Тётя Лариса позвонила в субботу утром, когда мы с мужем Игорем только проснулись.
— Ирочка, привет. Как дела?
— Здравствуйте, тётя Лариса. Нормально. А у вас?
— У меня хорошо. Слушай, у меня к тебе просьба.
Я насторожилась. Тётя Лариса, сестра моей мамы, славилась странными просьбами.
— Слушаю.
— Помнишь моего племянника Серёжу? Троюродный брат твой.
— Помню. Мы раза три виделись на семейных праздниках.
— Вот. У него проблемы с жильём. Снимал квартиру, хозяева выгнали. Нужно где-то пожить временно.
Я почувствовала, к чему клонит разговор.
— Тётя Лариса, зачем вы мне это рассказываете?
— Ирочка, можно я его к вам пропишу? На месяц. Просто прописка, он жить не будет. Ему для работы нужна московская регистрация.
— Пропишете? К нам?
— Да, на месяц. Он быстро найдёт квартиру, выпишется. Просто временно.
Я посмотрела на Игоря. Он качал головой, жестами показывал отказывать.
— Тётя Лариса, мы не можем. Это наша квартира, мы не хотим прописывать посторонних.
— Какой посторонний? Он же родственник!
— Троюродный брат, которого я видела три раза.
— Но всё равно родня! Ирочка, ну пожалуйста! Ему правда нужно! Один месяц!
Игорь взял у меня телефон.
— Лариса Петровна, здравствуйте. Это Игорь. Мы не можем прописать вашего племянника. Извините.
Тётя Лариса что-то говорила возмущённо.
— Понимаю, что он родственник. Но это наша квартира. Мы не хотим рисковать.
Снова возмущённый голос.
— Нет, Лариса Петровна. Окончательный ответ. До свидания.
Игорь повесил трубку.
— Думаешь, отстанет?
— Вряд ли. Но хоть попытались отказать.
Тётя Лариса не отстала. Звонила каждый день, уговаривала, давила. Подключила маму, та тоже начала звонить.
— Ирочка, ну помоги Серёже. Он же родственник.
— Мам, это троюродный брат. Я его почти не знаю.
— Но всё равно родня. Помоги.
— Мам, прописка это серьёзно. Если он не захочет выписываться, придётся через суд выселять.
— Ну что ты! Серёжа порядочный! Обещал месяц, значит месяц!
— Мам, я не хочу рисковать.
Мама обиделась, перестала звонить. Тётя Лариса звонила каждый день, пока я не заблокировала её номер. Думала, что на этом закончится.
Но через неделю раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стоял парень лет двадцати пяти, с рюкзаком и сумкой.
— Привет, Ира. Я Серёжа. Троюродный брат.
Я узнала его. Последний раз видела на свадьбе кузины, он был подростком. Сейчас вырос, но черты остались те же.
— Здравствуй, Серёжа. Зачем пришёл?
— Тётя Лариса сказала, что ты согласилась меня прописать.
— Я не соглашалась.
Он удивлённо посмотрел на меня.
— Как не соглашалась? Она сказала, что ты разрешила.
— Она соврала. Я отказалась. Муж тоже отказался.
Серёжа почесал затылок.
— Блин. А я уже съехал из старой квартиры. Думал, что у вас пропишусь.
— Извини, но нет. Мы не можем.
— Ну пожалуйста! Мне правда нужно! Только на месяц!
— Серёжа, я не знаю тебя. Не хочу прописывать посторонних.
— Я не посторонний! Я родственник!
— Троюродный брат, которого я видела три раза. Для меня это посторонний.
Серёжа попытался войти в квартиру, но Игорь загородил проход.
— Ты слышал ответ. Уходи.
— Но мне некуда!
— Не наша проблема.
— Вы же родственники!
— Дальние родственники. Это не обязывает нас прописывать тебя.
Серёжа постоял, потом развернулся, ушёл. Я закрыла дверь, облегчённо вздохнула.
— Думаешь, это конец?
— Надеюсь.
Но это был не конец. Через три дня пришло письмо. Официальное, от нотариуса. Серёжа подал заявление на временную регистрацию в нашей квартире. Ссылался на родственные связи, утверждал, что мы устно согласились.
Игорь прочитал письмо, позвонил юристу.
