку назад и включим пять ключевых треков, без которых наша сегодняшняя картина была бы неполной.
Mike Francis – Flashes Of Life (1988)
И первое имя в этом пантеоне — Mike Francis. К 1988 году он уже не был просто автором хита «Survivor». «Flashes Of Life» — это манифест артиста, который перерос жанровые рамки. Это не просто итало-диско. Это итало-соул. Звук здесь не столько бьёт в солярис, сколько обволакивает тёплым средиземноморским вечером. Чувствуется рука продюсера Давиде Романи (изначально из Change и B.B.&Q. Band), который прививает этим трекам фанковый окрас.
Послушайте «Survivor» — да, ту самую, но в новой аранжировке. Или «Young Lovers» — это чистый эталон adult-oriented italo. Голос Фрэнсиса — не крик, а доверительный шёпот, гитарные вставки Джеффа Коннорса добавляют акустической глубины. Этот альбом — мост между блестящей наивностью середины 80-х и меланхоличной сложностью начала 90-х. И да, ремастер 2008 года вернул ему ту самую бархатную динамику, которую съедали первые CD-прессы.
А вот и абсолютный ураган, эталон, по которому сверяли все евродэнс-синглы второй половины 80-х. Spagna с её «Easy Lady» (1986) выстрелила не просто хитом, а целой звуковой иконой. Если Mike Francis — это вечерние размышления, то Spagna — это ярчайший луч на танцполе в три часа дня.
Что здесь гениально? Всё. Мощный, почти боевой синтезаторный рифф, который вгрызается в память с первых секунд. Энергичный, бескомпромиссный бит. И главное — голос. Голос Иваны Спаньи — это не просто пение, это декламация, заклинание, приказ веселиться. В нём есть и сила, и лёгкая хрипотца, и невероятная драматичная подача, которая превращает поп-песню в эпическое действо. «Easy Lady» и би-сайд «Jealousy» — это два полюса одного явления: безудержный драйв и томительная меланхолия. Просто сравните их. Это мастер-класс от Simple Records (Ларри Пиньаньоли), как делать поп-музыку, которая не стареет.
Двигаемся глубже в кроличью нору. Tarracco — проект немецкого музыканта Дики Таррака. И если предыдущие герои пели о любви, то здесь мы вступаем в зону чистого звукового дизайна. «Big Bang» (1985/86) — это космическая опера в жанре инструментального итало-диско и синт-попа.
Представьте: мощные секвенсоры, гулкие басс-линии, синтезаторные brass-пачки, которые звучат как сигналы из далёкой туманности. Это музыка для воображаемых стартовых площадок шаттлов и ночных автобанов в неоновом тумане. Трек «Don't Burn That Disco Down» — уже из названия понятно, что это манифест. А кавер на «Sultana» группы Titanic — это гимн в самом эпичном его проявлении. Tarracco не стремился к вокальным хитам. Он строил саундскейпы. И его влияние можно услышать позже и в транс-музыке, и в электронике 90-х. Это фундамент, спрятанный под красивым фасадом поп-хитов.
Neon – Best Beats (The Singles Collection) (1988)
Время шло, и звук менялся. К 1988 году ритмы стали жёстче, бас — глубже, а эстетика — более урбанистической. Сборник Neon «Best Beats» — это снимок этого перехода. Это уже не совсем итало. Это нью-бит и ранний евро-хаус — более минималистичный, ритмически агрессивный, часто инструментальный.
Здесь царят ремиксы: их версия «Fade To Grey» (Visage) лишена романтики оригинала, это холодный, механический трэк. «Le Macho Du Mambo» — это уже почти техно. «Baby Wants To Ride» (кавер на одноимённый трек) и «Sultana» (опять эта связь с Titanic!) — мощные, гипнотические инструменталы для продвинутых диджейских сетов. Neon — это звук андеграундных бельгийских и немецких клубов, где итало-диско сбросило лирику, натянуло чёрную кожу и ускорило темп. Это последний вздох чистой электроники перед тем, как хаус и техно разделят танцпол.
Stevie B – Party Your Body (1988)
И, наконец, взгляд через океан. Пока Европа экспериментировала, Америка создала свой, невероятно популярный гибрид. Stevie B — король фристайла, и его альбом «Party Your Body» (1988) — это эталон жанра. Что такое фристайл? Это сплав итало-диско (те самые синтезаторные мелодии), электропопа, хип-хоп битов (часто через драм-машину Roland TR-808) и сентиментальных, душераздирающих текстов о любви.
