Благодаря спектаклю воронежцы открыли для себя Тургенева с новой стороны
В начале декабря в Воронежском драмтеатре состоялась премьера долгожданного спектакля «Дым» (12+) по одноименному роману Ивана Тургенева. За его театральное воплощение взялся опытный орловский режиссер Владимир Хрущев. Он представил постановку под жанром морок, где герои находятся будто в состоянии бреда, граничащего с сумасшествием. Корреспонденты «Культурного региона» оценили, как спектакль исследует степень разрушительности сильнейшего человеческого чувства – любви.
Редкий гость на театральных подмостках
Роман Ивана Тургенева «Дым» – пятый по счету в библиографии писателя и, пожалуй, один из самых скандальных. Его выход сопровождался острой полемикой среди русских критиков. Одни были недовольны явными отсылками на значимых личностей, другие усмотрели в высказываниях героев несправедливые упреки в сторону России, третьи сочли произведение бессмысленным и бесполезным.
– «Я романов больше не читаю, – сухо и резко отвечала Суханчикова. – Отчего? – Оттого что теперь не то время; у меня теперь одно в голове: швейные машины…» – думаю, Тургенев не зря дал одной из героинь романа эти слова. Слишком много шума было вокруг его произведения. Однако я считаю роман одним из самых психологически тонких и остроумных у Тургенева, в котором он очень точно описал современную жизнь героев – неясную, обволакивающую, стремящуюся постоянно менять форму. Писатель не раз менял сюжет, вкладывал наболевшие мотивы того сложного времени как для России, так и для самого себя. Но при всем этом произведение редко ставится на театральных подмостках, – рассказал Владимир Хрущев.
Метания больного человека
Сюжет «Дыма» рассказывает о молодом помещике Григории Литвинове, который приезжает в немецкий курортный городок Баден-Баден и готовится к свадьбе со скромной провинциальной девушкой Татьяной Шестовой. Однако до ее приезда он внезапно сталкивается с когда-то горячо любимой им Ириной Ратмировой, сегодня являющейся женой генерала. «Призрак прошлого» пробуждает в Григории болезненные воспоминания о днях ушедших. Чувства вспыхивают в нем с новой силой. Подливает масла в огонь и сама Ирина, которая то притягивает мужчину, то резко отталкивает его.
Григорий, одновременно разрываемый чувствами и муками выбора между Татьяной и Ириной, долгом и эмоциями входит в состояние, граничащее с сумасшествием. Он действует будто в тумане и не замечает знаков внутреннего голоса. В спектакле это обыграно присутствием на сцене сразу двух Григориев – завороженного 30-летнего и надломленного, но сохраняющего ясность мыслей 17-летнего. Второй представляет собой как реально действующее лицо – в тех моментах, где демонстрируется прошлое, – так и голос подсознания в основной части постановки.
– Литвинов – больной человек. Он настолько болен Ириной, что вынужден на протяжении десяти лет снова и снова переживать боль разлуки с ней. Даже Татьяна нужна ему лишь для того, чтобы в очередной раз попытаться избавиться от этого разрушительного чувства к Ирине. Но, я думаю, что это невозможно. Безумие ли это? В какой-то мере, да, – считает исполнитель роли 30-летнего Григория Литвинова Антон Надточиев.
Жанр спектакля определен как морок, и это как нельзя лучше описывает настроение и смысл спектакля. Согласно одному из понятий, морок представляет собой воздействие, иногда даже магическое, направленное на подавление воли другого человека и внушение нужных намерений. Он заставляет действовать жертву вопреки своим убеждениям, создает для нее иллюзию действительности. Все это мы можем наблюдать в спектакле на примере Григория Литвинова, разрушаемого больной любовью к Ирине и неуклонно падающего на самое дно.
– Морок – это мой угол зрения на проблему, которую заявил автор. Мне кажется, именно этот жанр позволяет нам посмотреть на историю глазами самого Григория. В мороке, в этом волшебном сне, возможно все: и раздвоение личности, и появление персонажей, влияющих на судьбу главного героя. Григорий делится с нами смутными воспоминаниями, которые окутаны дымом. Поэтому все выразительные средства, использованные в постановке, применяются через призму этого жанра, – поясняет Владимир Хрущев.
Красный – многогранный цвет
Поддержать нужную атмосферу в спектакле помогает выразительная сценография, созданная столичной художницей Ириной Бринкус. Она избрала простой подход – небольшое количество декораций, каждая из которой имеет свой смысл, символ.
– Ирина Бринкус – молодая, но уже опытная талантливая художница. Она имеет прекрасное образование и свой стиль, четко понимает, что такое конфликт в сценографии. Все элементы оформления, включая реквизит, были тщательно отобраны и стилизованы, – рассказал режиссер.
Некоторые важные элементы оформления спектакля подсвечиваются красным цветом. Они имеют особый смысл. Кровать, на которой спит Григорий, намекает зрителю на состояние персонажа, находящегося будто в страшном сне. Механическое сердце служит символом мечущейся души героя, до краев заполненного болезненной страстью. Маска Медузы Горгоны, которую надевает на себя Ирина в самом пике морока, подчеркивает ее обольщающую натуру, которой другие не в силах противостоять.
В углу сцены расположилось красное раскидистое дерево, которое имеет особое значение в спектакле. В романе основные сюжетные перипетии происходят возле каштана, называемый в Баден-Бадене «русским деревом». Так его окрестили, потому что именно там «обычным порядком собирались наши любезные соотечественники и соотечественницы». Этот факт никак нельзя было обойти при постановке спектакля, отметил Владимир Хрущев.
Бал без бала
Отдельного внимания заслуживает музыкальное сопровождение спектакля, которое может удивить даже искушенного зрителя. Ведь никогда не ожидаешь услышать во вполне классической постановке академического театра, где действие разворачивается в 19 веке, разрывающую песню Sweet Dreams в исполнении рок-музыканта Мэрилина Мэнсона, известного своим эпатажным поведением и мрачным образом.
Жесткая, тягучая композиция врывается в театральное действие в момент, когда на сцене появляется граф Рейзенбах – двоюродный брат княгини Осининой, богатей и камергер. В ярости он разрывает белое платье, которое покорно висит на манекене. На самом же деле эта сцена иносказательно иллюстрирует бал, где граф Рейзенбах замечает, как другие богачи реагируют на его племянницу Ирину, и решает из корыстных целей удочерить девушку.
– Решить сцену бала без его демонстрации на сцене – весьма трудная задача. Но я нашел простой и, с моей точки зрения, единственно правильный ход. Оставалось лишь отыскать подходящую музыку. Никакой вальс – будь то в классическом или современном варианте – не мог раскрыть главную суть эпизода. Ведь бал – это прежде всего «смотрины», эдакий рынок невест, где родители бездушно продали Ирину. И мне нужно было любыми путями и средствами вызвать соответствующую эмоцию у зрителя. Тогда из множества вариантов возник именно этот исполнитель. Текст песни, на которую он сделал кавер, ее звучание и контекст идеально точно ложится на этот эпизод, – поясняет режиссер Владимир Хрущев.
Премьера спектакля прошла с оглушительным успехом. Некоторые воронежцы отмечали, что благодаря спектаклю открыли для себя Тургенева с новой, еще неизведанной, стороны. Именно этого и добивался режиссер Владимир Хрущев.
– Хочется, чтобы зритель обнаружил для себя, что Тургенев очень страстный, вполне современный, очень понятный писатель. И совсем не скучный! Отсюда выбор выразительных средств: музыка, сценография, природа актерского существования и многое другое, – заключил режиссер.
Софья Терновых, фото Виталия Грасса