Секреты есть у всех стран. Но воровские секреты хранятся, порой, лучше, чем государственные. Во все времена было почти невозможно добыть сведения о воровской общине изнутри ее. Почти. Потому что вы все-таки читаете их. Не удалось установить имя тех, кто сделал невозможное возможным. Может, они не называли себя, чтобы не навести полицию на след тех, кто ввел их в мир тайн. Несомненно одно, они пользовались исключительным доверием. Ибо им раскрывали секреты воровских технологий: как воровская элита добывала даже государственные секреты у тех, кто, казалось бы, по долгу службы обязан был хранить их как зеницу ока своего. Полицейская статистика, с которой также можно ознакомиться в данном материале, позволяет представить масштабы воровства в Лондоне того времени, главные направления, особенности борьбы властей с этим социальным злом.
Истины познаются через прошлое. Как ни странно, на первый взгляд, но раскрыть тайны, порой, легче по прошествии определенного времени. Читателям предоставляется уникальная возможность побывать в воровском Лондоне столетней давности.
х х х
Криминальный Лондон. В 1870 году население английской столицы составляло три миллиона человек - намного больше числа жителей других европейских столиц. Население Лондона того времени равнялось числу жителей тогдашней Греции. Лондон притягивал к себе криминальные элементы. Среди его граждан жил особый, воровской, народ, люди, внешне обыкновенные и в то же время необыкновенные, объявившие войну закону, чтобы осуществить свои цели.
В 1868 году в Лондоне насчитывалось 115646 воров, притонодержателей, бродяг. Это было больше, чем население, например, германского герцогства тех времен. Только профессиональных воров было 22950. В годичных полицейских отчетах перечислены только те кражи, виновники которых были привлечены к суду. Но это лишь часть статистики воровства. Потому что из 20 краж полиции удавалось раскрыть, дай Бог, одну. Это своеобразный показатель профессионализма обеих противоборствующих сторон: воров и полиции.
Кражи, о которых было заявлено, распределялись по следующим рубрикам: 214 совершены ночными ворами; 220 со взломом; 1329 ворами-карманниками; 5931 простыми ворами; 21 конокрадами; 168 собачниками; 6 подделывателями подписей; 28 фальшивомонетчиками; 519 распространителями фальшивых денег; 282 мошенниками; 691 укрывателями; 18971 погибшими женщинами. Итого — 28 тысяч 452 кражи на 171969 тогдашних фунтов стерлингов. Большую их часть совершили профессиональные воры, которые делились на следующие разряды или касты.
Рэмпсмэн — уличный, ночной вор, грабивший с применением силы, рослый, атлетически сложенный, молчаливый, самонадеянный, смысливший кое-что в механике, умевший работать на разных станках в мастерских, знавший новейшие изобретения в сферах физики, механики, водивший знакомство с рабочими преимущественно машиностроительных заводов. С ворами других разрядов не знался. При проведении своих операций был бесстрашным, ловким, презирал трусливых, крадущихся мошенников (или как таких называли тогда в России — мазуриками), карманников, собачников. Принадлежал к высшей воровской аристократии, сторонился стоявших ниже его по иерархической воровской лестнице, как миллионер — нищего.
Дроммер — то есть, буквально, — барабанщик. Грабил, предварительно запугав или лишив жертву сознания. Обычно «работал» вместе с женщиной, но никогда не показывался с нею вместе до самого нападения. Жертву из низшего социального слоя заманивали в пивную, кабак. Подмешивали дурмана в питье и затем, сонную, обирали. Как поступали с жертвой из более высоких общественных слоев? Вот, например, история, приключившаяся с одним известным доктором- американцем.