2. Американская гладкость: голоса, которые пели не только о любви
Regina Belle – Stay With Me (1989)
В 1989 году мир услышал не просто новый альбом, а рождение звезды. Дебют Regina Belle «Stay With Me» — это мастер-класс того, как нужно представлять артиста. Здесь нет проб, нет поиска себя. С первого трека, мощного «Baby Come To Me», продюсером которого выступил сам Нарада Майкл Уолден, ясно: это профессионал высшей лиги. Голос Белль — уникальный инструмент. Он может быть хрипловато-сдержанным, почти говорящим, как в «Make It Like It Was», а может взмывать в своей полной, сочной оперной силе, как в кульминации «All I Want Is Forever» (дуэте с Джей Ти Тейлором из Kool & The Gang).
Альбом блестяще балансирует между коммерческим напором и артистической целостностью. И это правда. С одной стороны — безупречные, готовые для радио хиты вроде «When Will You Be Mine». С другой — глубокая, почти духовная интерпретация классики «Someday We'll All Be Free / Save The Children», где Белль отдаёт дань уважения Дону Хэтэуэю и Марвину Гэю. Этот дуэт треков — ключ к альбому. Это как манифест: личное счастье («All I Want Is Forever») неотделимо от социальной ответственности и надежды на лучшее будущее («Someday We'll All Be Free»). «Stay With Me» — не просто коллекция песен. Это заявление о прибытии артистки, которая смотрела на соул не только как на музыку о любви, но и как на платформу для силы и исцеления.
Stephen Bishop – Sleeping With Girls (1985)
А вот и мастер, для которого поп-музыка была полем для тонкой, ироничной и всегда мелодичной поэзии. Stephen Bishop к 1985 году уже был легендой songwriting-а (его «Separate Lives» в исполнении Филла Коллинза и Мэрилин Мартин станет мегахитом как раз в этом году). Его альбом «Sleeping With Girls» — это квинтэссенция его таланта. Звук здесь — кристально чистый софт-рок и поп-барокко. Аранжировки изысканные, часто с акустической гитарой в центре, щепоткой джаза и безупречными струнными.
Кажется невероятной способность Бишопа сочетать светлую, летящую мелодичность с едким, самоироничным лиризмом. Заглавный трек «Sleeping With Girls» — не хвастовство, а меланхоличная и остроумная зарисовка о любви и одиночестве. Он перепевает свою же классику «It Might Be You» (саундтрек к «Тутси») и «Rhythm of the Rain», но главное — окружён звёздными друзьями: продюсерами на альбоме значатся Эрик Клэптон, Стинг и Фил Коллинз. Это альбом-собрание, альбом-вечеринка для избранных. Это альбом о поиске связи и искренности в мире мимолётных романов и голливудской мишуры. Слушая его, понимаешь, что в эпоху большого глянца можно было делать очень личную, камерную и умную музыку.
Пока Бишоп творил в камерной атмосфере, другой Сэм — Sam Harris — ворвался на сцену с энергией шоумена, закалённого в огне телевизионного конкурса «Star Search». Его «Sam I Am» (1986) — это чистый продукт середины 80-х: мощный, драматичный поп-рок с синтезаторной начинкой. Голос Харриса — это главное оружие: гибкий, сильный, с ярко выраженной театральной подачей, способный и на рок-рык, и на нежнейший фальцет.
Альбом демонстрирует вокальные возможности, упакованные в безупречный, но немного стандартный для того времени продакшн. И это справедливо. Треки вроде «Suffer The Innocent» (социальный пафос, детский хор) или баллады «The Rescue» выстроены как мини-спектакли. Но здесь есть и искренние жемчужины вроде «Heart of the Machine» — трека, который говорит о чувстве опустошения и поиске человечности в механистичном мире. Харрис не стесняется пафоса, и в этом его сила. Он не автор-интеллектуал, как Бишоп, он — перформер, заряженный на то, чтобы донести эмоцию до последнего ряда стадиона. «Sam I Am» — это снимок момента, когда поп-музыка максимально сблизилась с бродвейским размахом.
