Бабушка Степанида, светящийся череп и глазастые коровы с длинными ресницами.

Каждое лето нас с сестрой Таней отправляли в деревню. Таня — дочка папиного брата Виктора, ещё одного сына моей бабушки Степаниды. Она приезжала из другого города. И для нас обоих эта деревня становилась настоящей вселенной, полной свободы, тайн и бабушкиной бесконечной доброты.

Бабушка Степанида была воплощением любви. Самое суровое её ругательство — «Язве тебя!», а если уж совсем расшалимся, добавляла: «душу грешную!». Её руки, шершавые от работы и пропахшие молоком и травой, были самыми добрыми руками на свете. Когда она обнимала, казалось, все печали улетучивались.

А ещё у неё были коровы — настоящие глазастые красавицы с мокрыми носами и длинными ресницами и зелёными мордами от травы. Мы с Танюшкой обожали встречать их вечером с пастбища. Наши «Бурёнки» всегда шли сами, охотно возвращаясь в хлев, потому что знали: бабушка не только нежно похлопает их по бокам, потреплет за уши и поговорит с ними, но и угостит чем-нибудь вкусным, помогая избавиться от тяжести в их огромных вымях с торчащими в разные стороны титьками.

Самой волшебной была дойка. Бабушка садилась на маленькую скамеечку, подставляла между ног жестяное ведро, и сарай наполнялся мощным, звуком струи, бьющей по дну. Этот звук я помню до сих пор. Рядом тут же крутились наши трёхцветные кошки — бабушка говорила, что они к счастью, — и ловили тёплые брызги молока. Она наливала им парного молочка в мисочки и они громки мурлыканьем благодарили её.0

Но наше детство было не только ласковым, оно было и авантюрным. Рядом с деревней было водохранилище, затопившее старые дома, а по весне вода, разливаясь, вымывала древние курганы. Мы с местными мальчишками облазили их, находя странные останки: кости лошадей, украшения, черепа. Это были целые склепы, обнесённые красным камнем.

Однажды мы с братом притащили один такой череп домой. А я, «продвинутый» ребёнок, знала рецепт самодельного фосфора: нужно было поджечь спичечную чиркалку, обёрнутую вокруг пятака, и натереть ею что-нибудь. Мы натёрли череп и установили его в уличном туалете в конце огорода.

Рано утром бабушка, как всегда, отправилась туда по нужде... и в темноте увидела парящую, светящуюся зелёным черепную ухмылку. Со страху её, простите, прохватило. Эту историю она потом рассказывала всем соседям, смеясь и качая головой. А мне сейчас так стыдно за эту глупую выходку перед самым любящим нас человеком.

Она была не только доброй, но и мудрой. В её чулане всегда висели связки душистых трав. Она знала, какой травкой, цветущей голубыми незабудками, вылечить телёнка от поноса. Заваривала ароматный чай с чабрецом, который называла «чабер». Его запах для меня навсегда — запах бабушки, запах дома.

Мне говорили, что я на неё похожа. Для меня это высшая похвала. Прости нас, родная, за все наши проказы. Спасибо за твои шершавые ладони, за парное молоко, за целебный чай и за ту безграничную любовь, что согревает меня до сих пор. Я тебя помню.