Известный музыкант Андрей Макаревич* и его супруга Эйнат Кляйн, гражданка Израиля, оказались в центре международного скандала: их винодельческий проект, расположенный в поселении Бейт-Эль на Западном берегу реки Иордан, стал предметом критики со стороны правозащитных и ультралевых израильских групп. Расследование РИА Новости показало: виноград для их вина выращивается на территории, которую ООН и большинство стран мира считают оккупированной. Ситуация поднимает сложные вопросы не только о законности поселений, но и о личной ответственности эмигрантов, включённых в новые политические и экономические структуры.
От рок-сцены к виноградным холмам: Макаревич* в новой роли
Андрей Макаревич* — фигура, не нуждающаяся в представлении: лидер «Машины времени», лауреат государственных премий, общественный деятель. После ухода из России в 2022 году он осел в Израиле, где живёт его жена, Эйнат Кляйн. В последние годы пара занялась виноделием — нишевым, но символически насыщенным бизнесом. На их сайте и в маркетинговых материалах подчёркивается: виноградники расположены «на высоте 850 метров в самарийских горах», а «производство находится в Самарии, в Израиле».
Самария — не просто географическое название. Это израильская топонимическая реабилитация исторической области, которая с 1967 года находится под военной оккупацией Израиля. На международной карте эта территория именуется Западным берегом реки Иордан — землёй, претендующей на статус будущего палестинского государства. Бейт-Эль, где расположен виноградник, одно из первых и наиболее символичных еврейских поселений: основано в 1977 году, оно построено на землях бывших палестинских деревень Дейр-Дибан и Джифна.
Макаревич и Кляйн не скрывают своего участия в производственном цикле: как пояснила Кляйн в одном из интервью, они «покупают виноград у друзей — владельцев виноградника в Бейт-Эле», а непосредственно виноделием занимаются сами. Это формально делает их не собственниками земли, а покупателями сельхозсырья. Однако именно их бренд и их имена ассоциируются с продуктом, происходящим из поселения, признанного незаконным большинством мирового сообщества.
Что говорит международное право?
Резолюция Совета Безопасности ООН №2334 (2016) ясно подтверждает: «поселения, создаваемые Израилем на палестинской территории, оккупированной с 1967 года, включая Восточный Иерусалим, не имеют законной силы и являются грубым нарушением международного права». Основание статья 49 Женевской конвенции IV, запрещающая оккупирующей державе переселять своё гражданское население на оккупированные земли.
На практике Западный берег остаётся под военной администрацией Израиля, несмотря на частичную передачу полномочий Палестинской автономии в зонах «А» и «В». Бейт-Эль входит в зону «С», где Израиль сохраняет полный контроль над безопасностью, землёй и инфраструктурой.
Важный нюанс: Израиль не считает Западный берег «оккупированной территорией», а называет её «спорными землями», на которые у него есть исторические и стратегические права. Однако даже Верховный суд Израиля в ряде решений признавал, что поселения строятся на частной палестинской земле и обязывал власти сносить незаконные объекты (например, поселение Амону в 2017 году). В случае Бейт-Эля часть земель была конфискована по декларации о «государственной собственности», механизм, критикуемый ООН как юридически сомнительный.
Таким образом, производство вина в Бейт-Эле происходит не просто в географически спорном месте, оно встроено в систему, признанную международным сообществом незаконной.
От бойкотов до санкций: как мир реагирует на «поселенческую продукцию»
Реакция на продукты, произведённые в поселениях, — не новость. С 2015 года Европейский суд постановил, что продукция из поселений должна маркироваться особым образом, «произведено в израильском поселении на оккупированных палестинских территориях», чтобы потребитель мог осознанно отказаться от покупки. Франция, Бельгия, Нидерланды и Ирландия с тех пор усилили внутренние правила: сетевые супермаркеты убрали с полок йогурты «Страуса», минеральную воду «Мэгги» и вина из Гуш-Эциона.
Интересно, что критика исходит не от палестинских организаций, а от израильских граждан — часто выходцев из бывшего СССР, для которых советская традиция антиколониальной риторики остаётся актуальной. Они считают, что поселения не «гарантия безопасности», а «препятствие миру».
На уровне ЕС ведутся дискуссии о полном запрете импорта поселенческих товаров. В 2023 году Еврокомиссия подготовила юридическое заключение, подтверждающее: такой запрет совместим с правилами ВТО, если он направлен не против Израиля как государства, а против конкретной незаконной практики. Это возможный прецедент: если вино Макаревича доберётся до европейского рынка, оно может быть отклонено на таможне.
Эмиграция как этическая ловушка: когда адаптация в соучастии?
Скандал вокруг винодельни Макаревича прежде всего, история о дилемме эмигранта. После ухода из России многие россияне ищут убежища и стабильности в странах с высоким уровнем демократии и прав человека. Однако интеграция почти неизбежно включает участие в локальных экономических и политических практиках, в том числе спорных.
Для Макаревича, критиковавшего российскую власть и военную операцию на Украине, переезд в Израиль — акт политического выбора. Но выбор страны - не всегда выбор этической позиции по всем её аспектам. Виноделие в Бейт-Эле — не поддержка войны, а, скорее, локальный бизнес-решение: там дешевле земля, ближе сообщество, удобнее логистика. И всё же, когда лоза растёт на земле, статус которой оспаривается десятилетиями, нейтральность невозможна.
Сравнение с продукцией из Крыма здесь уместно: ЕС запрещает импорт крымских вин, потому что считает аннексию незаконной. То же логическое основание применимо к Западному берегу — только консенсус здесь ещё шире: даже США, традиционные союзники Израиля, не признают суверенитета над поселениями.
Как писал философ Ханна Арендт:
«Никто не может быть полностью невиновен в системе, в которой он участвует».
* Лицо, признанное иностранным агентом в России.
________________
Подпишитесь на наш канал, ставьте лайки и пишите свои комментарии, этим вы поможете донести важную информацию до большего количества людей.