Наталья ждала, когда Оксана наконец замолчит. Та стояла у окна, крутила в руках телефон и говорила, говорила, говорила. О новых сапогах, которые видела в витрине, о концерте, на который хочет попасть, о дорогом кафе, где подруги недавно отмечали день рождения.
— У тебя муж богатый, чего ты жадничаешь? Одолжи мне до зарплаты, — Оксана наконец повернулась к ней.
Наталья сжала в руках чашку с остывшим чаем. Десятый раз. Или уже одиннадцатый? Она сбилась со счета. Каждый месяц одно и то же. То три тысячи нужны, то пять, то, как в прошлый раз, восемь. И каждый раз — до зарплаты. Только зарплата приходит, а деньги не возвращаются.
— Оксана, у меня сейчас нет, — тихо сказала она.
— Как нет? — та фыркнула. — Твой Виктор на машине в офис ездит, ты каждый день кофе покупаешь в том же месте, где я себе позволить могу раз в неделю. Не прикидывайся.
Наталья молчала. За окном моросил дождь, серый, нудный, октябрьский. В соседнем кабинете кто-то громко смеялся, потом хлопнула дверь. Оксана продолжала стоять и смотреть на нее сверху вниз, будто ждала, что Наталья сейчас вскочит, полезет в сумку и достанет купюры.
— Слушай, ну правда нужно, — голос у Оксаны стал мягче, почти жалобным. — У меня коммуналка висит, мне отключат свет. Ты же знаешь, как сейчас сложно. Я тебе верну, честное слово.
— Ты мне в прошлый раз тоже обещала, — Наталья наконец подняла глаза. — И в позапрошлый. Оксан, я не жадная. Просто у меня правда нет.
— Да ладно, — Оксана скривилась. — Не хочешь — так и скажи. Зачем вилять?
Она развернулась и ушла, громко цокая каблуками по линолеуму. Наталья осталась сидеть, глядя в пустую чашку. На дне темнели разводы заварки. Руки дрожали. Хотелось встать, догнать Оксану, объяснить. Но что объяснять? Что муж богатый — это не значит, что она сама богатая? Что деньги, которые он зарабатывает, он тратит на свою жизнь, а у нее только зарплата в тридцать тысяч?
Вечером дома она долго стояла на кухне, нарезая помидоры для салата. Виктор сидел в гостиной, смотрел новости, листал телефон. Она слышала, как он иногда хмыкал, что-то комментировал вполголоса. Нож звонко стучал о разделочную доску.
— Вить, — позвала она, вытирая руки о полотенце.
— М? — он не поднял головы.
— Можно у тебя попросить?
Он наконец оторвался от экрана, прищурился.
— Попросить чего?
— Денег. Пять тысяч.
Виктор откинулся на спинку дивана, потер переносицу.
— Опять?
— Не мне. Коллега просит. У нее сложная ситуация.
— Наташа, — он вздохнул. — Мы это уже проходили. Ты им даешь, они не возвращают. Потом снова просят. И так каждый месяц.
— Она обещала.
— Все обещают, — он встал, подошел к холодильнику, достал бутылку воды. — Сколько раз она у тебя уже брала?
Наталья молчала. Знала, что он прав. Но почему-то не могла просто отказать Оксане. Та смотрела на нее так, будто Наталья ей что-то должна. Будто сам факт, что у Натальи есть муж с хорошей работой, делает ее обязанной помогать всем вокруг.
— Она завтра снова придет, — тихо сказала Наталья. — Будет говорить, что я жадная.
— И что? — Виктор пожал плечами. — Пусть говорит. Ты не обязана ей ничего давать. Ты работаешь, у тебя своя зарплата. Распоряжайся ей, как хочешь. Но мои деньги — это мои деньги. Я на них машину плачу, я квартиру снимаю, я за интернет и телефон плачу. Ты хочешь, чтобы я твоим коллегам их раздавал?
Она хотела возразить, но слова застряли в горле. Виктор был прав. Они не были женаты. Жили вместе третий год, но счета у них были раздельные. Он зарабатывал в три раза больше, оплачивал почти все, но никогда не говорил, что она может брать его деньги просто так.
— Ладно, — она повернулась к плите. — Забудь.
Виктор постоял еще немного, потом вернулся в гостиную. Наталья слышала, как снова заработал телевизор. Она долила в сковороду масла, бросила туда лук. Тот зашипел, запахло жареным. На душе было пусто и как-то неловко. Виктор не виноват. Оксана тоже вроде не виновата. Но почему тогда так гадко?
