Феномен вещих снов, связанных со смертью родственников, часто пытаются объяснить скрытым знанием или беспокойством. Но как интерпретировать случаи, когда сновидец пребывает в состоянии полного покоя, не осведомлён о болезни родственника, а во сне появляются образы давно умерших предков, которых он при жизни не знал? Такие истории ставят под сомнение теорию о простом совпадении или работе интуиции. Они скорее указывают на возможность спонтанного подключения к некому родовому информационному полю, где события будущего, особенно такие значимые, как переход души, уже отражены и могут быть восприняты особо чувствительными членами семьи. История, рассказанная женщиной, является идеальным примером такого «семейного собрания накануне».
История читательницы
Пару лет назад со мной случилась удивительная вещь. Я тогда отдыхала на море, совершенно отрешённая от всех забот и семейных дел. Ни о чём плохом, да и особенно хорошем, не думала. Просто наслаждалась покоем.
И вот в такой идиллии мне снится очень простой, но странный сон. Я прихожу в гости к бабе Маше — сестре моего деда. Моего деда я никогда не видела, а вот баба Маша была мне как родная бабушка. На тот момент она уже несколько лет как умерла. И что интересно — её старый дом, в который я во сне пришла, в реальности уже давно был снесён и перестроен.
Я захожу внутрь. За большим деревянным столом сидят три женщины. Первая — сама баба Маша. Вторая — тётя Роза, жена её брата (тоже умершая к тому моменту). А третья — незнакомая мне бабушка, лет восьмидесяти или даже больше. На ней — цветастый платок, накинутый на плечи, волосы собраны в аккуратный пучок, а в ушах поблёскивают серьги-висюльки.
Я со всеми поздоровалась и, естественно, спросила: «Что это вы тут делаете?»
Они спокойно, как о чём-то само собой разумеющемся, ответили хором: «Дядю Валеру ждём».
Дядя Валера — это муж тёти Розы и родной брат бабы Маши, самый младший в той семье, брат моего деда. Больше из сна я ничего не запомнила. Проснулась, удивилась этой конкретной картинке, но, погружённая в отдых, быстро о ней забыла.
Вернулась домой. Прошёл, может быть, месяц. И вот мама как-то звонит и сообщает: «Умер дядя Валера». У меня внутри что-то ёкнуло. Я тут же вспомнила свой сон. Рассказала маме во всех подробностях. И спросила главное: «Мама, а кто была та третья бабушка? Я её никогда не видела».
Мама задумалась, а потом, выслушав описание — платок на плечах, пучок, серьги-висюльки, — ахнула: «Да это же моя бабушка! Твоя прабабка!» Женщина, умершая ещё в начале 70-х годов, задолго до моего рождения. Мать моего деда, бабы Маши и дяди Валеры.
И тут же выяснилось, о чём я и понятия не имела: дядя Валера уже несколько месяцев был тяжело болен онкологией, лежачий. Его ухода ждали. Но я, находясь далеко и будучи не очень близка с той ветвью семьи, об этом не знала.
Получилось, что я, ничего не ведая, во сне попала на семейный совет. Туда, где мать и сёстры уже собрались, чтобы встретить самого младшего, когда его время придёт. И они мне это показали.
_________________________
Эта история — хрестоматийный пример работы родового эгрегора — энергоинформационной структуры, объединяющей всех членов рода, живых и умерших. В моменты ключевых переходов (рождение, смерть) активность этого поля резко возрастает.
- Сон как приглашение на «совет».
Сновидица, будучи членом рода, в состоянии расслабленного отдыха (когда барьеры сознания ослаблены) получила доступ к этому общему полю. Ей был показан не символ, а буквальная картина подготовки: собрание женщин-представительниц рода в символическом месте (старый, несуществующий дом — знак «того» мира) для важной задачи. Их ответ «ждём дядю Валеру» был не предсказанием, а констатацией факта, уже решённого на уровне духа. - Роль прабабки — ключевое доказательство.
Появление женщины, которую сновидица не могла знать ни в жизни, ни по фотографиям (если их не было), — самое сильное доказательство подлинности контакта. Это исключает работу памяти или воображения. Её образ и детали одежды были считаны напрямую из родовой информационной матрицы и подтверждены другим живым носителем памяти рода — матерью. - Незнание о болезни как чистота эксперимента.
Факт того, что автор не знала о состоянии дяди Валеры, делает этот случай безупречным. Это был не сон-тревога, а чистое восприятие информации. Родовой эгрегор, зная о скором переходе одного из своих членов, «проинформировал» другого, достаточно восприимчивого, возможно, чтобы через неё знание как-то мягче вошло в семейное поле живых.
Таким образом, этот сон — не мистика, а демонстрация рабочего механизма семьи как единого духовного организма. Смерть одного его члена — это событие всего организма, к которому готовятся все его части, включая те, что уже находятся в «метаболической» (загробной) фазе существования. А некоторые из живых клеток этого организма, в моменты особой восприимчивости, могут получать служебные уведомления о готовящихся изменениях.