Удивительное дело: человеческая память, подобна старому жесткому диску, имеет свойство затирать целые разделы, оставляя лишь самые яркие, часто — обиженные, файлы. Особенно это заметно в разговорах на скамейках у подъезда, где звучит сакраментальное: «И дня не проработал, а пенсия, как у меня!». Философия этой фразы достойна отдельного трактата. Давайте, вооружившись лупами иронии и скальпелем здравого смысла, попробуем в нем разобраться.
Речь, как правило, идет о тех, кого лихие девяностые вышвырнули из заводских цехов в открытое море экономической неопределенности. В то время как одни терпеливо ждали зарплату, выдаваемую то мукой, то загадочными партиями галош (видимо, в расчете на всемирный потоп), другие махнули на это рукой и отправились в «свободное плавание». Кто-то стал «челноком», везущим историю в рюкзаке, кто-то — наемником у временных «барыг». Формально — «без оформления». По сути — все они, и «ждуны», и «плывуны», занимались одним фундаментальным занятием: выживанием. Это был общенациональный квест, где наградой был сам факт просыпания утром.
И вот, спустя десятилетия, выживших делят на категории. Искусство «разделяй и властвуй» доведено до виртуозности: тем, кто десятилетиями не видел зарплаты, шепчут на ухо, что их страдания обесценили те, кто «не работал». Возникает почти что картина: два изможденных путника, дошедших до одного оазиса, спорят, у кого ботинки стерлись больше, пока хозяин оазиса спокойно попивает воду из колодца.
Здесь мы упираемся в главную национальную интеллектуальную традицию последних лет: боязнь называть вещи своими именами. Мы предпочитаем эвфемизмы. «Самозанятость» вместо горького, но честного «самовыживания». «Переходный период» вместо «экономического коллапса». Это такая словесная гомеопатия, призванная лечить нервную систему, но не решающая проблему.
Так о ком же на самом деле эта возмущенная фраза? О мифическом «лентяе», тридцать лет пролежавшем на диване? Такой персонаж в нашей реальности просто не выжил бы физически. Речь о тех, кто трудился без выходных и трудовой книжки, чей работодатель, руководствуясь не «волчьим нравом», а чем-то вроде бродячего гида по джунглям капитализма, просто не платил взносы в ПФР. У «ждуна» была хотя бы теоретическая запись в истории, у «плывуна» — лишь опыт, невесомый для пенсионного алгоритма.
И вот ключевой поворот сюжета, который все упорно игнорируют. Вас не «приравняли» к ним. Вас «уравняли» с ними. Опустили до общего знаменателя скромных выплат. Система, которая годами недоплачивала одним и не замечала других, в итоге выдала и тем, и другим результат, удивительно похожий по скромности. А мы, философы с лавочки, вместо того чтобы вопрошать о причине этой всеобщей скромности, с азартом судимся о том, чья чаша когда-то была пуще.
А тем, кто когда-то диктовал правила в тех джунглях, сегодня в равной степени нет дела и до «терпеливых», и до «беглых». Вы для них равны в своей главной, увы, роли — в роли просителей у окошка, за которым выдают скромный итог большой и сложной игры, правила к которой вы писали меньше всего.
Выводы (чтобы было):
- Виноват не сосед по очереди в ПФР, а конфигурация самой очереди.
- Спор о легитимности страданий — тупиковая ветвь философской мысли.
- Если все вокруг получают мало, возможно, проблема не в распределении, а в количестве того, что распределяют.
- Юмор — последний способ сохранить рассудок, глядя на эту арифметику. Им и стоит пользоваться.