Теневая валюта Кремниевой долины образца 1975 года: как советские инженеры изобрели крипту до Биткоина
В 1981 году мой дядя Миша, инженер из Зеленограда, купил кооперативную квартиру не за деньги. Он заплатил тремя ящиками болгарских помидоров, дозаправкой Ту-154 в Гандере и телефонным звонком из кабинета замминистра. В его мире рубль был условной единицей для отчётности. Настоящей валютой были дефицит, блат и возможность «решить вопрос». Западные экономисты до сих пор ломают голову над «загадкой советской экономики», которая не рухнула раньше. А ответ прост: она давно жила по законам распределённого блокчейна, где каждый был и майнером, и нодой.
Как работал человеческий DeFi (Децентрализованные Финансы) образца 1975 года
1. Смарт-контракты на честном слове
- Сценарий: Тебе нужны запчасти для станка. Ты звонишь Василию из НИИ, с которым пили коньяк на прошлой конференции.
- Код контракта: IF Василий_даст_детали THEN ты_устроишь_его_племянника_в_свой_институт ELSE репутация_сгорит_в_отраслевом_чате.
- Никаких документов. Никаких гарантий. Только репутационный пул, общий для всей сети. Обманешь один раз — чёрная метка пойдёт по всему цеху, заводу, министерству.
2. Майнинг дефицита
Каждый гражданин был майнером. Его вычислительная мощность — это способность достать.
- Хешрейт тёти Гали: связи в гастрономе (могла «выбросить» сосиски).
- Мощность дяди Вити: доступ к служебному гаражу (починить Жигули мимо очереди).
- Ферма инженера Коли: чертежи, которые можно «одолжить» соседнему КБ за пару бутылок армянского коньяка.
Чем уникальнее твой дефицит — тем выше твой репутационный хешрейт. Производительность сети росла не от новых транзакций, а от расширения дефицита.
3. ICO (Initial Coin Offering) по-советски
Когда нужно было «запустить проект» (построить гараж, получить путёвку в «Орлёнок», провести телефон), ты проводил краудфандинг. Но не деньгами.
- Ты вкладывал: 2 билета в Большой театр (от тестя).
- Сосед: справку из поликлиники (жена работала терапевтом).
- Коллега: грузовик на субботу (брат в автопарке).
Капитализация проекта измерялась не в рублях, а в коэффициенте полезных связей.
Крах системы: когда ноды отказались верить в блокчейн
Всё рухнуло не в 1991 году. Всё рухнуло в один конкретный четверг 1988 года, когда инженер Сидоров из Казани приехал в Москву и вместо того, чтобы искать «нужного человека», пошёл в только что открывшийся кооператив «Техника» и купил нужную микросхему за наличные. Он нарушил главное правило:
Транзакция должна быть усложнена настолько, чтобы её стоимость превышала номинал.
Система держалась на связях, а не на результатах. Как только появилась возможность получить результат без связей — вся архитектура пошла трещинами. Экономика, где главной валютой было время, потраченное на поиск обходных путей, не выдержала конкуренции с экономикой, где валютой были деньги.
Что осталось в наследство: наши внутренние смарт-контракты
- Синдром «нужно найти своего человека». Даже когда есть прямой рыночный путь (купить, заказать, оплатить), мы подсознательно ищем обходной: «а у меня есть знакомый...». Это посттравматический рефлекс сети, которая выживала в условиях искусственного дефицита.
- Неверие в официальные институты. Банк? Обокрадут. Договор? Не стоит бумаги. Официальная зарплата? Только часть реального дохода. Это не цинизм. Это базовая архитектура доверия старой системы, где все реальные процессы шли в обход институтов.
- Гениальная изворотливость и неумение строить прямые процессы. Мы можем решить нерешаемую проблему, используя десять уровней связей. Но часто не можем построить простую линейную систему из трёх действий. Наш мозг ищет сложности — там он чувствует себя безопасно.
Финансовый урок: Любая система, где транзакционные издержки выше ценности самой транзакции, обречена. Но пока она жива — она создаёт гениальные, извращённые, прекрасные механизмы выживания. Мы все — носители кода той системы. Мы все немного ходячие смарт-контракты с совместимостью обратной, но не прямой.
Прямо сейчас, читая этот текст, вы наверняка подумали о человеке, который мог бы «решить вопрос». Ваша внутренняя нода ещё жива. Она просто ждёт своего возрождения — в новом децентрализованном мире, где валюта снова будет не только денежной, но и репутационной. Ведь что такое NFT как не цифровой «блат» на доступ в закрытое сообщество?
P.S. Самый стабильный советский актив был нематериален. Его нельзя было положить в сберкнижку. Его звали «Я знаю одного человека». И это работало лучше золотого стандарта.
Дисклеймер: Это не ностальгия и не одобрение. Это попытка расшифровать финансовый ДНК. Самый дорогой актив в мире — время, потраченное на обход искусственных барьеров. Мы потратили на это целую экономику.