Когда подыскивала рисунки с изображением серых,
мрачных улиц,
знойного лета,
каналов,
набережной
при описании Петербурга в понимании Федора Достоевского, наткнулась на иллюстрации Михаила Шемякина к главным событиям романа «Преступление и наказание».
В этом произведении Достоевского нет идеализации жизни. У писателя и художника во многом взгляды совпадают, однако при повторном рассмотрении в картинах живописца увидела иную трактовку романа.
Рассказываю и показываю, каким предстаёт мир романа «Преступление и наказание» и живущих в нём героев кисти, вернее, карандаша Михаила Шемякина.
Все иллюстрации выполнены в графике, но даже основной чёрный цвет разбавлен желтоватым оттенком. Петербург Шемякина с кривыми зданиями, пустыми тёмными окнами. А в центре домов, как в окне, главный герой романа Раскольников, рассуждающий: тварь я дрожащая или право имею?
На другой иллюстрации герой идёт уже на дело. У Шемякина некрасивый герой с длинным носом, выпученными от бессонницы глазами, хотя из романа знаю, что Раскольников был хорош собой. Мне, например, страшно смотреть на искажённое из-за болезни лицо героя. У художника Раскольников несёт топор в руках, а не прячет его под верхней одеждой, как в романе.
В другом эпизоде герой пытается помочь пьяной шестнадцатилетней девочке на улице. Этот фрагмент очень запомнился мне ещё в школе при первом прочтении романа. В эпизоде показана противоречивость Раскольникова, так как он, замышляя убийство, хочет помочь незнакомой девочке. Но на картине Шемякина герой прикрыл глаза и обхватил себя руками. Кажется, в этом есть намёк, что он из-за своей трусости проверяет, имеет ли он право убить человека. Ни милосердия, ни помощи я не вижу на иллюстрации, а в романе это прослеживается чётко.
А вот эта картина вызывает у меня самое острое чувство тревоги. Художник снова создаёт сцену, не похожую на реальность. Старуха-процентщица изображена маленькой, слишком маленькой, а Родион в ужасе стоит на коленях перед ней с топором. Потом, прочитав подпись, поняла, что это проиллюстрирован сон Родиона. Тогда понятно, почему свет от луны падает на Раскольникова, как бы обрамляя его преступление.
В романе нет конкретных рецептов блюд, но я нашла кулинарные метафоры, которые характеризуют персонажей. Например: противопоставление домашней еды и еды «съестно-выпивательных заведений»
говорит о том, что главный герой оторван от дома, семьи,
а противопоставление еды, которую нельзя разрезать, и еды рюмочных — это и есть та черта, которую хочет переступить герой.
Перечитала эпизод, где Настасья по приказу Разумихина для Раскольникова готовит рисовый суп. Он, конечно, соотносится с образом рисовой кутьи и смерти,
соответственно, это не только сопричастность к роду, но и — к покаянию и воскрешению в конце произведения.
При этом кутья и рисовый суп — еда, которую нельзя разрезать, в отличие от еды распивочной: крошенные огурцы, чёрные сухари, резанная кусочками рыба
или обеда Свидригайлова с остатками ужасного бифштекса с картофелем. Ужасное блюдо дегенерата-педофила готовить не буду,
а вот рисовый супчик попробую, потому что его рецепта ещё не было в моей кулинарной книге «С краешку искусства». Рецепт рисового супа с куриными желудками. Не обхожу стороной пупочные части курицы – это очень вкусный продукт, а стоит дёшево. Суп получается бюджетным и очень сытным.
Ингредиенты:
- куриные желудки – 400 г.,
- картофель - 4 шт.,
- морковь – 2 шт.,
- лук - 2 шт.,
- лавровый лист – 2 шт.,
- перец душистый – 4 шт.,
- рис – полстакана,
- чеснок - 2 зубчика,
- растительное масло - 1 ст. л.,
- зелень петрушки и укропа - по веточке,
- зелёный лук - 2 пёрышка,
- соль - 1 ч. л.
Приготовление:
В 3-х литровую кастрюлю кладу куриные желудки, маленькую морковь и луковицу. Добавляю овощи именно сейчас, чтобы бульон будет вкуснее. Ночь вымачивала пупочки в солёной воде, поэтому первый бульон сливать не буду. Ставлю кастрюлю на огонь и довожу до кипения. Снимаю пенку. Солю, кладу лавровый лист и убавляю огонь на минимум. Куриные желудки варятся довольно долго: у меня на это ушло 2 часа. Из готового бульона достаю желудки, остужаю, нарезаю и снова отправляю в процеженный бульон. Морковь варёную нарезаю колечками и тоже добавляю в кастрюлю, а лук вынимаю. Ставлю на огонь и довожу до кипения. Бульона получается 2 литра. Режу мелким кубиком картофель и отправляю в кастрюлю. Разогреваю сковороду с небольшим количеством растительного масла и обжариваю лук и морковь, помешивая. В кипящий бульон добавляю обжаренные овощи и промытый рис. Варю до готовности риса и выключаю, положив натёртый на мелкой тёрке чеснок и свежую зелень. Даю супу настояться пару минут и подаю к столу.
В романе Разумихин кормит с ложечки Раскольникова, тщательно дуя на ложку, чтобы не обжечь трясущегося в лихорадке друга. Знак заботы. Разумихин введён в роман, чтобы показать неверность пути Раскольникова. Разумихин — отличный парень: работу Роде предлагал, тот сначала взял, потом отказался, своим путём пошёл, проверяя тварь ли он дрожащая или право имеет.
Встреча с книгой для меня — это как свидание с незнакомцем. После первого свидания в школе с «Преступлением и наказанием» мне, скажу честно, хотелось поставить скорее книгу на полку, сохранив лишь приятные воспоминания о Соне Мармеладовой,
которая помогла Раскольникову покаяться и обрести душевный покой,
и поняв, что неверная мысль и попытка поставить себя выше над другими людьми меня не коснётся никогда.
Когда для написания статьи в Дзене понадобилась новая встреча с романом и его героями, для понимания оказался так нужен художественный комментарий Михаила Шемякина со своим модерновом взглядом современного графика на мир Петербурга Достоевского, в котором обитают герои романа.
Художник не открыл мне всю душу Раскольникова, показав его только в профиль, но пролил свет на мрачное преступление героя.
Я снова погрузилась в мрачный мир великих творцов — Достоевского и Шемякина. Графический мир художника такой же мрачный, как и у писателя. Глядя на картины, невозможно не испытать чувство тревоги и страха, опустошения и отчаяния.
Думаю, такой опыт проживания сюжета романа «Преступления и наказания» был для меня, бывшего словесника, крайне важен,
чтобы ещё раз убедиться: тварь ли я дрожащая
или право имею.