На следующий день Оксана не подошла. Сидела в другом конце офиса, что-то быстро печатала, смеялась с Мариной. Наталья несколько раз ловила на себе ее взгляд. Тот был холодным, почти презрительным. В обед Оксана ушла с Мариной в кафе, не позвав Наталью. Обычно они ходили втроем.
— Что случилось? — спросила Марина на следующий день, когда столкнулась с Натальей у кофемашины.
— Ничего, — Наталья пожала плечами.
— Оксана говорит, что ты ей отказала.
— Я не могу каждый месяц ей давать деньги.
Марина кивнула, помешала сахар в стакане.
— Знаешь, она мне тоже как-то занимала. Два раза. Не вернула ни копейки. Потом я поняла, что это просто такой способ жить. Просить у всех по чуть-чуть. Кто-то даст, кто-то не даст. А ей все равно. Она не злопамятная, но обижается, когда отказывают.
— Почему она решила, что я должна?
— Потому что у тебя Виктор, — Марина усмехнулась. — Она думает, раз он зарабатывает, значит, ты плаваешь в деньгах. Не понимает, что это не твои деньги.
Наталья хотела что-то ответить, но тут в коридоре появилась Оксана. Увидев их, она поджала губы и прошла мимо, даже не кивнув.
Вечером Наталья сидела на кухне, грызла яблоко и смотрела в окно. На улице уже стемнело, фонари отражались в лужах. Виктор пришел поздно, усталый, бросил сумку в прихожей и сразу пошел в душ. Она слышала, как шумела вода, как он что-то напевал себе под нос. Когда он вышел, она уже лежала в кровати, листала телефон.
— Не спишь? — он сел на край, потянулся.
— Не спится.
— Из-за той коллеги?
Она кивнула.
— Наташ, забей. Она сама виновата. Если человек не умеет жить по средствам, это его проблемы, не твои.
— Я просто не понимаю, — Наталья повернулась к нему. — Почему она так злится? Я же ей ничего не должна.
— Потому что ты не оправдала ее ожидания, — Виктор пожал плечами. — Люди привыкают к тому, что им дают. А потом, когда им отказывают, обижаются. Это нормально.
— Нормально?
— Ну, в смысле, предсказуемо. Она найдет кого-то другого. Или научится экономить. Мир на этом не рухнет.
Наталья отложила телефон, потянула одеяло повыше. Виктор улегся рядом, выключил свет. В темноте она долго лежала с открытыми глазами, слушая его дыхание. Он прав. Конечно, прав. Но почему тогда на душе так скребут кошки?
Через неделю Оксана снова подошла. На этот раз днем, когда Наталья разогревала обед в микроволновке.
— Слушай, — начала она, глядя в пол. — Ты не подумай, я не из-за денег. Просто… ну, обидно было. Думала, мы подруги.
Наталья вытащила контейнер, обожгла пальцы, поставила его на стол.
— Оксань, мы коллеги. Хорошие коллеги. Но я не могу каждый месяц тебе давать деньги.
— Я знаю, — та кивнула. — Виктор не разрешает, да?
— Дело не в Викторе, — Наталья почувствовала, как внутри что-то сжалось. — Дело в том, что ты не возвращаешь. Я сколько тебе дала за этот год? Пятнадцать тысяч? Двадцать?
Оксана молчала.
— Вот видишь, — продолжила Наталья. — Ты даже не помнишь. А я помню. Потому что это мои деньги. Не Викторовы. Мои. Которые я зарабатываю.
— Ну прости, — Оксана подняла глаза. — Правда прости. Я не думала, что это так важно. Думала, у тебя… ну, много.
— У меня столько же, сколько у тебя. Зарплата одинаковая.
— Но ты же с ним живешь. Он же платит за квартиру, за все.
— И что? Это делает меня богатой? Это мои деньги?
Оксана открыла рот, потом закрыла. Повертела в руках телефон.
— Ладно, — наконец сказала она. — Я поняла. Извини, что доставала.
Она ушла. Наталья осталась стоять, глядя на остывающий обед. Сердце стучало быстро, в висках пульсировало. Хотелось крикнуть ей вслед, объяснить, что дело не в деньгах. Дело в том, что она устала чувствовать себя виноватой за то, что у нее есть Виктор. Устала от этих взглядов, от этих намеков, от этого молчаливого осуждения.
