ГЛАВА 5
Кастинг-офис на Мелроуз-авеню, 2012
Первые кастинги были пыткой. Очереди из сотен таких же, как она — красивых, отчаянных, пахнущих дешёвым дезодорантом и надеждой. Её зазывали на «съёмки» в сомнительные проекты, где «оплата — участие в прибылях» и где от неё ждали совсем не актёрской игры. Она научилась говорить «нет» тихо, но так, чтобы её больше не трогали.
Настоящие кастинги длились тридцать секунд.
— Имя?
— Эви Роуз.
— Роль?
— Девушка в клубе, вторая справа.
— Спасибо, мы вам перезвоним.
Они не звонили.
Она сменила ещё две работы: продавцом в круглосуточном магазине (где однажды отбилась от грабителя банкой с томатным соком) и уборщицей в фитнес-клубе (где училась различать запахи дорогого парфюма и отчаяния под маской успеха).
Деньги таяли. На еде она экономила, питаясь в основном тем, что приносил Ник, и дешёвыми лапшами быстрого приготовления. Её тело стало ещё более угловатым, тени под глазами — глубже. Но внутри горел огонь. Тот самый, о котором говорила сестра Агата. Он питался не надеждой, а яростным, непримиримым упрямством. Она не сломается. Не может.
Однажды вечером, когда она вытирала пот после изнурительной смены в «The Daily Grind», к ней подошла Бриттани.
— Эй, Посудомойка, — это прозвище уже не звучало обидно. — Завтра на Сансет, в офис «Red Door Casting», ищут типаж. «Молодая женщина из низов, испытавшая трудности». Твоя морда лица как раз подходит. Никаких слов, просто проверят на типаж. Платить вряд ли будут. Но... это легально и не похабно. Хочешь адрес?
Эви взглянула на неё. Бриттани смотрела куда-то в сторону, делая вид, что это пустяковое предложение.
— Спасибо, — сказала Эви искренне.
— Да не за что, — отмахнулась Бриттани. — Просто надоело смотреть, как ты тут изводишься. Город должен тебя сожрать, а ты всё никак.
На следующий день, в свой единственный выходной, Эви надела чистейшую простую белую футболку и самые потрёпанные джинсы. Не нарочно — других у неё просто не было. Она не стала красить лицо. Просто умылась холодной водой, вгляделась в своё отражение: веснушки, тени под глазами, губы, сжатые в тонкую линию. «Испытавшая трудности». Да. Это она умела.
Офис «Red Door Casting» оказался неброским зданием. Внутри — стандартный хаос. Эви заполнила анкету и села ждать. Через час её имя назвали.
Комната была маленькой, с камерой на штативе и столом, за которым сидели две женщины. Одна — молодая, с идеальным макияжем, в очках. Вторая — постарше, с усталым, проницательным взглядом. Кастинг-директор. Она скользнула взглядом по Эви, как сканером.
— Эви Роуз. Спасибо, что пришли. Встаньте на метку, пожалуйста. Посмотрите в камеру. Без эмоций. Просто... будьте.
Эви встала на крестик на полу. Включили софит. Свет был слепящим, жарким. Он выжигал всё вокруг, оставляя только её и чёрный глаз объектива. Этот свет... он был как в школьном спектакле. Но здесь не было персонажа, за которого можно было спрятаться.
«Будьте», — сказала женщина.
И Эви перестала пытаться быть кем-то. Она просто стояла. Она позволила свету пробиться сквозь все её слои — слой официантки, слой посудомойки, слой девочки из приюта, слой дочери, которую бросили. Она не «играла» трудности. Она в них жила. И в её взгляде, направленном в объектив, была не просто история. Был вызов. Молчаливый, но чёткий: «Я прошла через это. Я здесь. И смотря на меня, ты видишь правду, которую не хочешь видеть в своих чистых, выглаженных сценариях».
Она простояла так, может, минуту. Потом свет погас.
Кастинг-директор что-то пометила в бумагах. Молодая женщина улыбнулась вежливо и безразлично.
— Спасибо. Мы вам перезвоним.
Эви кивнула и вышла. На улице её бросило в дрожь, хотя день был жарким. Она чувствовала себя обнажённой. Как будто только что с неё содрали кожу. Но также... чистой.
Она не знала, что в той комнате, после её ухода, кастинг-директор, женщина по имени Марша, отложила ручку и вздохнула.
— Боже правый. Откуда она это взяла? Это же... неиграно.
— Жутковато, — сказала ассистентка. — Слишком сырая. Для рекламы стирального порошка не годится.
— Для рекламы — нет, — согласилась Марша. — Но я запомнила её лицо. Если когда-нибудь понадобится сыграть призрак... или выжившую.
Она написала на анкете Эви не «нет», а «В РЕЗЕРВ». И поставила три вопросительных знака.
Эви же шла по Сансет-бульвару, и чувство опустошённости постепенно сменялось странным, тихим удовлетворением. Она не получила роль. Но впервые за долгое время она показала им не маску, а себя. Искусившуюся, выжженную, но — настоящую.
Она зашла в дешёвое кафе, заказала чёрный кофе и смотрела в окно на поток машин и людей. Город продолжал двигаться, не обращая на неё внимания. Но где-то в его огромном организме теперь была крошечная, почти невидимая царапина под названием Эви Роуз.
Она допила кофе, оставила на столе два доллара — непозволительная роскошь, но сегодня можно — и вышла на улицу. Завтра в шесть утра смена у Ника. Город не сожрал её за завтраком. Он дал ей отсрочку. А значит, у неё ещё был шанс.