Говорят, что море надежно хранит свои тайны. Что оно спокойно и безмятежно. Ложь! Море — это самое большое кладбище на Земле.
Вы думаете, работа в торговом флоте — это романтика? Звёзды на бескрайнем небе, вечный штиль и деньги рекой? Ничего подобного. Это железная тюрьма посреди бескрайней черной бездны. Меня зовут Виталий, и я хожу в море уже двадцать пять лет.
***
Мы шли из Панамы в Китай. Судно огромное, контейнеровоз, экипаж смешанный — русские, филиппинцы, китайцы. Капитан — старый китаец, сухарь, веривший только в компас и доллары. С нами был парень, Олег. Молодой, здоровый, кровь с молоком. Но была у него одна беда — девушка его бросила. И не просто бросила, а прокляла.
Она прислала ему фотографию, к которой приклеила отрезанный клок своих волос и залила их кровью. Надпись с обратной стороны гласила: "Ты мой, и даже в аду ты будешь моим!".
Олег сначала смеялся, над тронувшейся умом девкой. А потом начал пить. Но не от горя, а от страха. Он говорил, что по ночам слышит её голос в шуме волн.
— Она зовет меня, Виталя, — шептал он мне, трясясь всем телом, на вахте. — Говорит, что под водой нам будет хорошо вместе.
Через неделю после этого Олег перестал есть. Он высыхал на глазах. Из здоровяка он превратился в ходячий скелет. А потом... потом начался настоящий кошмар.
Утро. Вахта Олега. Он не явился.
Я пошел в его каюту. Дверь заперта. Стучу — никто не отвечает. Взяли мастер-ключ, открыли.
Олег лежал на полу, голый. Совершенно голый, свернувшись в позу эмбриона. Мы попытались его поднять, но он был тяжелый, как мешок с цементом.
И вдруг он открыл глаза.
Я никогда не забуду этот взгляд. Зрачки закатились так, что остались одни белки с красными прожилками. И язык... Язык вывалился изо рта, как у висельника.
Он вскочил. Резко разжался как пружина. Раскидал нас, здоровых мужиков, как кегли. Выбежал в коридор и начал биться головой о стальную переборку.
Бум. Бум. Бум.
С каждым ударом на металле оставалось кровавое пятно.
— Она здесь... Вода... Холодно... — хрипел он.
Мы еле скрутили его вчетвером. Он вырывался с силой одержимого. Наш боцман, дядя Паша начал на него орать. Олег зарычал, глядя на него своими закатившимися глазами:
— Заткнись, старый! Я ее слышу! Она плывет за нами!
Мы заперли его в лазарете. Связали ремнями. Капитан, увидев это, только сплюнул и сказал: "Наркоман!". Но тесты оказались чистыми. Даже алкоголя — ноль.
Судно развернули к ближайшему порту.
Пока мы шли, Олег выл. Он выл так, что у всего экипажа волосы вставали дыбом. Свет в лазарете сходила с ума постоянно мигал. А еще эта чертова рация: в ее треске мы отчетливо слышали женский смех.
Олега списали на берег. Он остался живым, но разум так к нему и не вернулся. Теперь он пожизненный пациент психушки, боится воды и зеркал. Все твердит, что в зеркалах он видит не себя, а ту девку, которая тянет к нему руки и хочет утащить в зазеркалье.
Но это была лишь прелюдия. Море не отпускает тех, кто в нем остался навсегда.
Через год я попал на другое судно. Старое корыто, которое давно пора было списать на иголки. Там бродила легенда о "мертвом пассажире".
Говорили, что в морозильной камере, где хранят мясо, однажды оставили на хранение труп погибшего матроса.
Так вот, повар, который туда ходил за продуктами, начал жаловаться.
— Кто-то хватает меня за ноги, — говорил бледнея он. — Там, в холоде, кто-то есть.
Я не верил. Пока сам не пошел туда ночью.
Мне нужно было проверить температуру. Я спустился в провизионку. Холод собачий, минус двадцать. Свет тусклый, мигает.
Иду между туш мяса, висящих на крюках. И вдруг слышу: Шлеп, шлеп
Звук шагов. Босых ног по ледяному полу.
Я замер. Оглядываюсь. Никого.
Поворачиваюсь к выходу — и чувствую, как ледяная рука хватает меня за лодыжку.
Хватка железная! Пальцы впиваются в кожу сквозь ботинок.
Я заорал, рванул ногу. Упал. Ползу к двери, а меня тянут назад, в темноту, где висят мясные туши.
— Останься... — шепот прямо из темноты. — Здесь... так тихо...
Я еле вырвался. Вылетел из морозилки, захлопнул тяжелую дверь.
На ноге остались синяки. Похожие на следы от пальцев.
А на следующее утро пропал повар.
Нашли его в той самой морозильной камере.
Лежал уже изрядно замороженный. Глаза открыты, на лице — застывшая маска ужаса. А дверь... дверь была заперта снаружи!
Кто закрыл его?До сих пор не выяснили.
И последнее. Про Китай.
Вы думаете, только у нас чертовщина творится? Азиаты знают о смерти не меньше, а может и больше, чем мы.
В одном китайском порту я разговорился с местным докером. Он рассказал мне историю про "Дом в лесу".
Жил-был мужик, ездил на велосипеде через лес. И каждый раз встречал на дороге девочку. Грязную, в лохмотьях. Она всегда просила подвезти ее.
Он и подвозил. До старой, сгоревшей хижины в чаще.
Однажды он решил туда зайти. Постучал. Ему ответил голос: "Заходи, гость дорогой".
Он вошел. Вокруг темнота, паутина и запах гари.
— Где ваша дочь? — спросил он.
— Она здесь, — ответил голос из пустоты. — Садись, поешь.
Мужик сел. Перед ним из темноты медленно выплывает тарелка с едой. Горячей, пахнущей мясом. Он не задумываясь принялся еду уплетать.
А когда доел, свет луны упал на стол. И он увидел, что тарелка полна червей и гнилых листьев.
А в углу, в тени, стояла та самая девочка и ног у нее нет. Парит в воздухе.
И рядом с ней стояли еще трое. Старик, женщина и мужчина. Все бледные, полупрозрачные. И все они смотрели на него и улыбались.
— Спасибо за то, что дочку нашу подвозили, — сказали они хором.
Мужик аж поседел.
Больше он в тот лес не совался.
0 постов • 0 подписчиков
Подписаться Добавить пост