Однажды, вечером, гулял он в парке. Из мимо проезжавшей кареты вывалилась комнатная собачка. Сидевшая в карете дама вскрикнула. Карета остановилась. Американец подскочил, поднял и подал даме собачку. Молодая, богато одетая, да к тому же очаровательная, с обаятельным голосом и прекрасными манерами дама не знала, как его благодарить. Раскланявшись, она приказала ехать. Но едва лошади тронулись, велела остановиться. Выглянула в окно кареты и негромко сказала снова подбежавшему к ней американцу: «Ах, извините. Не знаю, право. Может быть, не следовало бы. Но Вы ведь не истолкуете дурно мой поступок. Вот моя визитная карточка. Если бы Вы оказали нам любезность своим посещением, мужу было бы приятно лично поблагодарить вас».
В восторге от такого знакомства американец поспешил принять приглашение. Прекрасной архитектуры дом прелестной дамы оказался в привилегированной части города — Сен-Джон-Вуде. Квартира ее была великолепна убрана. Хозяйка радушно приняла гостя. Выразив сожаление, что мужа нет дома, снова пригласила. Но и в следующий раз американец застал ее одну. Вот так и стал бывать у нее все чаще. Знакомство приобретало серьезный характер. И, наконец, он стал навещать ее ежедневно.
В одно прекрасное утро служанка, докладывавшая о нем, сообщила, с поклоном от своей госпожи, что у той болит голова, она завтракает в спальне. Но если ему это не будет неприятно, она все-таки примет его. Дама, несколько бледная, приняла его в неглиже, с распущенными волосами. Любезно выслушала утешения гостя и даже подала ему свою хорошенькую ручку. Это придало американцу смелость. Он обнял ее талию и только хотел поцеловать. Как вдруг дама начала кричать, делая вид, будто обороняется от его неприятной назойливости. Тут же в комнату вбежал мужчина, в объятия которого бросилась дама, восклицая: «Мой муж!».
Американцу все его оправдания не помогли. Пришлось, в качестве отступного, отдать «оскорбленному супругу» золотые часы, бриллиантовый перстень и чек на лондонский банк на 200 фунтов стерлингов. Американец обратился в полицию. Но там лишь смогли разузнать, что дама наняла квартиру на месяц и заплатила за нее вперед.
Мобзмен — грабил посредством ловкости своих рук. «Карьеру» начинал в 5 — 6 лет. Его отличали острое зрение, тонкий слух, выдающаяся гибкость тела, кошачья поступь. Играет, например, он с детьми и вдруг задумается. Со стороны кажется, будто о чем-то своем думает. Ан, нет! Он размышляет, как лучше стащить у прохожего платок. То есть он делал вид, что хочет сделать одно, а на самом деле предпринимал совсем другое.
Большая часть мобзменов начинала свою деятельность трубочистами. Эта работа предоставляла большие возможности для грабежа. Разумеется, ему было кому таскать раздобытое. Учился на воровстве ножей, вилок, ложек, а заканчивал взломщиком, словно насквозь проходившим через самые, казалось бы, недоступные для посторонних стены.
Был еще разряд мобзменов. Но не мальчиков, а взрослых. Эти выходили на дело вдвоем, втроем, шайками. Они — карманники, которые могли успешно работать только с компаньоном. Ибо вытащенные из чужого кармана часы, кошелек или отщипнутую от цепочки брошку нужно было сразу же передать напарнику, чтобы не засветиться с краденым.
Карманник одевался по последней моде. Старался вращаться среди порядочной публики. Он — театрал. Посещал не только концерты. Но и модные церкви. Не пропускал митинги, проповеди, если там должна была быть аристократия. На пожаре — он первый. От неожиданного ливня укрывался вместе с толпой. Заветная его мечта: попасть в общество богатых людей, охваченных паническим страхом.
Мобзмены причислялись к третьему разряду воров и не смели присоединиться к рэмпсмэнам и дроммерам. Мобзмен — труслив с младых ногтей и до гроба. Если его поймают и отколотят, он и пальцем не посмеет пошевелить в свою защиту, даже если сила на его стороне.