Вечером она рассказала Виктору.
— Ну вот, — сказал он. — Все нормально. Теперь она поймет.
— Она обиделась.
— Ее проблемы.
Наталья села на подоконник, прижалась лбом к холодному стеклу. На улице шел дождь. Редкие прохожие спешили под зонтами, машины шуршали по мокрому асфальту.
— Вить, а я правильно поступила?
— Конечно, — он подошел, обнял ее со спины. — Ты не обязана всех спасать.
Она кивнула, но внутри все еще сидел комок. Неприятный, тяжелый. Будто она кого-то предала. Хотя кого? Оксану? Но та сама виновата. Себя? Но почему?
На следующей неделе Оксана ушла в отпуск. Вернулась через десять дней загорелая, веселая, с новыми сережками в ушах. Наталья случайно услышала, как та рассказывала Марине про поездку на море.
— Подруга пригласила, ну я и поехала. Повезло, что билеты дешевые попались.
Наталья стояла за дверью и думала: значит, деньги на море нашлись, а на коммуналку нет? Или никакой коммуналки не было? Просто хотелось получить от нее деньги, потому что можно?
Вечером она сидела на кухне, пила чай с медом. Виктор работал за ноутбуком в гостиной. За окном снова моросил дождь. Она смотрела, как капли стекают по стеклу, и думала о том, что так и не поняла: была ли она права? Оксана больше не подходила, не просила, даже разговаривала как обычно. Будто ничего не было. Но что-то между ними сломалось. Тонкое, незаметное. Наталья чувствовала это, когда они сталкивались взглядами. Оксана улыбалась, кивала, но в глазах было что-то холодное.
Через месяц Наталья услышала, как Оксана просила Марину.
— Ну дай хоть три тысячи, верну через неделю. Обещаю.
— Не могу, — ответила Марина. — У самой только на еду осталось.
Оксана вздохнула, пожала плечами и ушла. Наталья стояла у копира и делала вид, что занята. Внутри что-то екнуло. Облегчение? Или наоборот — жалость? Она не знала. Знала только, что больше не чувствует себя виноватой. И это было странно. Будто сняли тяжелый рюкзак, который она носила, сама не понимая зачем.
Вечером, когда они с Виктором сидели за ужином, она вдруг спросила:
— Вить, а если бы я зарабатывала столько же, сколько ты, я бы тоже стала другой?
Он поднял глаза, удивленно посмотрел.
— В смысле?
— Ну, такой же… отстраненной. Чтобы мне было все равно.
Виктор отложил вилку, подумал.
— Не знаю. Наверное, нет. Ты не такая. Просто научилась говорить "нет". Это не плохо.
Она кивнула, посмотрела в окно. Дождь кончился, небо было темное, почти черное. Где-то вдали мигали огни самолета. Может, он прав. Может, это правда не плохо. Но почему тогда так неспокойно?
Ночью она не могла уснуть. Лежала на спине, слушала, как Виктор дышит рядом. Думала об Оксане, о ее взглядах, о тех словах: "У тебя муж богатый". Будто это делало Наталью виноватой в том, что у самой Оксаны ничего нет. Будто она должна была делиться, потому что так положено. Потому что так правильно.
Но где граница? Где кончается помощь и начинается использование? Наталья не знала. И, кажется, никогда не узнает.
Утром она встала, умылась холодной водой, сделала кофе. За окном был обычный серый день. Виктор уже ушел на работу, оставив записку на холодильнике: "Вечером поздно буду. Целую." Она выпила кофе, оделась, вышла на улицу. Шла по мокрым тротуарам, слушала, как под ногами хрустят опавшие листья. Думала о том, что жизнь — странная штука. Иногда ты делаешь все правильно, но все равно чувствуешь себя виноватым. И ничего с этим не поделаешь.
На работе Оксана улыбнулась ей, но не подошла. Наталья тоже улыбнулась. Они больше не были подругами. Может, и не были никогда. Просто коллеги, которые когда-то ходили обедать вместе. Теперь каждая шла своей дорогой. И это было нормально. Наверное.
❤️❤️❤️
Благодарю, что дочитали❤️
Если история тронула — не проходите мимо, поддержите канал лайком, подпиской и комментариями❤️
Рекомендую прочесть: