Знаменитая фраза шотландского философа Дэвида Юма – «Разум есть и должен быть лишь рабом аффектов» – часто вызывает шок и недоумение. Как так? Ведь мы привыкли считать разум вершиной человеческой природы, нашим водителем и судьей. Но Юм, один из ключевых мыслителей эпохи Просвещения, в своем «Трактате о человеческой природе» (1739–40) предлагает радикально иную, более трезвую и, как ни странно, более человечную модель.
Что имел в виду Юм?
Прежде всего, важно уточнить термины. Под «аффектами» или «страстями» (passions) Юм понимал не просто слепые эмоции, а всю сферу человеческих желаний, предпочтений, целей, симпатий и антипатий – то, что сегодня мы могли бы назвать ценностными установками, мотивацией, «хотениями».
Его тезис – это прямой вызов рационалистической традиции, которая считала, что разум сам по себе может порождать цели и двигать нас к действию. Юм же утверждал: разум сам по себе инертен. Его роль – чисто инструментальная. Он великий калькулятор, картограф и логик, но не капитан корабля.
Как это работает? Во-первых, страсть задает цель. Например, желание быть здоровым, чувство голода, стремление к справедливости или жажда признания. Во-вторых, разум ищет средства. Он анализирует ситуацию, просчитывает причинно-следственные связи («если я съем этот фрукт, я утолю голод»), ищет наиболее эффективные пути к заданной цели. В-третьих, действие совершает страсть. Мотивационная сила – всегда в желании. Разум лишь предоставляет «карту», по которой это желание движется.
Таким образом, разум – не монарх, а верный и незаменимый министр при дворе Страстей. Без него цели недостижимы, но и без страстей он бессилен сдвинуть нас с места.
Критика «инструментального разума»: Адорно и Хоркхаймер
Идея Юма легла в основу модели инструментального разума – разума, который отказывается судить о конечных целях (о добре и зле, о счастье), а фокусируется только на эффективности средств.
В XX веке философы Франкфуртской школы Теодор Адорно и Макс Хоркхаймер в своей знаменитой работе «Диалектика Просвещения» (1944) подвергли эту модель сокрушительной критике. Они увидели в ней корень многих бед современности.
Если разум отказывается рассуждать о ценностях, спрашивать «зачем?» и «во имя чего?», а лишь отвечает на вопрос «как?», он становится орудием господства. Технологический прогресс, бюрократия, рыночная экономика – все они используют разум как инструмент для достижения узких, часто деструктивных целей (прибыль, контроль, эффективность), которые сами по себе не подвергаются рациональному критическому анализу. Разум, ставший чистым инструментом, опустошает мир от смысла и ведет к «новому варварству». Это – мрачное пророчество о мире, где мы блестяще решаем задачи, но забыли, ради чего живем.
А был ли Юм чистым «инструменталистом»? Не все так однозначно
Здесь возникает важнейший нюанс. Современные исследователи, углубляясь в тексты Юма, указывают, что упрощенное прочтение его как чистого инструменталиста – это «квази-юмовская» модель, созданная уже в XX веке.
Юм не был моральным нигилистом. Он считал, что наши «страсти» не хаотичны и не чисто субъективны. Человеческая природа социальна, и в нас заложены симпатия (способность к сопереживанию) и стремление к одобрению со стороны общества. Поэтому наши желания и цели формируются не в вакууме, а в пространстве общих для человечества моральных чувств.
У Юма есть свои стандарты практической рациональности, которые выходят за рамки простого расчета средств. Хороший, мудрый человек – это не просто эффективный калькулятор, а тот, чьи страсти и цели гармонируют с социальной природой человека, кто обладает добродетелями (справедливостью, благожелательностью), полезными для общего блага. Его разум служит не любым страстям, а правильно воспитанным, социально одобряемым склонностям. Таким образом, разум все же имеет критическую функцию – он помогает нам корректировать и просвещать наши страсти в свете более широкого, социального контекста.
Инструментализм сегодня
Юмианская модель разума вполне отвечает тем поведенческим стандартам, которые мы можем наблюдать в наши дни. обостренная критиками Просвещения, сегодня как никогда злободневна.
В 21 веке мы совершенствуем средства, но теряем способность к содержательному рассуждению о целях. Где грань, за которой инструментальная эффективность начинает разрушать человеческие связи и ценности? Часто ли мы спрашиваем себя: «А насколько разумна и рациональна эта цель?» Юм напоминает: за любым нашим «разумным» планом стоит изначальная страсть – и ее стоит осознавать.
Вывод: Юм не принижал разум, но указывал на его истинное место в сложном устройстве человеческой души. Его мысль – это призыв к интеллектуальной скромности и самопознанию. Прежде чем блестяще что-то рассчитывать, стоит честно спросить себя: «А какой страсти я служу?». И, как показывают современные прочтения, у Юма был ответ: лучший спутник для разума – это социально ответственные, просвещенные страсти, такие как симпатия и стремление к общему благу. В этом – глубокая гуманистическая мудрость его философии, крайне необходимая нам в век тотальной инструментализации.
---
Литература для глубокого погружения:
1. Юм, Д. «Трактат о человеческой природе»
2. Юм, Д. «Исследование о принципах морали».
3. Адорно, Т., Хоркхаймер, М. «Диалектика Просвещения. Философские фрагменты».
4. Дэвид Юм и современная философия. М., 2012.