Сниксмэн - тот, кто крадется, трусит. Будь или мальчишкой, старавшимся стянуть булку, колбасу, или сильным, ловким конокрадом, он грабил не наглостью и силой, а хитростью, обманом. Его можно было встретить не только в Лондоне, но в и окрестностях любого городка, даже здания полиции. Воровал в садах, огородах, больших магазинах, на корабельных верфях. Краденое продавал. Он — закадычный друг своих жертв. По численности — это самый большой воровский разряд. Но никто с ним не знался. Считалось позором даже понести наказание вместе с ним. Он запросто мог обокрасть даже лучшего своего друга. Лакомая добыча — стянуть квитанции на заложенные вещи.
Мазурики принадлежали к тому же разряду, что и сниксмэны. Продавали поддельные кольца, мастерски подстрекали к заключению пари. Отличались необыкновенной хитростью, умением читать по лицам. Все эти подразделения мазуриков тоже имели свои названия.
Чофульмэн — чеканил фальшивые монеты, подделывал банковские билеты, подписи. О представителях этого разряда добыть сведения было еще труднее, чем о других, потому что они сторонились людей. Даже друзей не посвящали в свои дела. Это, чаще всего, был человек средних лет, зрелого ума, испытанной ловкости. День и ночь проводил он в своей мастерской где-нибудь в отдаленной части города, подвале, конце длинного коридора. В мастерской, как правило, был секретный выход. Молчаливый, задумчивый, он постоянно был занят изобретением новых химических составов. Если и попадется, то, навряд ли, проболтается. Мог сделать признание, но объяснений ждать от него было напрасно. Умирал обычно на виселице. От нее не спасало даже признание. И все же профессия его процветала.
Все разоблачения лондонских и парижских тайн, сделанные в свое время Диккенсом, Виктором Гюго, другими знаменитостями, даже не приподняли завесу секретности с деятельности чофульмэнов, из-за которой только английский государственный банк в 70-х годах XIX века терял сотни тысяч фунтов стерлингов.
Собачники. Их число было невелико. Но у них имелись особенности. Своим делом они занимались без большого риска, однако с огромной прибылью. Еще в 1600-х годах Англия славилась прекрасными породами собак. Даже у современных англичан сохранилась страсть к породистым собакам. В редком тогда доме не было собаки. Хотя бы комнатной, а то и двух, сопровождавших хозяйку во время прогулки. В особенности в летний сезон парки были полны домашними любимцами. То-то раздолье было для «собачников». Заговорится леди со знакомыми, а, например, кинг-чарльз, пудель — уже под плащом или пальто вора. Он быстро нырял в толпу, скрывался за деревьями. Затем следил за объявлениями с обещанием вознаграждения за возврат потерянной собачки. Обычная награда — три фунта стерлингов. Но бывали случаи, когда за «найденную» собаку давали и двадцать фунтов стерлингов.
Воровская элита. Лондонским ворами были не только представители низших слоев населения. Но и те, кто получили хорошее образование, знали большинство европейских языков. Они могли бы вращаться в хорошем обществе. Но добровольно оставались в воровской среде. Почему? Было, есть и, наверное, будет немало людей, которые любят постоянное возбуждение, сильные ощущения, для которых запретный плод слаще дозволенного. Элита занималась умственным трудом, а простаков использовала в качестве исполнителей своей воли. Воровская верхушка совершала путешествия, и на паркетных полах дворцов чувствовала себя также дома, как в воровских кварталах Лондона. Жила на широкую ногу, держала экипажи, лошадей, останавливалась в лучших гостиницах. Вор первого класса узнавал у представителей власти все, что было нужно, даже если это были сверхсекретные сведения, предназначавшиеся только для служебного пользования. Разумеется, это стоило денег. И больших.
