Известно, что в наследственную массу включаются не только активы наследодателя, но и его долги, за исключением случаев, когда имущественные права и обязанности неразрывно связаны с личностью наследодателя или их переход в порядке наследования не допускается законом.
Еще в 2019 г. Верховный суд РФ высказал беспрецедентную позицию в деле о банкротстве «Амурского продукта», установив, что долг из субсидиарной ответственности подчиняется такому же режиму, что и задолженность из других деликтных обязательств, то есть не имеет неразрывной связи с личностью наследодателя. ВС РФ также подчеркнул, что не имеет значения, вошло ли непосредственно в состав наследственной массы то имущество, которое было приобретено или сохранено наследодателем за счет кредиторов в результате незаконных действий. Более того, не имеет правового значения и период подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности: до или после смерти контролирующего лица.
Таким образом, вопреки ранее сложившейся противоположной судебной практике, субсидиарная ответственность переходит наследникам в общем порядке и в пределах наследственной массы.
Почему Верховный суд РФ занял такую позицию?
Ответ очевиден: ввиду недопустимости умаления прав кредиторов, ведь в обратном случае имелся бы риск передачи наследникам имущества (активов), приобретенного наследодателем за счет кредиторов незаконным/недобросовестным путем, что не соответствует принципу справедливости.
В таком свете видится интересным недавнее постановление суда апелляционной инстанции, которым к субсидиарной ответственности привлечены наследники контролирующего лица, в том числе трое несовершеннолетних детей (дело № А41-19360/21 о банкротстве ООО «Строй-Монтаж»).
Контролирующее лицо скончалось в период спора о привлечении его к субсидиарной ответственности в конце 2023 года.
В материалы дела было представлено наследственное дело контролирующего лица, в соответствии с которым наследниками являлись супруга, мать и 4 сыновей контролирующего лица.
Судом также было установлено, что контролирующим лицом была не исполнена обязанность по передаче документов и имущества должнику конкурсному управляющему, в результате чего конкурсный управляющий был лишен возможности в полном объёме выявить какое-либо имущество или права требования, принадлежащие должнику, и вследствие этого удовлетворить требования кредиторов; что в результате бездействия контролирующего лица по уплате обязательных платежей наступило банкротство должника.
В связи с установленными недобросовестными действиями (бездействиями) контролирующего лица-наследодателя к субсидиарной ответственности были привлечены все наследники, включая несовершеннолетних детей, в пределах наследственной массы.
Почему, по мнению экспертов K&P.Group, такая судебная позиция некорректна?
Во-первых, очевидна несоразмерность распределения бремени доказывания в таком споре, особенно, если наследники-дети либо иные лица, не имеющие никаких сведений об обстоятельствах управления контролирующим лицом деятельностью должника. При этом, такой факт (неосведомленности) не будет иметь никакого правового значения. В рамках такой проблематики в 2019 г. Верховный суд лишь указал на необходимость судам «оказывать содействие в получении доказательств». Тем не менее, открытым остается вопрос о соотношении такого содействия с принципами беспристрастности и объективности.
Во-вторых, спорным остается вопрос привлечения к субсидиарной ответственности наследников, поскольку такая ответственность наступает из-за виновных действий определенного лица, то есть тесно связана с личностью контролирующего лица.
В-третьих, спор о привлечении к субсидиарной ответственности наследников контролирующего лица может возникнуть существенно позднее открытия наследственного дела и принятия наследства, что влечет за собой вывод, что на момент принятия наследником активов отсутствует очевидная определенность в объеме наследственной массы, наследник не может достоверно определить последствия вступления им в права наследника. К тому же, не исключены ситуации, что к моменту возбуждения спора о привлечении к субсидиарной ответственности наследник правомерно и добросовестно распорядится наследственной массой, что повлечет для него дополнительные убытки, которые не возникли бы, если о рисках «субсидиарки» было бы известно наследнику еще на момент вступления в наследство.
В-четвертых, в принципе имеется гуманный вопрос о привлечении к субсидиарной ответственности несовершеннолетнего ребенка: не влечет ли наличие такого ответчика риск злоупотребления правом со стороны кредиторов или иных соответчиков, риск ограничения в реализации своих процессуальных прав привлекаемым лицом в ситуации очевидных преимуществ у кредиторов.
В целом, вопрос привлечения к субсидиарной ответственности наследников контролирующего лица не один год является особо дискуссионным в юридическом сообществе. Вероятно, нам стоит ожидать более проработанного судебного подхода к данной проблематике, выработке четких критериев для опровержения оснований для привлечения к субсидиарной ответственности наследников, правовых конструкций для возможности освобождения добросовестных наследников от субсидиарной ответственности.
***
Контакты для связи с K&P.Group
Сайт K&P.Group: knpgroup.ru
ТГ-канал K&P.Group: https://t.me/knp_group
Электронная почта K&P.Group: buro@knpgroup.ru