Бетонная коробка на шестнадцатом этаже дышала пылью. Время перевалило за три ночи. Я знал, что штробить стены в такое время — свинство, но ипотека сама себя не закроет, а въехать нужно было «вчера».
Звук перфоратора затих. В наступившей тишине я услышал не стук по батарее, нет. Я услышал, как в мою стальную дверь кто-то скребется. Мягко, настойчиво, словно огромная собака просится домой.
Я подошел к глазку. На лестничной клетке не горел свет, но я различил силуэты. Трое. Они стояли неестественно смирно, опустив руки ниже колен.
— Открывай, — голос был похож на хруст сухого пенопласта. — Мы голодны.
Я не успел спросить «кто там». Дверь, сейфовая, за двадцать тысяч, содрогнулась от удара такой силы, что со стен посыпалась штукатурка. Петли взвизгнули.
Триллер закончился. Началось выживание.
Я попятился. В руке лежал молоток-гвоздодёр. Тяжелый, с прорезиненной рукоятью, весь в белой бетонной пыли. Инструмент созидания, которому предстояло стать орудием убийства.
Дверь рухнула внутрь вместе с косяком.
Гости из тьмы
Они ворвались внутрь серыми размытыми тенями. Это были не люди. Кожа цвета сырой штукатурки, провалы вместо носов и рты... Господи, их рты открывались не челюстью, а расходились лепестками плоти до самых ушей, обнажая ряды мелких, треугольных зубов.
Вампиры бетонных джунглей. Упыри новостроек.
Первый прыгнул на меня прямо через козлы с инструментами.
Я не думал. Тело сработало на рефлексах. Я встретил его замахом, в который вложил всю злость за бессонные ночи.
УДАР.
Боек молотка с влажным чваканьем вошел в его лоб. Звук был, будто я разбил переспелый арбуз кувалдой. Череп твари не выдержал. Сталь проломила кость, погружаясь в мозг.
Существо рухнуло, дергаясь в конвульсиях. Из раны фонтаном ударила черная, маслянистая кровь, мгновенно смешиваясь с цементной пылью на полу, превращаясь в грязную жижу.
Танец смерти
— Свежее мясо! — взвизгнул второй, ползущий по стене, как гигантский паук.
Он оттолкнулся от потолка и полетел на меня. Я упал на спину, перекатываясь по грязному бетону. Когти твари высекли искры там, где секунду назад была моя голова.
Я вскочил и ударил наотмаш, острой частью — гвоздодёром.
Клык молотка вошел твари под подбородок, пробил язык, нёбо и вышел через глазницу.
Это была кровавая баня. Я рванул инструмент на себя. Раздался тошнотворный треск рвущихся хрящей. Лицо упыря просто перестало существовать, превратившись в рваную рану.
Кровь заливала мне глаза. Она была холодной и воняла затхлостью подвала. Я скользил в ней, задыхался, но чувствовал дикий, первобытный восторг.
Третий был умнее. Он ждал.
Он стоял в дверном проеме, улыбаясь своей чудовищной пастью.
— Ты думаешь, ты хищник? — прошипел он.
Он бросился на меня, сбивая с ног. Тяжелая туша придавила меня к полу. Я почувствовал, как его зубы смыкаются на моем предплечье, разрывая куртку и кожу. Боль обожгла нервы.
Но моя правая рука с молотком была свободна.
Ремонт окончен
Я бил. Бил. И снова бил.
Я превращал его голову в фарш.
Тупой стороной молотка я дробил ему виски, скулы, глазницы.
Хруст. Хлюпанье. Визг.
Хруст. Хлюпанье. Тишина.
Я бил до тех пор, пока боек не провалился в бесформенное месиво, которое раньше было головой. Черная жижа залила мне рот, я сплевывал ошметки чужой плоти.
Когда я столкнул с себя труп, в квартире было тихо. Только капала кровь с потолка, куда её забросило инерцией ударов.
Я встал, опираясь на молоток как на трость. Весь в серой пыли и черной крови, я был похож на демона, вылезшего из преисподней.
Посмотрел на молоток. Он больше не был инструментом. Он стал частью меня.
Я вышел на лестничную площадку. Лифт звякнул, двери открылись. Оттуда вышли еще двое — в строительных робах, но с теми же мертвыми глазами.
Я перехватил рукоять поудобнее.
— Капремонт отменяется, — прохрипел я. — Начинается снос.
Любишь жесткие истории, от которых стынет кровь? Подпишись на канал, здесь не рассказывают сказки на ночь.
Вопрос дня: Слышали ли вы странные звуки в новых домах? Может, это не усадка бетона? Пишите в комменты! 👇