Paul Anka – Freedom For The World (1987)
И завершает нашу главу ветеран, для которого 80-е были уже… какими по счёту? Paul Anka в 1987 году выпускает альбом «Freedom For The World», который является эталоном того, как легенда адаптируется к новым звукам, не предавая себя. Это не рывок в неизвестность, как у молодых артистов, а грамотное обновление гардероба.
Этот период творчества Анки отмечен его феноменальной способностью оставаться коммерчески успешным, аккуратно вплетая свои вечные мелодии в современные аранжировки. «Freedom For The World» — сборник величайших хитов («Diana», «Put Your Head On My Shoulder», «My Way») и новых песен, одетых в типичный для середины 80-х европоповый и софт-роковый звук с блестящими синтезаторами и плотным продакшном Джека Уайта. Заглавный трек — типичная для той эпохи глобалистская, манифестная поп-баллада о мире. Это не прорыв, а констатация статуса. Анка не пытается удивить, он просто напоминает, что его песни вечны, в какой бы аранжировке они ни звучали. Это музыка для преданной, взрослой аудитории, которая хочет слышать знакомый голос в современном, но не агрессивном контексте.
3. Британская меланхолия. Последние заклинания накануне бури.
Secession – A Dark Enchantment (1987)
Если искать самый чистый, самый некомпромиссный образец мрачного британского синти-попа 1987 года, то это он. Secession из Эдинбурга и их единственный альбом «A Dark Enchantment» — это не музыка для развлечения. Это заклинание. Само название — «Тёмное очарование» — идеально описывает суть: гипнотическую, холодную красоту, в которую опасно погружаться.
История группы — это готовый сценарий для культового фильма. Путь от демо, записанных на Yamaha DX7 в студии Planet в Эдинбурге, до контракта с Beggars Banquet, культовым лейблом, чувствовавшим нерв эпохи. Их главный хит «Touch (Part 3)» остался за бортом этого лонгплея, и это знаково. «A Dark Enchantment» — не сборник синглов. Это тотальная атмосфера.
Послушайте структуру: альбом обрамлён инструментальными темами «Eventide» (Сумерки) — они задают тон безысходной, но прекрасной меланхолии. А между ними — песни-призраки. «Love Lies Bleeding» (Любовь истекает кровью), «The Wolf (Is Loose)» (Волк на свободе), «The Box That Holds A Secret» (Коробка, хранящая секрет). Названия треков — готовые поэтические строки. Музыкально это аскетичный, но мощный синт-поп: бас-гитара Джеймса Синана создаёт нервный пульс, над которым парят ледяные синтезаторы и двойной вокал Питера Томсона и Кэрол Бранстон — отстранённый, почти декламирующий.
Это звук глубокой провинции, смотрящей на Лондон и на всё происходящее в стране конца эры Тэтчер с холодным презрением и печалью. «A Dark Enchantment» не предлагал решений. Он констатировал: волк действительно на свободе, и сумерки сгущаются. После распада группы её ритм-секция (Чарли Келли и Джеймс Синан) окажется в сладковато-кислой панк-поп группе The Vaselines, чью музыку позже будут боготворить Курт Кобейн и поколение уже 90-х. В этом есть злая ирония: мрак «Secession» косвенно породил один из главных звуков следующего десятилетия.
The Colourfield – Deception (1987)
И совсем другая меланхолия — изысканная, поп-ориентированная, но от этого не менее горькая. The Colourfield — это, по сути, сольный проект Терри Холла, бывшего фронтмена The Specials и Fun Boy Three. Если в своих прошлых группах он говорил о социальных язвах с сарказмом и яростью ска и нью-вейва, то в 1987 году его голос звучит уставше, мудрее, а музыка одевается в элегантные, но тоскливые синтезаторные одежды.
Альбом «Deception» («Обман») — это коллекция песен-новелл о несбывшемся. О broken american dream («Badlands», «Heart of America»), о ностальгии по чему-то, чего, возможно, и не было («Miss Texas 1967»), о бегстве, которое никуда не приводит («Running Away» — к слову, с гитарным соло Роланда Орзабала из Tears for Fears). Продакшн Ричарда Готтерера (соавтора «My Boyfriend’s Back» и продюсера Blondie) делает звук безупречно гладким, почти лаунжевым, но эта гладкость — обманчива, как и название альбома. Это музыка для одинокого вечера в баре с неоновой вывеской, где вспоминаешь все свои поражения и находишь в них странную, печальную красоту.