Вот лишь пример технологии деятельности вора высшего класса. Одетый по последней моде он осматривал на вокзале готовый к отправлению поезд. Искал купе с одним пассажиром. Когда он садился с ним, тут же появлялся третий, судя по наружности — иностранец. Поезд трогался. Третий доставал колоду карт и предлагал второму сыграть, чтобы скоротать время. Последний не сразу, но соглашался, чтобы приобщить жертву. Один из жуликов играл плохо, проигрывал. Если жертва не могла победить желание тоже выиграть у того, кто проигрывает, то подписывала себе приговор. Казалось бы, уловка проста. Тем не менее, всегда есть люди, которые «покупаются» на нее. Не будь глупцов, не было бы и жуликов.
Воровской рынок. Куда же девалась добыча? Ее доставляли в восточные кварталы Лондона, где было много трущоб. Там, например, можно было увидеть нагроможденные в беспорядке старые столы, стулья, золотые вещи, искусственные цветы, старое платье, столярные инструменты, кашемировые шали, спиртовые самовары из накладного серебра, белье с выпоротыми метками, зеркала, часы, серебро. Труднее сказать, чего там не было. Годами тысячи людей обогащались на этом барышничестве и оставляли своим детям состояния, превосходившие по своим размерам доходы многих крупных фирм, в торговлю которых никоим образом не могла попасть даже краденая иголка.
Полицейские и воры. Классификация, приведенная выше, придумана была самими лондонскими ворами. Английское же тюремное начальство использовало свою, исходя из разделения воров по степени их развития. В этой, официальной, классификации первую категорию или первую ступень занимали подделыватели денег и подписей. Вторую — жулики и карманники. Третью — мелкие воришки, мазурики, овцекрады. В 70-х годах XIX века в английских тюрьмах больше всего было представителей первой ступени. Возраст 49% заключенных достигал 15 –25 лет. Из молодых людей этих лет состояла одна пятая всего населения Англии и половина ее преступников.
Была и еще одна категория воров. Это бесчисленные прачки, швеи, которые закладывали доверенные им белье или полотно, оставляя себе деньги. А также домашняя прислуга, воровавшая посуду и всякую разность. Фабричные рабочие тоже не терялись, уносили с работы металлы, винты, детали и даже части машин. Чтобы заработать на хлеб, уличный вор в день должен был украсть столько, сколько стоили шесть шелковых платков. Статистика свидетельствует, что он мог совершить 300-400 таких преступлений, прежде чем его подвергнут наказанию.
Ворам, всему преступному лондонскому миру противостояла полицейская рать, насчитывавшая в 1870 году 8876 человек. На содержание лондонского полицейского выделялось вдвое меньше, чем на берлинского. Тем не менее, лондонская полиция превосходно обеспечивала безопасность города. В то же время, по признанию самого германского правительства, безопасность в Берлине все более уменьшалась.
Каждый лондонский квартал, в известном смысле, был самодержавен и имел свою собственную полицию. Полиция каждого квартала всячески остерегалась пересекать границы другого. Это был золотой век для умевших владеть ломом и отмычкой. Роберт Пиль — британский политический, государственный и партийный деятель, один из основателей современной консервативной партии, ввел единую для всего Лондона полицию, управляемую из единого центра — Скотланд-Ярда. Днем службу несла треть полицейских, а ночью, с десяти часов вечера и до шести утра, — вдвое больше.
Но и днем служба на лондонских улицах была нелегка. Ведь полицейский должен был заботиться также и о порядке движения пешеходов и транспорта. Только по одному лондонскому мосту ежедневно проходили 60 тысяч пешеходов, проезжали не менее 25 тысяч экипажей. Омнибусов и дрожек насчитывалось до 7 тысяч. Лондонские констебли (полицейские) также обязаны были: ловить собак, у которых нет хозяев: примерно, 1400 животных в месяц. Подбирать пьяных. В 1868 году их было 19632, в том числе 9415 женщин. Девятый вал пьяниц приходился на промежуток времени между семью и десятью часами вечера. Именно в это время и полицейских там было больше всего. Многолетний опыт свидетельствовал, что число преступлений состоит в тесной связи с числом пьяных, так как все, что производит стечение народа, привлекает мошенников, воров.