— Алексей Викторович, к нам какой-то родственник пытается прописаться. Подал заявление к нотариусу. Что делать?
Юрист что-то отвечал.
— Понятно. То есть нужно официально отказать?
Ещё ответ.
— Хорошо. Спасибо.
Игорь повесил трубку.
— Юрист говорит, нужно написать официальный отказ. Иначе нотариус может зарегистрировать его без нашего согласия.
Мы поехали к нотариусу, написали отказ. Чётко, ясно. Мы не согласны на регистрацию Сергея Викторовича в нашей квартире. Никогда не давали устного согласия. Требуем отклонить заявление.
Думали, что это поможет. Но Серёжа не сдался. Подал в суд. Исковое заявление о признании права на временную регистрацию. Утверждал, что мы устно согласились, потом отказались. Требовал зарегистрировать его принудительно на месяц.
Игорь был в ярости.
— Он подал в суд! За право прописаться к нам!
— Серьёзно?
— Очень! Вот повестка! Судебное заседание через две недели!
Мы снова позвонили юристу. Алексей Викторович приехал, изучил документы.
— Это абсурдный иск. Никто не может заставить вас прописать постороннего человека. Даже родственника.
— Но он утверждает, что мы согласились устно.
— Устное согласие ничего не значит. Регистрация оформляется письменно. Без вашей подписи никто не может прописаться.
— Значит, суд откажет?
— Должен отказать. Но нужно участвовать в заседании, подтвердить отказ.
Судебное заседание было назначено на четверг. Мы пришли с юристом. Серёжа сидел в коридоре, с каким-то адвокатом.
— Он нанял адвоката? — удивилась я.
— Похоже, да, — Алексей Викторович кивнул. — Значит, серьёзно настроен.
В зале судья выслушала обе стороны. Адвокат Серёжи, мужчина лет пятидесяти, говорил убедительно.
— Ваша честь, мой клиент родственник ответчиков. Троюродный брат. Обратился с просьбой о временной регистрации. Ответчики устно согласились, потом отказались. Это нарушение обязательств.
Судья посмотрела на нас.
— Ответчики, вы давали устное согласие?
— Нет, — твёрдо сказал Игорь. — Мы отказались сразу. По телефону, лично. Никогда не соглашались.
— Но истец утверждает обратное.
— Истец лжёт. У него нет доказательств нашего согласия.
Адвокат Серёжи встал.
— Ваша честь, есть свидетели. Тётя истца, Лариса Петровна, подтвердит, что ответчики согласились.
— Тётя Лариса заинтересованное лицо, — возразил наш юрист. — Её показания необъективны.
Судья удалилась на совещание. Вернулась через двадцать минут.
— Решение суда. Иск отклоняется. Истец не предоставил доказательств устного согласия ответчиков. Регистрация в чужой квартире возможна только с письменного согласия собственников. Такого согласия нет. Дело закрыто.
Серёжа побледнел. Его адвокат собрал документы, быстро ушёл. Мы вышли из зала, облегчённо вздохнули.
— Наконец-то закончилось, — сказала я.
— Надеюсь, — Игорь обнял меня.
Но не закончилось. Серёжа подал апелляцию. Утверждал, что суд неправильно оценил доказательства. Требовал пересмотреть решение.
Алексей Викторович качал головой.
— Это уже абсурд. Но придётся участвовать в апелляции.
Апелляция была через месяц. Серёжа снова пришёл с адвокатом. Теперь утверждал, что мы не просто согласились устно, а обещали письменно оформить регистрацию. Но не выполнили обещание.
— Где доказательства обещания? — спросил судья.
— Переписка в мессенджере, — адвокат достал распечатки.
Я посмотрела на листы. Это была переписка между Серёжей и кем-то с моим именем. Но я никогда не писала ему в мессенджере.
— Это подделка! — сказала я. — Я не вела с ним переписку!
— Вот ваш номер телефона, — адвокат показал на скриншот.
— Мой номер. Но это не я писала.
Судья изучила скриншоты.
— Ответчица утверждает, что не вела переписку. Как это проверить?
Наш юрист встал.
— Ваша честь, прошу назначить экспертизу. Проверить подлинность переписки.
Судья согласилась. Экспертиза длилась две недели. Результат подтвердил мои слова. Переписка фальшивая. Номер телефона мой, но сообщения отправлены с другого устройства. Серёжа подделал скриншоты.