Холл не кричит, как в «Ghost Town». Он смотрит на руины и поёт о них тихо, с бесконечной усталостью. «Deception» — это не политический манифест, это лирический. Это звук человека, который пережил пик социальной напряжённости и теперь разбирает её последствия в своей душе. Музыкально это один из самых недооценённых поп-альбомов эпохи — умный, мелодичный и пронзительно грустный.
4. Авторские вселенные. Где живут фантазии, инстинкты и вера.
Paul Jabara – De La Noche: The True Story (A Poperetta) (1986)
Чтобы понять масштаб фантазии Пола Джабары, достаточно трёх фактов. Он написал «Last Dance» для Донны Саммер и «No More Tears (Enough is Enough)» для неё же и Барбры Стрейзанд. Он выиграл «Оскар». И в 1986 году он потратил весь свой голливудский капитал на создание… диско-поперетты. «De La Noche: The True Story» — это не просто альбом. Это театрализованная феерия, размах которой поражает даже сегодня.
Джабара не просто записал песни. Он сочинил либретто о загадочной «Женщине Ночи» (Woman of the Night), собрал настоящий звёздный ансамбль: тут и Донна Саммер, и Мэри Уилсон из The Supremes, и актриса Беверли Д’Анджело. Музыкально это вавилонская башня из диско, латиноамериканских ритмов, бродвейского пафоса и соула, возведённая аранжировщиком Гарольдом Уилером (будущим многолетним музыкальным директором шоу «Поздней ночью»). Это абсолютно безумный, эксцентричный и гениальный в своей самоуверенности проект. Он провалился в продажах, конечно. Но он и не мог не провалиться. Это был чистый акт творческого самовыражения, памятник эпохе, когда на крупном лейбле можно было отстоять подобную идею. Акт бескорыстной, радостной и дорогой любви к поп-музыке как к искусству иллюзии.
Sally Oldfield – Instincts (1988)
Если Джабара строил вавилонскую башню, то Салли Олдфилд к 1988 году отшлифовала свой, давно построенный замок из фолка, мистики и электроники до состояния идеального кристалла. Её альбом «Instincts» — это квинтэссенция её звучания: этнически окрашенный нью-эйдж и поп-фолк с безупречным цифровым продакшном конца 80-х.
Сравнивая с её же «Celebration» 1980 года, слышишь эволюцию: исчезли джазовые импровизации, звук стал компактнее, плотнее, более радио-дружелюбным, но не потерял магии. Здесь есть дуэт с Джастином Хэйвордом из The Moody Blues («Let It Begin»), сладчайшая губная гармошка Тутса Тилеманса и фирменный воздушный вокал Салли, поющей о «Доме Молчания» (House of Silence), «Ревности» (Oleanders) и «Земле, что зовёт» (The Earth Is Calling). Это музыка для ретритов, для медитации, для побега из мегаполиса в воображаемые древние рощи. «Instincts» — вершина её сольного пути, после которого она надолго уйдёт в тень. Это чистый, ничем не замутнённый мир её личной мифологии, созданный с безупречным вкусом.
Sheila Walsh – Triumph In The Air (1984)
А это — вселенная веры. В нашем путешествии мы уже встречали Шейлу Уолш с её «Future Eyes» (1981). К середине десятилетия она не просто продолжила путь, а отточила формулу до блеска.
Sheila Walsh & Don't Hide Your Heart (1985)
Два альбома подряд, «Triumph In The Air» (1984) и «Don't Hide Your Heart» (1985) — это эталонное звучание британского христианского синт-попа высшей лиги.
Продюсер Крейг Прусс создаёт невероятно сочный, энергичный и современный звук: пульсирующие секвенсоры, мощные барабаны, блестящие синтезаторные бриджи. Это тот самый саунд, который царил в поп-чартах (вспомните ранних Pet Shop Boys или аранжировки для Five Star), но обращённый к духовным темам. Уолш поёт о триумфе, сдаче себя (Surrendering), о детях короля (Children of the King). В записи участвует целый цвет британской христианской сцены, включая Клифа Ричарда. И это ключевое отличие: в то время как мейнстрим-поп пел о земной страсти, эта параллельная вселенная использовала те же самые, топовые технологии звукозаписи, чтобы говорить о страсти духовной. Это яркое напоминание, что в 80-е поп-музыка была не единым монолитом, а созвездием параллельных миров, живущих по своим законам, но на одном технологическом топливе.
Пожалуй, всё...