В 1868 году в Лондоне было арестовано 9799 человек только за нарушение прав собственности, из которых 6145 были приговорены к наказанию как уличные преступники. С тех пор, как виселица и ссылка были в Великобритании отменены, вор платил за преступление потерей свободы. Однако содержание в смирительных домах было так превосходно, что наказание теряло свою ужасную силу. Что касается «системы молчания», то мошенники справлялись и с нею. Сидя порознь, в отдельных кельях, они сообщались между собой, не произнося ни слова, а, встретившись друг с другом, объяснялись глазами. Были до такой степени искусные в этом деле, что, смотря в лицо надзирателю, объяснялись с товарищем, причем, надзиратель и не подозревал этого.
х х х
Возможно, что при чтении данного материала рождается ощущение чего-то знакомого. Ведь в наше время криминальная тема в средствах массовой информации оттесняет остальные. Одной из древнейших профессий называют журналистику, хотя свое начало она берет со времени изобретения печатного станка, с начала 1400-х годов. К древнейшей относят и проституцию, а не профессии охотника, рыбака, землепашца. Чтобы выжить, человек должен, прежде всего, добыть пищу, насытить, одеть себя и только после этого может заниматься всем остальным. Следующей после профессий охотника, рыбака, землепашца является — воровство. С возникновением человечества родился и соблазн взять себе то, что добыто трудом другого. Воровство нельзя объяснить лишь стремлением уравнять сытого и голодного, одетого и раздетого, бедного и богатого. Масштабы коррупции во всем мире свидетельствуют, что воровство переросло границы стремления добиться социальной справедливости в обществе в целом. Потому что деньги — это власть, а власть — это деньги.
О необходимости борьбы с воровством, и в частности, такой его разновидности, как коррупция, говорят сейчас во всем мире. Воровство, коррупция как ржавчина разъедают систему государственного управления, подменяют ее механизмом для удовлетворения преступных интересов не только в отдельно взятом государстве, но даже в транснациональных масштабах. Не зря в Швейцарии так боятся грязных денег, тайно переводимых в банки этой страны. Подобным образом криминальный мир одного государства может стать тайным хозяином в любом другом государстве.
Почему же человечество не может до сих пор искоренить воровство, коррупцию? Очевидно, выгоды, которые они открывают, настолько велики, что превышают страх перед возможным наказанием, которое, увы, не всегда является неотвратимым. История развития человеческого общества с древнейших времен до настоящего времени свидетельствуют, что воровство, коррупция всегда были, есть и будут. Они бессмертны, интернациональны, имеют национальные особенности. В каждой стране пытаются если не искоренить воровство, то хотя бы низвести его до уровня не смертельно опасного для общества.
Началось уже третье тысячелетие, а воровство все равно процветает во всех странах. В воровских технологиях мало что изменилось, хотя на смену парусу пришел ядерный двигатель, кареты — Мерседес, воздушного шара — международные космические станции. Вот почему так важно знать не только историю идеологий, историю науки, но и историю воровства, коррупции и борьбы с ними.
И еще. Говорят, что англичане: самые умные и жестокие люди. Очевидно при этом имеют в виду некоторые не меняющиеся веками черты национального характера. Наверное, это так, ибо больше всего колоний в мире имела Англия, а для этого требовались и ум, и жестокость. Помогает и сейчас. Ведь своего у нее немного, а есть хочется всем и в наши дни. На глазах всего человечества Англия, казалось бы устоявшийся символ свободы и демократии, парламентаризма, процветания, чести, достоинства, цветущего сада, собирается украсть часть золотого запаса России для оплаты войны на Украине за свои геополитические приобретения на территориях, исконно считающихся с древнейших времен до наших дней окраиной Руси. Соблазн взять себе то, что добыто трудом другого, бессмертен, и всегда помогал Англии выживать в самые трудные для нее времена.
Леонид Баринов