Судья огласила решение.
— Апелляция отклоняется. Истец предоставил поддельные доказательства. Это попытка мошенничества. Дело закрывается окончательно. Истцу вынесено предупреждение.
Серёжа сидел бледный. Адвокат ушёл, даже не попрощавшись. Мы вышли из зала, на этот раз уверенные, что всё закончилось.
Но Серёжа не успокоился. Подал новый иск. Теперь требовал компенсацию морального вреда. Утверждал, что мы обещали помочь родственнику, не выполнили обещание, из-за чего он потерял работу, жильё, здоровье.
Игорь швырнул повестку на стол.
— Он совсем обнаглел! Теперь требует деньги!
Алексей Викторович приехал, прочитал иск, усмехнулся.
— Это последняя попытка. Заведомо провальная. Но придётся участвовать.
Суд был коротким. Судья выслушала требования Серёжи, посмотрела на него строго.
— Истец, вы уже дважды проиграли дело. Зачем подали третий иск?
— Я требую справедливости! Они обещали помочь!
— Где доказательства обещаний?
— Устно обещали!
— Устные обещания не являются обязательствами. Тем более обещания прописать постороннего человека в своей квартире. Иск отклоняется. Истцу запрещается подавать повторные иски по данному делу. При нарушении будет наложен штраф.
Серёжа попытался возразить, но судья остановила его.
— Заседание окончено.
Мы вышли из здания суда. Серёжа стоял у выхода, смотрел на нас.
— Вы разрушили мне жизнь.
— Мы ничего не разрушили, — спокойно сказал Игорь. — Ты пытался нас использовать. Не получилось.
— Я просил на месяц! Один месяц!
— Ты просил прописаться на месяц. Потом пытался заставить через суд. Подделывал документы. Требовал деньги. Это не просьба. Это мошенничество.
Серёжа помолчал.
— Я правда думал, что выпишусь через месяц.
— Может быть. Но мы не обязаны тебе верить. Прописка это риск. Мы не хотели рисковать.
— Даже ради родственника?
— Даже ради троюродного брата, которого мы видели три раза.
Серёжа развернулся, ушёл. Мы больше его не видели. Тётя Лариса звонила маме, жаловалась, что мы бессердечные. Мама встала на нашу сторону.
— Лариса, Ира правильно сделала. Прописка это серьёзно. Нельзя прописывать кого попало.
— Но он же родственник!
— Дальний родственник. Который пытался через суд заставить. Это неправильно.
Тётя Лариса обиделась, перестала общаться с нами. Но нам было всё равно. Мы защитили свою квартиру. Свои права.
Алексей Викторович сказал, что мы поступили правильно.
— Если бы прописали, он бы не выписался. Пришлось бы выселять через суд. Это минимум полгода. Максимум год.
— Он и так через суд выписывается полгода. Хотя ещё не прописался.
Юрист усмехнулся.
— Да, абсурдная ситуация. Человек пытается прописаться через суд, не получается, но продолжает судиться. Уже полгода. И всё без результата.
Прошёл год. Серёжа больше не судился. Нашёл квартиру, устроился на работу. Тётя Лариса рассказывала маме, что племянник наконец устроился. Без нашей помощи. Доказал, что может сам.
Мама передала мне.
— Тётя Лариса говорит, что Серёжа молодец. Сам всё устроил.
— Хорошо, что сам. А не через суд.
— Она до сих пор обижается на тебя.
— Пусть обижается. Мы правильно поступили.
— Согласна. Прописка это не шутки. Особенно с человеком, которого почти не знаешь.
Серёжа так и не выписался через суд. Потому что не прописывался. Он пытался прописаться принудительно через суд. Без нашего согласия. Без нашей подписи. Судился полгода. Три иска. Все проиграл. Потому что нельзя заставить человека прописать постороннего в своей квартире. Даже если этот посторонний троюродный брат. Даже если он обещает на месяц. Обещания ничего не значат. Важны только документы. И здравый смысл. Который подсказывал нам отказаться с самого начала. И мы послушались здравого смысла. А не родственных связей. Которые оказались слишком слабыми, чтобы рисковать своей квартирой. Своим спокойствием. Своей жизнью.